Официальный уровень образованности российской молодежи растет год от года. По данным статистики 2010 года, доля юношей и девушек в возрасте 15-19 лет без среднего образования составляла 21%, из которых 13% учились меньше восьми лет, а 8% не завершили девять классов. В прошлом году доля таких «недоучей» составила всего 5-6%. А количество обладателей вузовских дипломов поднялось за полтора десятка лет с 23 до 32%.
По информации главы Минпросвещения Сергея Кравцова, в минувшем году доля тех, кто после 9-го класса пошел в колледж за средним профессиональным образованием (аттестат + диплом), составила 62,5%. Плюс еще 10% пошли в колледжи после 11-го класса. Причем этот поток нарастает: минувшим летом в колледжи и техникумы было подано 4,2 млн заявлений — на 15% больше, чем годом ранее. Средний конкурс вырос и составил почти пять человек на место.
За что боролись, на то и напоролись? Система среднего профобразования (СПО) оказалась не готова к такому наплыву, и в некоторых областях проходной балл аттестата в учебные учреждения подскочил до 4,6-5. То есть не только троечники, но и хорошисты рисковали остаться за бортом. Свободных мест оказалось так мало, что родителям приходилось искать варианты в соседних городах и даже в других регионах.
В вузах ситуация оказалась сложнее. В ведущих университетах конкурс на некоторые специальности достиг 15-20 человек на одно бюджетное место, а школьников с показателями ЕГЭ в 100 баллов оказалось небывалое множество — без малого 10 тысяч! Их соперники — абитуриенты с суммой баллов 240-290 начали массово жаловаться, что не смогли поступить даже на коммерческое обучение. Хотя раньше 280 баллов практически гарантировали бюджетное место на популярном факультете большинства топовых вузов. Однако ныне эти баллы часто добываются не столько любовью школьников к той или иной профессии, сколько дорогостоящим репетиторским «натаскиванием» абитуриентов. А что делать в этой ситуации детям не очень богатых родителей? Или школьникам из глубинки, где уровень школьного преподавания по объективным причинам значительно ниже столичного?
Впрочем, руководитель Всероссийского фонда образования Сергей Комков откровенно заявляет, что ЕГЭ в его нынешнем виде уже не выполняет роль объективного отбора — и не только по географическим или финансовым причинам. «Высокие баллы сами по себе вузам не нужны, — заявляет он. — Им нужны ребята, умеющие мыслить и разбираться в выбранной специальности. Поэтому многие университеты рассматривают ЕГЭ только как первоначальный этап отбора».
И действительно, в МГУ, ВШЭ, МФТИ ныне не полагаются на результаты единого экзамена. Они хотят видеть живое мышление, а не вызубренные шаблоны, поэтому в первую очередь принимают победителей профильных олимпиад. Но это лишь одна сторона медали. А на обратной стороне вдруг выясняется, что никакой погони за высшим образованием в стране нет. В нынешнем году после завершения основного этапа зачисления на бюджет в российские вузы незанятыми оказались 6 тысяч «бесплатных» мест. В 2025 году таких мест было 6,6 тысячи, в 2024-м — 5,8 тысячи. Третий год подряд общероссийский план набора студентов на специальности, нужные стране, приходится выполнять за счет объявления дополнительных наборов желающих. В нынешнем году такой набор пришлось объявлять даже в некоторых столичных вузах, а также в университетах, входящих в топ-10 в своих федеральных округах. Ну то есть поступай — не хочу!
По словам экспертов, приемные комиссии озабочены уже не качеством набора, а лишь контролем за тем, чтобы в вузы попало поменьше абитуриентов, едва преодолевших на школьных выпускных экзаменах минимальный порог ЕГЭ. Самое тревожное: львиную долю этих «абитуриентов второго сорта» составляют будущие педагоги, которым в дальнейшем предстоит учить и воспитывать наших детей. Но деваться некуда: в стране катастрофически не хватает школьных учителей, особенно предметников. В прошлом году дефицит составил 600 тысяч, ныне цифра еще выросла.
Причина известна: как пишут в соцсетях, молодежь не хочет получать гроши (в 2026 году средняя зарплата учителя в России составила 71 345 рублей при нагрузке 1,5-2 ставки), тонуть в отчетности и бюрократии, сталкиваться с хамством и агрессией учеников и их родителей...
Выход есть, но не для всех: в нынешнем году в России работают около 900 частных школ, где учатся почти 215 тысяч детей. За пять лет количество учеников частных школ почти удвоилось, и во многих топовых вузах они уже составляют (или будут составлять) большинство.
Но педагогика — не единственная проблема. В нынешнем году крупнейшие медвузы России столкнулись с недобором на бюджетные места в ординатуру (форма послевузовского медицинского образования, которая позволяет выпускникам получить углубленную специализацию). Сотни мест остались вакантными, из-за чего приемную кампанию продлили до конца лета. В итоге наскребли, но не желаю кому-то из больных попасть на прием к такому «поскребышу». По оценке Минздрава, в стране не хватает 23 тысяч врачей и 63 тысяч специалистов среднего медицинского персонала. Особенно остро не хватает специалистов с высшим и средним медицинским образованием.
Удивительно, но факт: во всем мире две профессии — педагог и врач — изначально относят к базовым образовательным основам государства, его среднему классу и даже верхнему слою, вплоть до элиты. Но не в России. Результат: именно эти две категории госслужащих в своем большинстве не держатся за профессию. По официальной статистике на март 2025 года, 40-50% выпускников педвузов России работают не по специальности. А по данным мониторинга трудоустройства выпускников за 2016-2024 годы, проведенного НИУ ВШЭ, более 40% выпускников педагогических вузов и колледжей и не начинали работать по специальности.
Похожая ситуация в медицине. В 2025-м из 46 587 выпускников медицинских вузов 18 208 человек не работают по специальности и не продолжают обучение в медицине. Это 39% от общего числа. Средний медперсонал уходит еще активнее: из 101 393 выпускников колледжей 30 434 человека не трудоустроились и не продолжают учебу в системе здравоохранения.
Теоретически средний врач в России зарабатывает больше педагога: в нынешнем году это около 95-100 тысяч рублей. Однако в эти цифры часто включены зарплаты руководства, дежурства, ночные смены, работа на 1,5-2 ставки и стимулирующие выплаты. И к «среднему классу» в государственных медучреждениях можно отнести лишь высокое начальство и профессуру...
Впрочем, в нынешнем апреле официальная российская трудовая статистика сообщила: в целом по стране не работали по своей специальности 24% выпускников всех российских вузов, а примерно 35% из них занимали должности, вообще не требующие высшего образования. Сервис «Авито Работа» считает иначе: 31% россиян работают по полученной специальности, еще 21% — в смежной области. То есть чуть более половины могут применять профильные знания и навыки. Остальные же 48% сменили сферу деятельности.
«С каждым годом все больше школьников в качестве сдачи экзамена выбирают физику, биологию, химию. По сравнению с прошлым годом примерно на 20% больше школьников выбрали естественно-научные предметы на ЕГЭ, — сообщил министр просвещения РФ Сергей Кравцов. — Но уже через несколько лет этот плюс превращается в минус. По инженерным направлениям — до 32%, а по некоторым и до 40% за время учебы студентов-инженеров теряется».
В США аналитики тоже отмечают: с 2014-го по 2023-й число вакансий, где не требовалось высшее образование, резко выросло. Причиной называют развитие ИИ, робототехники и автоматизации, что быстро меняет требования к квалификации: растет спрос на «мягкие навыки» — аналитическое мышление, умение учиться новому. Зато в стране хорошо развита система дополнительного образования и сертификации (курсы, программы переобучения и наставничества), что позволяет людям постоянно обновлять компетенции...
Россия выбрала курс на развитие сетей колледжей и техникумов. Они пришли на смену советским ГПТУ, которые острословы расшифровывали как «Господи, помоги тупому устроиться». Три года назад по количеству учащие-ся системы среднего профессио-нального образования обошли студенческий поток в вузы, и этот процесс продолжается. Колледжи плодятся. В прошлом году, по данным НИУ ВШЭ, число освоивших программы среднего профессионального образования выросло более чем на треть по сравнению с 2021-м.
Нужда в этом направлении огромная. В машиностроении (автопроме) российская производительность составляет лишь 10-14% от американской и 17% от западноевропейской. В строительной отрасли эффективность труда составляет 31-42% от уровня стран Восточной Европы и от показателей США. Еще хуже ситуация в дорожном строительстве: километр четырехполосной магистрали в России обходится почти в три раза дороже, чем в Китае. В микроэлектронике российский IT отстает от США и Китая на десятилетия. ЖКХ не выбралось из зоны системного кризиса на фоне физического износа инфраструктуры.
Но в 2020 году число абитуриентов, зачисленных в российские колледжи и техникумы, составило 1 млн, а в 2025-м — 3,9 млн. Кто сможет за два-три года научить этакую прорву населения новому, современному, качественному, если своих мастеров нет, а с чужими не сможем даже разговаривать? Ибо по уровню владения английским языком наша страна занимает 41-е место из 113 стран, разделив его с Боливией. И даже в московских вузах оценивают свой уровень как свободный всего 7% опрошенных студентов — это, как поясняют исследователи, существенно меньше, чем в других странах с развитой экономикой и системой образования.
Вот и попробуйте разорвать этот круг.
