ГОЛОСА ИЗ-ЗА "БУГРА"

Главная Жизнь 01:01 31 Января 2007 176

Согласно словарю, эмиграция - "переселение из какой-либо страны в другую, вызванное различными причинами (экономическими, политическими, религиозными и пр.)". У авторов, представленных в колонке, оказались и разные причины для отъезда, и разные судьбы...

Рычкова Ольга

Напечатать

Книги Сергея Довлатова (1941 - 1990) "Компромисс", "Зона", "Заповедник" и другие, когда-то доступные только в самиздате и за границей, теперь выходят большими тиражами. Однако "Голос" не просто переиздание его рассказов, а последний сборник, подготовленный самим автором к юбилею. Увы, до 50-летия Сергей Донатович не дожил и книгу не увидел. Так что "Голос" - это творческий итог: в книгу вошли пятнадцать лучших, по мнению автора, произведений - "В гору", "Представление", "Голос", "Марш одиноких"... Рассказы, ставшие литературным памятником великой и смешной эпохе Советского Союза.
Вот "Юбилейный мальчик": журналиста Довлатова отправляют в роддом написать репортаж о четырехсоттысячном жителе Таллина. "Никаких кесаревых сечений. Никаких матерей-одиночек. Полный комплект родителей. Здоровый, социально полноценный мальчик, - наставляет редактор. - Договоритесь, чтобы ребенка назвали Лембитом... Откажутся - посулите им денег". Подходящий кандидат в юбиляры найден (мать - "эстонка, водитель автокара. Муж - токарь на заводе, русский, член КПСС"). Довлатов побеседовал с отцом "юбилейного мальчика", собравшимся назвать сына Володей: "Я спустился в автомат. Позвонил в контору. Редактор оказался на месте.
- Генрих Францевич, срочно пришлите Хуберта с деньгами... Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову..."
А о том, как Довлатов в 1978 году оказался за границей, рассказ "Полковник говорит - люблю":
"Полковник ОВИРа сказал мне вежливо и дружелюбно:
- Вам надо ехать. Жена уехала, и вам давно пора...
- Мы, говорю, не зарегистрированы.
- Это формальность, - широко улыбнулся полковник, - а мы не формалисты. Вы же их любите?.. Жену и дочку... Ну, конечно, любите...
Так моя любовь к жене и дочке стала фактом. И засвидетельствовал его - полковник МВД..."
Книга для любителей классики, к которой по праву относят прозу Довлатова. Хотя юным читателям уже надо объяснять, что в этих рассказах такого антисоветского.
Актера Юлиана Панича к отъезду не принуждали. Наоборот, у него были успех, любовь зрителей, да что там - настоящая слава, пришедшая после картины "Разные судьбы" (1956). "Нас не будет, а фильм этот будут смотреть", - пророчески заметила министр культуры Екатерина Фурцева. Панич пробовал себя и в режиссуре, и его "Дорогу домой" и "Проводы белых ночей" помнят до сих пор... Однако баловнем судьбы он себя не считает: "Чтобы мои фильмы не легли на полку, я сам исправлял "ошибки": переснимал уже отснятые сцены, перемонтировал целые фильмы, а по сути - убивал собственный труд и труды моих товарищей. И... накапливался во мне протестный потенциал с магическим русским выводом: "И вообще, пошли вы все..." - пишет он в автобиографии "Колесо счастья. Четыре жизни одного человека".
Протест вылился в эмиграцию. Юлий Александрович служил на радиостанции "Свобода" и озвучил немало "антисоветчины", включая "Архипелаг ГУЛАГ": "Читал текст, а слезы застилали глаза". (Кстати, одно время он работал с Довлатовым.) И в Россию в 1991 году вернулся как сотрудник "Свободы", однако на родине нашел "рвачество и жестокость, беду и великий позор". Панич вновь оказался за границей - во Франции: "Каким же нужно быть самонадеянным, чтобы уверовать, что Бог одарил именно твоих предков и потомков тем или иным местом на Земле! Раз я сегодня возделываю эту землю, разве это не моя земля?"
Для любителей актерских историй и для космополитов, считающих, что родина человека там, где ему лучше.
"Долгие годы народ взирал на Запад, но... убедился, что почти каждый там занят исключительно своими личными интересами, что ему нет дела до страданий и гибели многомиллионного народа, что для него рассказы о десятках миллионов каторжников, о чудовищных пытках, о беспримерном ограблении народа и уморении голодом десятка областей - лишь приключенческие романы", - к такому выводу пришел в эмиграции Дмитрий Гойченко (1903 - 1993), автор книги "Сквозь раскулачивание и Голодомор".
Его рукописи, найденные в эмигрантском архиве в США, - редкий документ: в мемуаристике почти нет свидетельств эпохи коллективизации 1930-х. И судьба автора уникальна: выходец из крестьян, к началу революции он был гимназистом, и отец мечтал выучить сына "на батюшку". Дмитрий не рвался в священники, но "назойливость безбожников, начитавшихся большевистской литературы", ему претила. Он не представлял, что вскоре станет одним из них и вместе с товарищами-комсомольцами перекроет дорогу крещенскому крестному ходу. Его отец встанет перед сыном на колени, но напрасно... Пройдя "коммунистические университеты" - Красную армию и школу НКВД, Гойченко проводил коллективизацию на селе. Советская статистика ссылалась на громадные хлебные запасы крестьян, а кругом правил царь-голод, как в Одессе начала 1930-х: "На улицах все чаще можно было видеть умерших от голода. Особенно много было детей... Много несчастных кончали свою жизнь, бросаясь под трамвай. В то же время партийный актив по-прежнему объедался первоклассными продуктами и лакомствами".
А партноменклатурщику Гойченко в 1937 году предстояли арест и пытки в подвалах НКВД: "Ломка на "козе" заключалась в том, что человеку нагибали голову между колен и продевали под ногами палку таким образом, чтобы она лежала на затылке. Старики в большинстве погибали от разрыва позвоночника, из иных немало оставалось калеками". Далее - нежданное освобождение, немецкая оккупация, нацистский лагерь смерти потеря семьи, вновь оказавшейся в "советском аду", отъезд в Америку и решение покаяться и посвятить себя служению Богу...
Книга для тех, кто хочет знать историческую правду из первых рук. Книга - пример мужества, которое состоит не только в умении выдержать пытки, но и в способности к покаянию. Возможно, это еще труднее.
Благодарим за предоставленные книги Торговый дом книги "Москва" (Тверская, 8).

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 21712

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...