Есть такой стереотип, что футболисты — аристократы среди представителей разных видов спорта. Денег получают больше всех. Журналистам не прорваться к ним за интервью, а болельщикам — за автографами. И слишком они берегут себя. любимых. Не то, что какие-то серхнагрзуки... Они даже 10 км трусцой бегают неохотно, но с таким видом, будто совершают подвиг. Тем не менее, для того герои и появляются в разных сферах жизни, чтобы опровергать устоявшиеся мнения и заблуждения.Руководитель департамента устойчивого развития и социальной ответственности РФС и бывший капитан сборной России Алексей Смертин на прошлой неделе преодолел ультрамарафон des Sables по дикой природе в пустыне Сахара. Он занял 118-е место из 900 участников, пробежав за шесть дней 252 км с суммарным результатом 33 часа 47 минут 10 секунд. На одном из этапов он споткнулся, упал на острые камни и порезал руку. В лагере рану ему зашили, и он побежал дальше. Болельщики, читая в соцсетях о его приключениях, стали звать его Бессмертиным. По мне, это самый почетный титул. По возвращении в Россию Алексей дал интервью корреспонденту «Труда».
— Как вы на протяжении многих лет успеваете совмещать административную и общественную работу с объемными — продолжитлеьными и энергозатратными тренировками?
— Я давно уже привык по вечерам не «пялиться» в телевизор, а ложиться спать в 22.00, таким образом захватывать для отдыха важные два часа до полуночи. Просыпаюсь бодрым. В 7.30 уже на пробежке. Потом завтрак – и на работу.
— А дневные и вечерние тренировки?
— Добавляю их к утренним, когда нужно набирать объём – как сейчас перед Сахарой последние четыре месяца. На рабочем месте в кабинете у меня всегда беговая спортивная форма. Справившись с какими-то делами, я бежал на набережную в сторону Лужников. Туда и обратно получалось около двух часов. Когда готовлюсь к классическому марафону, тренируюсь раз в день с единственным отдыхом за неделю – в понедельник. Во вторник и пятницу с Михаилом Исааковичем Монастырским – он известный тренер, подготовивший много сильных бегунов.
— Но бездорожье Сахары сильно отличается от ровного асфальта или дорожки стадиона.
— У меня уже был немалый опыт пробегов по пересеченной местности. Монастырский сказал, что в период подготовки к des Sables нет смысла бегать на скорость. Забег в Сахаре – это не про скорость, а про преодоление. Скоростную подготовку в этот период я заменил на бег в гору. На моей беговой дорожке после 15-минутной разминки я ставил угол 8-9 градусов подъема и час бежал в гору. Приучил организм к тому, чтобы подолгу бежать, а порой и карабкаться вверх. А последние полтора месяца по субботам я бегал два часа с весом в 13 кг – я обмотал гантелю полотенцем, сунул в рюкзак, чтобы ближе адаптироваться к условиям пробега по Сахаре.
— Из 900 участников этого пробега вы, 12 россиян, держались одной командой?
— Всё время держался с нашими. Большую часть суток проводили вместе. А иначе и не получилось бы. Ведь во время отдыха даже наши спальники соприкасались. Все 12 россиян по дистанции всё-таки бежали, а не шли. Потому мы успевали закончить дистанцию и сесть в тень до того, как солнце вошло в зенит. Так что мы уже не ощущали максимального солнцепёка. Исключение составил лишь самый длинный этап 82 км. Но нам повезло, что тот день выдался пасмурным, и солнце не било прямыми лучами. Отдыхали вместе, полулёжа, облокотившись на одну руку. Мне как футболисту, командному игроку было приятно ощущать постоянное чувство локтя. Обменивались продуктами, помогали друг другу. Было классно! Да, пользуясь знанием французского и английского, я общался и с другими участниками, а также со специалистами, которые после финиша обрабатывали свежие мозоли. Но с нашими россиянами – гораздо плотнее.
— А ваш алтайский земляк Андрей Дерксен?
— Он в первую очередь меня вдохновил. Я давно уже узнал о том, как известный футбольный тренер, нынешний наставник ПСЖ Луис Энрике успешно участвовал в des Sables. А окончательно я решился, когда уже преодолел шесть главных классических марафонов - «мейджор», а также пробежал Байкальский марафон и даже выиграл, ещё и ультрамарафон 90 км, и ещё установил личный рекорд на 42 км в Казани – 2 часа 48 минут, то есть каждый километр в среднем быстрее 4 минут – я больше двух лет шёл к этому результату. И выдержать такой темп для меня было принципиально. А с Дерксеном, который до того выиграл три таких пробега по Сахаре, я сам инициировал знакомство. И наша встреча стала для меня последней лептой, сподвигнувшей меня преодолеть Сахару. С практической точки зрения я больше всего опасался проблем с питанием в полевых условиях и за мозоли на ногах. Но всех тонкостей не узнаешь, пока не испытаешь на себе. Для меня главной проблемой стало то, что раньше никогда не ночевал в спальном мешке в походных условиях. Так что я там ни одну ночь не мог уснуть, за исключением той, чтобы была после самого длинного этапа 82 км. Конечно, Андрей что-то мне рассказывал, но не мог дать какого-либо совета на сей счёт. Я ведь до того в походы никогда не ходил. О специфике дистанций мы не говорили, потому что маршрут там каждый год меняется. А эффект накопленной усталости у разных людей проявляется по-разному. Дерксен успевал восстанавливаться на следующий день после даже самого длинного этапа. У меня с метаболизмом (обменом веществ) тоже оказалось всё в порядке. В целом я справился.
— На следующий год побежите? Ведь приобретенный опыт поможет занять более высокое место.
— Нет, такие многодневки – не для меня. Мне ближе разовый пробег, даже если это 42, даже 100 км… кстати, я уже подумываю: а не замахнуться ли мне на суточный бег. Я попробовал Сахару… Мы там не знали – какую трассу проложат. Лишь знали, что один из этапов будет очень длинный. Но точный маршрут сообщают участникам и раздают дорожную карту лишь за день до старта. Это специально делают, чтобы европейцы могли лучше конкурировать с хорошо адаптированными местными марокканскими бегунами, а те не могли тренироваться на будущих трассах. Я считаю, что я относительно хорошо переношу сильные морозы, как и жару. Правда, в этом году des Sables провели на пару недель раньше, чем в предыдущие годы, так что в Сахару ещё не пришла самая злодейская жара. Ребята измеряли температуру – походила до 46 градусов. Хотя по моим ощущениям было не более 40. А занять более высокое место на следующий год – у меня нет такой амбиции. Эту тему я закрыл. Теперь меня увлекла идея преодолеть самый морозный марафон в Оймяконе – полюсе холода северного полушария. Ещё в детстве в Барнауле, когда занятия в школе отменяли из-за мороза ниже 35 градусов, мы с отцом шли играть в футбол. Холод мне знаком. В Оймяконе буду использовать термобельё, бафф – утеплитель лица, пластыри на лице. Этот марафон лишь недавно начали проводить. Я порой иду в экстремальных пробегах вслед моим товарищем Антоном Долговым – он бизнесмен по IT Технологиям. Антон преодолел Сахару, выигрывал пробег на Байкале, а к своему 50-летию в рамках марафона в Оймяконе пробежал на морозе именно 50 км. А чаще всего выигрывают в Оймяконе именно местные якуты, как марокканцы – именно Сахару.
— А классический марафон вы ещё будете бежать? Ведь 1 мая вам исполнится «полтинник», и в возрастной группе 50+ со своим личным рекордом 2:48 вы сможете быть среди лидеров, по крайней мере, в России.
— Конечно, буду. Но лидером больше шансов стать в 60 лет. Ведь конкурентов среди ровесников с каждым годом всё меньше. Мне нравится бежать марафоны и трейлы. Но уже нет такого задора, чтобы и дальше улучшать результаты на 42 км. Я уже приблизился к своему потолку. Для улучшения результата с 2:51 до 2:48 у меня ушло более двух лет напряжённой подготовки. Я знаю, что 2:30 я не смогу бежать никогда. А понимая – что надо сделать для улучшения результата до 2:45, то я не готов пожертвовать многим, чтобы показать такой результат. Для меня нет большой разницы между 2:45 и 2:48. После Сахары, где каждый день были этапы 32, 40, 32, 82 и 42 км, классический марафон уже не производит большого впечатления. Вот 100 км – это другое дело.
— На одной из предыдущих многодневок в Сахаре сбившийся с маршрута и потерявшийся в пустыне Мауро Проспери был вынужден есть летучих мышей и пить всякую гадость, чтобы выжить. Вы морально и практически готовились к такому наихудшему варианту?
— Это случилось много лет назад, когда не было GPS. А теперь наши треки можно было отследить даже из Москвы. Так что подобные варианты ушли в прошлое. Организаторы технически обеспечили гарантию, что ни один участник не потеряется.
— А мозоли и натоптыши? Я однажды участвовал в 14-дневном пробеге по ровному шоссе. И то -убедился, что будет беда без ежедневной обработки ступней.
— У меня дополнительная сложность, что ещё в футболе мне повредили палец большой ноги. Ногтевая пластина защищает слабое место лишь наполовину. Даже после дистанции 42 км испытываю боль. А тут были крутые спуски и подъемы. Но уже привык. Я убедился: у боли есть граница, у страдания – нет. Страдания – это твой выбор. 10 мозолей на всех пальцах не считаю большой проблемой. На первом этапе подологи (специалисты по мозолям) научили – как их прокалывать и убирать скопившуюся жидкость, обрабатывать и дезинфицировать. Как справиться с простыми мозолями – мы даже могли учить друг друга. В экстремальных условиях и учеба идёт эффективнее. Так что мы сами себе могли всё это сделать за 15 минуть, чтобы не ждать, как дойдёт очередь до подолога. Обращались к нему лишь со сложными мозолями.
— Какой был самый тяжёлый момент в Сахаре – когда вы уже находились на грани: терпеть и дальше, или завершить гонку раньше времени, чтобы сберечь здоровье?
— Не было такого. У меня голова крепкая. У меня был опыт игры в футбол – 26 часов подряд, с короткими перерывами. Я ехал в Сахару и довольно ясно представлял, что меня там ждёт. Тело и организм тоже подготовлены. Так что и мысли не допускал, чтобы сойти. Самый тяжёлый был второй этап. И я специально сбавил, - «голова испугалась», что после первого этапа не успею восстановиться, особенно от горок и тяжёлого рюкзака. Потом я дал себе установку: «если можешь бежать - беги, не можешь – иди, а не можешь идти – карабкайся».
— Вообще к жаре можно приспособиться?
— Можно. Когда я играл за «Уралан», в Элисте и при 40 градусов бегали, прессинговали. Тот опыт немного помог и сейчас. После определенного количества матчей на жаре лично я чувствовал адаптацию. Но говорю лишь за себя. Как у других – не знаю.
— Какие главные старты у вас в 2025 году?
— До Оймякона будет Московский полумарафон. В июне трейл (по бездорожью – «Труд») «Ветряки» 30 км в Мурманской области. Потом я организую трейл на призы Дерксена на Алтае и сам побегу там в августе. Может быть, пробегу ещё Московский марафон.
