В Перми закончился фестиваль «Белые ночи». Организаторы называют его самым удачным за все время существования проекта «Пермь — культурная столица», придуманного известным московским галеристом Маратом Гельманом. И, похоже, последним. Почему?
Пермяки важно называют это место эспланадой («незастроенное место» в переводе с французского). Огромный, с два футбольных поля, пустырь, где некогда стояли бараки. В обычное время просто газон, где можно загорать, на месяц превращен в странное прибежище для всевозможных культурных стилей и направлений. Мексиканские артисты соседствуют с виртуозами маэстро Владимира Спивакова, рэперы — с кузнецами и гончарами. Невообразимая какофония, умолкающая в почтении разве что при выступлении «Виртуозов Москвы», обрамлена скульптурами из песка и деревянными ангелами…
Уже на 10-й день фестиваля организаторы вручили призовой ноутбук полумиллионному посетителю. Народ едет сюда не только из соседних Екатеринбурга, Уфы, Кирова. Москва с Питером тоже с любопытством взирают на выскочку, называющую себя «культурной столицей».
Явный успех — и явная растерянность организаторов. Что дальше? Театральный режиссер, а ныне зампред правительства Пермского края Борис Мильграм уверен, что в команде нового губернатора места ему не найдется. Вдохновитель всего Марат Гельман написал в своем блоге, что проект культурной Перми вызывает ненависть у местного заксобрания…
Три года назад экс-губернатор Олег Чиркунов решил спасать город с помощью культуры. Промышленная Пермь в период упадка производства потеряла смысл существования. Город лишился статуса миллионника: народ разъезжался, заводы закрывались. Даже речной порт, вековые ворота Перми и главный кормилец, оказался не нужен — судоходство сошло на нет. Это, между прочим, мировая тенденция: промышленность уходит из крупных городов. Но люди-то остаются! И живут среди заводских корпусов, зарастающих травой и смотрящих с укором разбитыми окнами.
Так появилась идея превратить руины в объекты культуры. В заброшенном здании речного порта разместился Музей современного искусства, в заводском корпусе начались рок-концерты, город украсили скульптуры из обрезков труб: Красный человечек присел на крышу филармонии. В город потянулись всевозможные деятели современных искусств, радостно поняв, что у себя дома их считают чудаками, а тут привечают, да еще и деньги платят. Венцом всему стала огромная буква «П» из бревен. Первая буква имени города, олицетворяющая лесосплав.
За три года такого «окультуривания» залы пермских театров вдруг перестали пустовать, а народ повадился гулять по арт-объектам, пусть и по старой привычке — с бутылкой пива в руке.
Вообще-то Пермь и раньше славилась культурными традициями. К примеру, местная школа балета считается одной из лучших в мире. Пермская Царь-пушка в музее завода «Мотовилиха» куда больше кремлевской, к тому же она, в отличие от вечно немой знаменитой московской родственницы, палила полутонными ядрами на 1,2 километра. Потрясает знатоков и классическая Пермская художественная галерея. А в часе езды от краевого центра — единственный в бывшем СССР музей ГУЛАГа, Пермь-36. На ежегодный фестиваль «Пилорама» в июле съезжаются тысячи человек, а рок-музыканты почитают за честь здесь выступить (каждый год приезжает Юрий Шевчук с ДДТ)…
А как относиться к новому? Милая девушка-экскурсовод краевой галереи призналась, что в Музее современного искусства зарплата у сотрудников раза в три больше. Конечно, проект «Пермь — культурная столица» всколыхнул жизнь города. Но все равно обидно. Да, пермяков арт-объекты восхищают и… раздражают. Представьте чувства капитана камского речного флота, идущего в музей, расположившийся в порту. Или рабочего, сын которого отправился на рок-концерт в цех завода. Вроде не Гельман завод закрывал или порт разорял, но осадок-то остается.
Конечно, было бы здорово снова порт открыть. Но с этим обращаться надо не к «культуристам», а куда-то повыше. Новый губернатор пока держит паузу. В руководящих кругах полагают, что ему жалко потерять фестиваль, но тратить на него столько денег и чиновничьих сил он не намерен. Скорее всего, фестиваль все же останется, но лишь как один из проектов, уже не претендующих на преобразование действительности и человечества. Культура, красота, конечно же, когда-нибудь спасут мир. Но не здесь и не сейчас. А жаль…
