Труд: ИРИНА ФЕДОРОВА: Я ОСТАЛАСЬ ОДНА...

Главная Жизнь 01:01 14 Июня 2001 146

ИРИНА ФЕДОРОВА: Я ОСТАЛАСЬ ОДНА...

Святослав Федоров погиб 2 июня 2000 года.В первые июньские дни состоялась череда мероприятий, посвященных годовщине его гибели: Федоровские чтения, официальный прием, торжественный концерт, открытие часовни на месте гибели великого офтальмолога. Было сказ

Сухая Светлана

Напечатать

Ирина Святославна - человек сильный, независимый в поступках, часто резкий в оценках. С ней можно в чем-то не соглашаться, но она имеет моральное право на свою позицию по отношению ко всему, что связано с именем ее отца. Не забудем - она не только дочь Федорова, но и сама крупный офтальмолог, активно практикующий хирург, руководитель глазной клиники. Как прошел для нее этот год - первый без отца, который был ей и учитель, и друг, и советчик в трудных ситуациях?
- Как я живу без него? В любой ситуации надо продолжать работать, как можно лучше делать свое дело, лечить людей. Это лучший способ увековечить память отца: делами. Сейчас же я слышу слишком много высокопарных слов, наблюдаю, как рождаются легенды вокруг его имени. Сколько высокопоставленных друзей у него вдруг выискалось! А ведь все знают, что в течение пяти месяцев перед его внезапной гибелью у отца были серьезные неприятности. Была необъяснимо долгая пауза перед тем, как министр здравоохранения подписал (26 мая!) приказ о назначении Святослава Федорова директором его же собственного института. За два дня до гибели отец говорил мне о своем одиночестве, полной изоляции. Где были его всесильные друзья? А теперь оказывается, что все они были ему родней родного брата. Больно и горько видеть это фарисейство... Ну а в целом - мне плохо без него. Я осталась одна.
- А детище всей жизни Святослава Федорова, его институт, - какая ситуация в нем?
- После смерти отца долго была ситуация полного кошмара, почти паралича. Те, кто был у руля, в основном беспокоились о собственных местах. Полгода кнститутом руководил профессор Леонид Линник, которого практически единогласно выбрал коллектив МНТК. Но поскольку официально министерство не утвердило его назначения на должность директора, то ему трудно было принимать какие-то важные решения. Все замерли, как перед бурей, в ожидании приказа министра. Потом совершенно неожиданно для сотрудников института в январе министр назначает директором мало кому известного в Москве Христо Тахчиди, который руководил филиалом МНТК в Екатеринбурге. Что будет дальше, мне, например, совсем не понятно. Я только чувствую, как изменилась атмосфера в институте. Отец был решительным, властным человеком. Если он принимал какие-то решения, переубедить его было почти невозможно. Но он все делал гласно, открыто. Все, что решал и делал Федоров, было принято выносить на обсуждение коллектива, на конференциях отец рассказывал обо всех своих планах, перспективах. Поэтому сотрудники никогда не жили "вслепую", всегда понимали, что происходит, какие и почему приняты решения. Теперь же все кадровые перемещения, все существенные профессиональные решения принимаются кулуарно, тихо - и так же тихо обсуждаются в коридорах...
- Удалось сохранить костяк сотрудников, удержать ведущих специалистов, не развалить коллектив?
- Смотря какой коллектив вы имеете в виду. Та команда блестящих офтальмологов, которая работала в институте в его лучшие времена - в 70-80-е годы, - рассыпалась уже давно. Кто-то работает за границей, кто-то создал частные клиники. Они ушли тогда, когда в институте стало разрушаться главное - атмосфера творчества. За последние месяцы никого не увольняли. Вот только что провели Федоровские чтения - конечно, это хорошее начинание, можно только порадоваться. На эту научную конференцию были приглашены многие ведущие офтальмологи со всего мира. Из Америки прилетел один из основоположников современной офтальмологии Джон Альпар. Очень пожилой и очень больной человек двадцать пять часов, с тремя посадками, летел из Техаса, чтобы сказать пятиминутную речь на этих чтениях. Думаю, ему можно было бы дать и побольше времени для выступления. Второй человек с очень громким именем в мире офтальмологии - профессор Досси из Турина. Ему тоже выделили пять минут. Еще был ученик Святослава Николаевича из Японии Кодо Окуяма. В США есть много людей, которые сделали себе и имя, и состояние "на Федорове", эксплуатируя его идеи. Они не приехали. Приехали люди, по-настоящему близкие ему по духу, и спасибо им. Кстати, на самой конференции их никто даже не поблагодарил...
- Чему был посвящен ваш доклад на Федоровских чтениях?
- Моего доклада не было. Я просила дать мне слово. Мне без объяснений отказали.
- Мягко говоря, странно. Но тогда давайте воспользуемся этой публикацией. Скажите сейчас то, о чем хотели сказать в своем выступлении, если, конечно, это не сугубо профессиональные моменты.
- Думаю, что мне, ставшей профессионалом полностью "под рукой" Святослава Федорова, было бы нелепо объяснять присутствовавшим, ЧТО потеряла мировая наука со смертью отца. Лично я потеряла не только отца. Я лишилась учителя, надежного друга и единственного за всю мою жизнь советчика. Все свои проблемы я всегда решала и решаю только сама, у него я могла попросить совета. И я всегда знала, что в любой самой тяжелой ситуации у меня есть опора. Теперь я одна...Но все это - сугубо личное. Коллегам я хотела сказать другое. Я просто собиралась призвать их к работе. У отца была фраза : "Ребята, кончайте заниматься СБД!" СБД - это симуляция бурной деятельности. Хватит заниматься интригами и перераспределением должностей. Хватит топтаться на месте и разбираться с наследием академика Федорова. Слава Богу, есть хирурги-виртуозы и наши уникальные операционные медсестры, которые не рвутся к руководящим постам. Они каждый день принимают больных, делают сотни операций. Но ведь и они не работают спокойно. Бесконечная подковерная возня, никому не понятные кадровые назначения, слухи о возможных увольнениях... Это горький парадокс: Федоров всю жизнь выступал против духовного и экономического рабства - и при этом наплодил в собственном институте рабов, карьеристов и подхалимов. Под конец жизни он понял это, принял решение резко сменить свое "ближнее окружение" - и именно в этот момент погиб. А может, потому и погиб?..
- Как вы оцениваете результаты расследования гибели Святослава Федорова?
- Я видела акт - заключение о причинах катастрофы. Считается, что она случилась из-за коррозии какой-то детали вертолета. Я не специалист. Мне объяснили, что повреждение детали произошло из-за неправильной эксплуатации вертолета. Но тогда почему никто не ответил за это? Ведь были конкретные люди, занимавшиеся обслуживанием этой техники.
- То есть вас не вполне убеждает такая версия причин гибели отца?
- Пятьдесят на пятьдесят. Вполне возможно, что это обычная катастрофа, в которой виновата чья-то халатность. Но я допускаю и другое: что это была кем-то хорошо подготовленная гибель. Потому что были люди, которым Святослав Федоров мешал, были те, кто его боялся и кому было выгодно его устранение...
- Верные ученики и последователи академика уже создали его музей. А я вспоминаю немногие встречи со Святославом Николаевичем и сильно сомневаюсь, что эта идея его порадовала бы. Мне кажется, что он был слишком "буйный" человек, что музейная тишина - это нечто ему чуждое.
- Наверное, музей вполне может быть, кому-то он, возможно, нужен. Но только не в его рабочем кабинете! Поймите, это же кабинет генерального директора, специально оборудованный, чтобы быть живым сердцем института! Там стоит около сорока мониторов - от каждого операционного стола, чтобы можно было наблюдать за ходом любой операции. Там сложнейшая система связи, дорогое оборудование, необходимое для работы офтальмолога. Это же был кабинет не для приема официальных гостей, а для активнейшей научной и практической работы. В Протасово есть отдельное здание недалеко от кладбища, где похоронен Святослав Федоров. Музей планировали сделать там, и это вполне разумно. Да и в самом институте есть много других помещений. Например, библиотека, которая уже давно стала отчасти музеем, где хранятся архивы, множество редких книг, фотографий, документов. Но музей в кабинете отца - очевидный абсурд. Это многих возмущает, но высказаться вслух не решаются.
- Ирина Святославна, мне понятна ваша горечь по многим поводам. Но ведь главное, что институт продолжает помогать людям, делаются сложные операции, ведется научная работа.
- Конечно, конечно. Огромный механизм МНТК долго сооружался, отлаживался и еще долго способен работать даже просто по инерции. Но я вижу, что научного движения вперед нет. Рабочий процесс идет, но ничего нового не происходит. Потому что для того, чтобы сказать новое слово в науке, коллективу нужна атмосфера творчества, обсуждений, поиска. Увлеченности. Ее пока нет. Рядовым сотрудникам мешает затянувшаяся на многие месяцы растерянность, неуверенность в каждом следующем шаге начальства и собственном завтрашнем дне.
- Судя по всему, новый директор, несомненно, полон самых благих намерений, все время заявляет о своей преданности делу Святослава Николаевича. Вы не только дочь Федорова. Вы опытный офтальмолог, долго работавший рядом с ним, потом за границей, потом создавший собственную клинику. Что вы можете пожелать своему коллеге - новому директору МНТК имени Федорова?
- Главное пожелание одно: постараться быть независимым. Принимать решения без оглядки на стоящих за спиной. Наверное, кто-то помог ему занять место, на которое могли претендовать многие знаменитые в стране офтальмологи. Возможно, он кому-то обязан. Но у него должно хватить сил не быть пешкой ни в чьих руках. Не создавать вокруг себя круг лицемеров и подхалимов. Ведь это именно то, в чем "завяз" Святослав Николаевич. "Медные трубы" - страшное испытание. И я желаю новому руководителю института пройти его с честью, не повторяя трагических ошибок своего великого предшественника.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31855

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...