Труд: Сергей Лозница: «Очень тяжело снимать кино о войне в цвете»

Главная Культура 03:41 19 Июля 2011 3064

Сергей Лозница: «Очень тяжело снимать кино о войне в цвете»

Завтра режиссер нашумевшей ленты «Счастье мое» начинает репетировать с актерами свой второй фильм

Напечатать

— Есть такое устойчивое мнение, что второй фильм делать гораздо сложнее, чем первый. Первым еще можно как-то нечаянно всех поразить, а вот второй — это настоящая проверка для режиссера. А для вас существует проб-лема второго фильма?

— Я не думаю, что фильмы нужно делать для того, чтобы поражать, это не может быть целью. Для меня прежде всего существует тема, которая меня интересует, есть сценарий, ну, а все остальное — производство, просто работа.

— Что за тема волнует вас в новом фильме?

— У меня появляется новый герой, он попадает в безвыходную для него ситуацию и все-таки вынужден совершать выбор, чтобы остаться таким, какой он есть. В повести Василя Быкова «В тумане» есть фраза: «Человек не все может, иногда он не может ничего…» Вот это и есть точное определение темы.

— То есть это будет очень пессимистичный фильм?

— Это зависит от того, как вы смотрите на жизнь. Если вы предпочитаете не видеть обстоятельств, которые сущест-вуют вне зависимости от того, пытаетесь вы их понять или нет, то пожалуйста — это ваш выбор. Но правильнее будет не закрывать глаза, не бояться думать.

— Кто продюсирует фильм?

— Те же кинокомпании из Германии и Голландии, которые делали «Счастье мое»; от России участвует кинопродюсер Валентина Михалева.

— Господдержку не пробовали получить?

— Нет. И господдержка тоже не пробовала к нем обращаться. Несмотря на то, что наш проект первым в России получил поддержку «Евримаж» (Eurimages — фонд поддержки международных кинопроектов при Совете Европы. — «Труд»), никто из Минкульта или из нового Фонда кино к нам интереса не проявил.

— Бюджет у нового фильма более серьезный, чем у дебюта?

— Почти такой же. Хотя мы сейчас будем снимать в Латвии — стране, которая дороже, чем Украина, с точки зрения съемочного процесса. Вполне возможно, придется сократить съемочный период с 35 до 27 дней, так что необходимо было особенно тщательно подготовиться. Я уже отобрал натуру — недалеко от Даугавпилса, практически на границе между Латвией и Белоруссией, все локации есть. Это места тихие, озерные, напоминают те, что описаны в повести Василя Быкова. Дикая природа, без признаков цивилизации, деревья там растут прихотливо, как хотят, камеру можно поворачивать на 360 градусов, что очень удобно. С 20 июля буду там два месяца репетировать с актерами, потом начнем снимать.

— Позвали кого-то из артистов, кто играл в вашем дебюте «Счастье мое»?

— А вы увидите. Сейчас преждевременно что-то говорить — сначала репетиции, потом уже будет утверждение на роли.

— Помню, вы рассказывали, что при подборе лиц даже на секундное появление в кадре фильма «Счастье мое» вам оказались неожиданным подспорьем картины Питера Брейгеля.

— А сейчас у меня все стены увешаны фотографиями людей времен войны. Пленные, военные, жители деревень и оккупированных городов. Они задают особый тон, весь настрой будущего фильма.

— Какие фильмы о войне на вас произвели самое сильное впечатление?

— «Иди и смотри» Элема Климова. Несмотря на то, что это цветная картина. Очень тяжело создать ощущение подлинности в цветном фильме о войне. Мы-то время воспринимаем в основном через хронику, поэтому, когда военное кино снято на черно-белую пленку, ему веришь сразу и безусловно. У Климова же цвет существует таким образом, что не разрушает правды. У него очень точно воссозданы интерьеры, одежда, поведение.

— Вы тоже будете снимать в цвете?

— Да, и мы будем добиваться определенной стилистики изображения, убирать все яркие цвета, снимать через фильтр, который отсекает рассеянный свет.

— За последнее время выпущены большие кинополотна о Великой Отечественной — «Брестская крепость», «Предстояние» и «Цитадель». Самим свои масштабом и размахом они претендуют на то, чтобы закрыть тему войны, создать исчерпывающее высказывание о ней. Как вы относитесь к такого рода кинематографу?

— Тему можно завершить только тогда, когда точно сформулирован вопрос. С этой точки зрения названные вами картины никакого вопроса не ставят. Особенно «Брестская крепость» — это имитация того времени, и не очень хорошая. «Утомленные солнцем» — довольно смешная картина. Там есть сцена, где все с палками и дрекольем идут на штурм цитадели, и непонятно, что же дает им возможность победить.

— По Михалкову, Бог хранит Россию — в этом все дело.

— Этого я не знаю, должна быть конкретная причина. Паучки, мышки, комар, который закрыл снайперу прицел, — это все фэнтези. Но в «Цитадели» есть и замечательные эпизоды, вспышки актерских удач. Например, где играет Роман Мадянов — это великолепно! Но все вместе не образует целостности. Картина претендует быть жанровой, исторической, еще какой то, но попадает в результате в щель между жанрами, вся структура начинает разваливаться изнутри.

— Какие вопросы вы попытаетесь поставить своим фильмом?

— Их море, этих вопросов. Меня, скажем, поражают такие подсчеты: в первые шесть месяцев войны в плен сдались 3,5 миллиона человек. Возникает вопрос — почему? Я могу догадываться об этих причинах — власть опротивела, никто не хотел ее защищать. Отношение к оккупантам поменялось в тот момент, когда очевидно стало, что пришли грабить, тогда уже началась народная война.

— У нас Великая Отечественная война — чуть ли не единственная святыня, праздник Великой Победы отмечается всеми, но все чаще приходится слышать, что тема эта надоела, все там давно понятно, и поэтому новые фильмы о войне никому не интересны.

— Стремление замять для ясности сложные исторические вопросы ни к чему хорошему не ведет. Пока все причины той мировой катастрофы не будут расследованы, до тех пор нерешенные вопросы будут исподволь влиять на сегодняшнее состояние страны. Потому что жертвы колоссальные — это серьезный рубец, он до сих пор лежит шрамом на всей российской территории. В Вологде, где я недавно побывал на фестивале Voices, видно, что город не был под войной. У него совершенно другое лицо, сохранились деревянные дома, уцелело население тех лет, хотя бы его часть.

— Кстати, о Voices, где вы были в международном жюри. Это фестиваль молодого европейского кино, где вам удалось посмотреть много дебютных фильмов. Какое впечатление?

— Высокий уровень мастерства — это главное. Очень хорошо играют актеры. Отлично работает камера. Звук продуман. Есть мощные картины, жесткие, выходящие за привычные рамки, ставящие вопросы остро, смело, это радует.

— А то, что все фильмы в основном мрачные, депрессивные, в них много жестокости, — как вы к этому относитесь?

— Видимо, это о чем-то нам говорит. Таково положение вещей. Не надо пугаться проблемных фильмов и тем. Вокруг этого строится режиссура; там, где нет конфликта, не получится серьезного разговора. Режиссер должен создать напряжение, тормошить, иначе кино не сработает.

Резюме «Труда»

Сергей Лозница, кинорежиссер

Родился в 1964 году в Барановичах (Белоруссия).

Учился в Киевском политехническом институте, окончил его в 1987-м. В 1991-м поступил во ВГИК, окончил в 1997-м.

Был сотрудником Института кибернетики (1987–1991). С 2000-го — режиссер Санкт-Петербургской студии документального кино. С 2001 года живет в Германии. Снял много документальных лент. Игровой фильм «Счастье мое» (2010) попал в главный конкурс Каннского МКФ-2010.

Напечатать

Культура 00:02 / 29 Мая 2026 16126

К чему все эти церемонии?

Градозащитники Петербурга могут лишиться возможности заявлять о вновь выявленных ценных зданиях

Ирина Смирнова

Труд

К очередному дню рождения Петербурга, который отмечался 27 мая, Смольный сделал себе подарок: в Заксобрание внесен губернаторский законопроект о праве комитета по госконтролю и охране памятников (КГИОП) отклонять...