Это было уже не в СССР, уже вышел фильм «Человек дождя». Я с пятилетним сыном Митей ехала зимой в больницу, окно автобуса покрывала толстая ледяная корка, и, чтобы не проехать нужную остановку, я пальцем растапливала в ней маленькое отверстие. Сын, увидев, что получилось, зашелся истошным плачем: «Сделай как было! Сделай как было!» Окружающие терпели минуту-другую, потом началось: «Такой большой, а капризничает», «Разбаловали ребенка».
Тогда я еще не знала, что у моего ребенка ранний детский аутизм и все его странности — крики, страхи, избирательность в еде, нежелание стричь ногти и истеричное требования «сделать как было» — обусловлены именно этим. Он аутист, и малейшее изменение обстановки, привычного маршрута прогулки, питания может вызвать у него стресс.
С тех пор прошло почти 20 лет, появилась единственная в стране специализированная школа для аутистов в Москве, в крупных городах можно найти психологов и других специалистов, помогающих необычным детям развиваться. Само понятие «аутизм» — спасибо зарубежному кинематографу — стало известно многим. Но учитывая, что у нас в стране аутистов больше, чем, например, детей с онкозаболеваниями, это такая малость! Трудно подобрать «аутенку» подходящий детсад или школу, а для взрослых вроде моего сына вообще нет возможности социализации. И
И еще. Про аутистов снимают фильмы, проводят фотовыставки. При этом часто от них ждут лишь необыкновенных способностей, чуда. Но даже аутисты, обладающие выдающимися способностями (например, в математике или музыке), совершенно беспомощны в обычной жизни: не могут приготовить бутерброд, не знают, как заплатить за свет. А ведь есть аутисты, которые не разговаривают, не могут освоить школьную программу. И вместо того чтобы ждать от них феноменального, мы сами способны дать им чудо. Обыкновенное чудо — понимания и приятия.
