Труд: Опоздавшие на взрыв. Один день из жизни очевидцев трагедии

Главная Жизнь 00:02 01 Апреля 2010 4357

Опоздавшие на взрыв. Один день из жизни очевидцев трагедии

Утром 29 марта по красной ветке столичной подземки ехали 80 процентов московских студентов

Напечатать

Дважды выжившая

Студентка математического факультета педагогического университета Василиса Кузнецова в начале этой недели поняла, что родилась в рубашке. Она до сих пор не верит, что беда обошла ее стороной. В голове сумбур. Самое страшное едва не случилось и с ней.

— Я встала как обычно — в 6.20, но почему-то очень не хотела ехать, прям шестое чувство какое-то. То перед зеркалом зависну, то над чашкой кофе задумаюсь: и немножко опаздывала: добралась до метро к 8.20. Доехала до «Тургеневской» — это одна остановка до «Лубянки» — переход на красную ветку перекрыт милицией, говорят: «Езжайте до «кольца». Доехала до «Проспекта Мира». Навстречу люди идут — кто в истерике, кто матерится: Кольцевая тоже перекрыта. Все понимают: что-то не то! Иду к переходу — звонит телефон, а я в таком ступоре — еле поняла, что телефон звонит, беру трубку: это сестра.

В прошлый раз точно так же у Василисы звонил телефон в 8 вечера 31 августа в 2004 году — когда взрыв прогремел на станции «Рижская», а она как раз садилась в поезд на «Проспекте Мира». В тот раз тоже звонила ее сестра.

— А в трубку мне сестра кричит: «Ты где?», я вместо ответа: «Что происходит?» Она говорит: «Три взрыва! На «Лубянке», «Парке культуры» и «Проспекте Мира» (в тот момент в интернете появилась позже опровергнутая информация про третий теракт). Я: «Так я сейчас на „Проспекте Мира“!»

А эскалатор забит людьми. Станцию не перекрыли. И никуда уже не денешься! На «Октябрьской» переход закрыт на «кольцо», на «Проспекте Мира» закрыт, на «Чистых прудах» не перейти… Начинает сосать под ложечкой, потрясывает: Колени подкашиваются, сестра в трубку кричит: «Быстрее вали наружу — и лови машину!» Как она до меня дозвонилась, непонятно: связи не было вообще — я как вышла — телефон уже вообще не ловит сеть ни в какую!

Я на ватных ногах бегом в противоположную сторону на выход — народ прибывает: на эскалаторе женщина рыдает: сыну звонит, а тот не берет трубку…

На выходе из метро, уже на улице, мечутся люди — не знают, куда деваться. Три «скорые» стоят. Пахнет валокордином.

Я пытаюсь дозвониться своему парню Ромке, не знаю, во сколько у него поезд из Киева приходит — ему с вокзала на работу через «Парк культуры» ехать. Палец уже болит от нажимания кнопки «вызов» — и нет связи, хоть ты тресни! Слава богу, догадалась позвонить на украинскую симку — сообщила, что случилось, и велела, чтоб в метро не шел. Как камень с души.

Я на автопилоте просто пошла вдоль дороги от толпы куда глаза глядят, отошла метров 700 — выкурила три сигареты, пришла в себя. Начала ловить машину. Почти сразу остановился мужчина. Согласился сразу подбросить. Хотя ему самому на «Фрунзенскую». Денег не попросил! Включил радио — наконец узнала толком, что произошло.

Едем. Москву на глазах перекрывают — не проехать никак. Подбросил до Киевского. Не знаю уж, как он сам добрался: всюду перекрыто и мигалки-мигалки! Голова болела от сирен! Мне этот вой по ночам будет сниться!

Итак, я на вокзале, Ромкин поезд в 11 прибывает, ждать еще полчаса, а меня трясет ужасно, SMS набираю с трудом — руки не слушаются. Пошла в ближайшее кафе, взяла глинтвейн, выпила залпом — немного отпустило. Встретила Ромку — господи, какой же он дорогой и родной! Как я волновалась за него! Я б не пережила, если...

Василиса с Романом закончили день просто: поехали домой на наземном транспорте и провели вечер вдвоем в тишине, пили коньяк молча, телевизор решили не включать — и так много страху натерпелись.

Трагедия «Барби»

Юрист Даниил буквально на минуту разминулся с местом взрыва второй бомбы на станции «Парк культуры». Из-за перехода на летнее время он проспал и уже опаздывал на работу.

— Я не успел на 30 секунд в тот самый поезд. Портфель двери зажали — я еще думал: разжать двери и вскочить в вагон или подождать следующий. Выбрал второе, выдернул портфель, двери поезда захлопнулись прямо перед моим лицом.

Он уже давно должен был быть на «Юго-Западной», но на «Парке» сказали, что поезд дальше не идет. На станции творилось что-то очень странное: пахло дымом, щипало нос, слышался женский плач, люди были испуганы, но паники, по мнению Даниила, все же не было. Наоборот, все подбадривали друг друга. Хотя и не понимали, что случилось. Все шли на улицу: те, кто не попал в эпицентр, и те, кто был легко ранен. Даниил прошелся пешком до станции «Октябрьская» и там встал в огромную очередь на маршрутку до «Юго-Западной». Все, кто был в очереди, в полный голос обсуждали последнюю тему, мусоля подробности.

— Сзади меня встала этакая «барби» на 12-сантиметровых шпильках, упакованная по последней моде глянцевых журналов. И вот эта девушка — олицетворение гламура — в течение 10 минут во всех красках и на всю очередь рассказывала в микроскопический сотовый, какой кошмар творится на улице, причем все время монолога ее лицо излучало такой немереный восторг, как будто она выиграла в лотерею.

Конец ее речи был приблизительно такой:

— Ой, все, Светочка, мне бежать надо, тут маршрутка подошла. Что? Ой! Точно, надо папе позвонить! Узнать, как он, а то я так волнуюсь, просто ужас! Он же минут на 20 раньше меня из дома вышел. Все, целую, пока!

Естественно, начисто забыв про папу, за которого она «так волнуется, просто ужас», очаровательное существо быстро убирает телефон в карман.

Казалось бы, все, цирк окончен: Но толпа-то вокруг все слышала! Одна из женщин, стоящих рядом в очереди, задала моднице вопрос:

— А на какой станции ваш отец работает?

Девушка сморщила очаровательный носик в мучительной попытке заставить мозг функционировать, и, как ни странно, ей это удалось!

— На «Лубянке».

— А вы знаете, что там тоже взрыв был, минут тридцать назад?

Вы бы видели, как весь пафос, весь этот наигранный ужас мгновенно сменился реальным человеческим страхом за близкого человека!

Нет, мне не было смешно, как не было смешно в той очереди никому, когда бедное создание со слезами на глазах в тридцатый раз тыкало на кнопку вызова в тщетной попытке дозвониться, так как мобильная связь дала сбой покруче, чем в Новый год. И я, как и все наблюдавшие эту сцену, с облегчением выдохнул, когда она наконец заорала на всю улицу: «Алло, папа? Ты живой? Все хорошо?»

Вот так наигранность сменяется настоящими, живыми чувствами.

Даниил добрался до «Юго-Западной» к середине рабочего дня. В его офисе никто не работал. Все обзванивали знакомых, обсуждали случившееся и взапой читали интернет.

— Только мне почему-то не хотелось все это обсуждать в курилке. Домой поехал на машине — коллега подвез.

Из-за трагических событий сорвалось давно ожидаемое Даниилом повышение по службе. Но к этому он относится философски.

— Вообще-то я ехал на важное совещание, где должны были обсуждать мое повышение. Оно должно было начаться в 9 часов.

Но так и не состоялось. То есть меня так и не повысили. Но это для меня сейчас не очень-то важно…

Спасло чужое хамство

Школьница Светлана Ригге с воскресенья на понедельник гостила у бабушки в Москве. В понедельник девушке пришлось проснуться раньше обычного — в 9 часов утра начинались подготовительные занятия по алгебре в ее родном городе Ивантеевка.

— В начале восьмого я уже вышла из дома, — вспоминает Светлана. — Никаких особых предчувствий не было. Но зачем-то перекрестилась.

На станции «Юго-Западная» она забежала во второй вагон, но подумала, что из третьего ближе идти к переходу, и, перед тем как захлопнулись двери вагона, успела переметнуться в тот самый, третий вагон, которому суждено было взорваться через несколько минут.

— Я хотела сесть у окна, как всегда, в конце вагона, — рассказывает Светлана. — Включила плеер, на моих часах было 7.54. Какой-то мужчина грубо толкнул меня в середину вагона. Я даже не успела ничего ответить. В этот момент мы подъехали к «Лубянке». Я видела, как открываются двери… Хлопок. Посыпались стекла. И — оглушительная тишина. А спустя несколько секунд дикий, нечеловеческий крик. Тот мужчина, что толкнул меня, смотрел прямо перед собой, не мигая, у него голова была в крови. Дым, гарь, ничего не видно. Только под ногами скользкая и липкая кровь. Я побежала. Все бежали рядом и страшно кричали. Я бежала просто на свет, к эскалатору.

Светлана не помнит, как оказалась на улице. Там толпа была не меньше, и девушке показалось, что все вокруг сейчас начнет взрываться. Она протискивалась среди пассажиров и прохожих, в голове была только одна мысль: «Не останавливаться!» Вот и «Кузнецкий мост». Опять метро.

— Я вбежала в вагон — мне нужно было доехать до «Тургеневской», — вспоминает Света. — Руки в саже, из уха течет кровь, глаза безумные. Другие пассажиры от меня шарахались, а я стала молиться.

Позже, уже в автобусе, я разрыдалась. До сих пор у меня в ушах стоит дикий крик и картина бегущей толпы. Больше я в метро ездить не буду. По крайней мере решусь на это нескоро. Я больше не чувствую себя в безопасности в этой стране. В этом метро. Да и в автобусе тоже. И еще я думаю о том мужчине — с окровавленной головой. Если бы он меня не толкнул за две минуты до взрыва, у меня была бы такая же окровавленная голова…

Все расступились, и он прошел сквозь толпу

Карине Некрасовой 23 года. Она менеджер по продажам, работает на «Динамо». Утром 29 марта девушка ехала на работу с «Проспекта Вернадского». Она спустилась в метро в восемь. Прежде чем зайти в вагон, Карина немного замешкалась. Обычно она любит ездить в начале поезда, но в этот раз почему-то пошла в середину. Она потом долго будет думать, почему же изменила своим привычкам в это утро.

— Почему-то на каждом перегоне поезд останавливался и очень долго стоял, — рассказала Карина «Труду-7». — Машинист ничего не сообщал. Наконец он объявил, что дальше «Парка культуры» поезд не пойдет.

Карина достала телефон и загрузила интернет, но никакой информации не было. Ее попутчики тоже пытались узнать новости через Сеть. Поезд тронулся и прибыл на «Парк культуры». «На „Лубянке“ был взрыв!» — сказал вдруг парень, который стоял рядом. Карина видела, что он тоже пытался выйти в интернет по телефону.

Двери открылись, и люди стали выдавливать друг друга из вагона. Карина уже успела шагнуть на платформу, когда раздался громкий хлопок и запахло гарью. В толпе закричали.

— Мне ничего не было видно. Люди сразу побежали по лестнице в сторону Кольцевой. Быстро возникла давка. Никто не пытался узнать, что случилось, никто не шел в сторону источника звука. Динамики, развешанные на стенах, молчали. Я не пыталась сопротивляться толпе, и меня несло к эскалатору.

Кто-то рядом сказал, что на «Лубянке» был теракт.

— Внезапно стало тихо, и люди стали расступаться в стороны. Я обернулась и увидела окровавленного парня, который шел в сторону выхода. Только тогда я поняла, что это был за «хлопок». Парень прошел мимо. У него ни-кто ничего не спрашивал. И онникому ничего не говорил. Просто прошел сквозь толпу.

Вечность и еще 15 минут

Кунцевская» — «Арбатская», пересадка на «Библиотеку Ленина», и дальше по прямой до «Чистых прудов». За многие годы этот маршрут стал для Тани привычным. На «Чистых прудах» находится ее школа. 29 марта попасть на уроки ей так и не удалось.

Вспоминая события того дня, она с трудом подбирает слова:

— Мы уже подъезжали к «Лубянке». Я пошла в сторону выхода. Внезапно поезд резко затормозил. Это не было похоже на обычную остановку. Многие люди упали. Мужчина, который стоял рядом, не удержал равновесия и рухнул на меня всем своим весом. Я упала и больно ударилась головой о сиденье. Все замерло. Стало тихо. После этого машинист объявил по громкой связи, что в поезде, который шел впереди нас, произошел взрыв, и движение остановлено.

— Я не помню точно, сколько времени мы ждали, пока нас выведут из вагона. После удара в голове помутилось, время замедлилось. Мне показалось, что прошел час или два, прежде чем двери вагона открылись. Но уже потом по часам я вычислила, что мы стояли в тоннеле всего 15 минут.

Поезд, в котором ехала Татьяна, успел подойти почти к самой станции «Лубянка», и шагать в темноте по тоннелю пассажирам пришлось недолго. Платформа была заполнена милицией, санитарами и ранеными. В воздухе висел едкий запах гари.

— Только тогда я поняла, что все это по-настоящему, — признается Таня. — На полу было очень много крови. От дыма я кашляла. Нас выводили на улицу. Все происходило на удивление организованно и без паники. Так я оказалась наверху. Из носа у меня пошла кровь. Тут же подбежали врачи. Я объяснила, что не пострадала, что ехала в следующем поезде. Потом кто-то дал мне попить. Увидев, что я не могу дозвониться до родителей, совершенно незнакомый парень протянул свой сотовый. А потом молодая супружеская пара совершенно бесплатно, без лишних слов и вопросов довезла меня до дома.

Эскалатор ездил то вверх, то вниз

Жизнь телеведущего Александра Хабургаева уже давно расписана по часам. Каждое утро в 8.20 супруга подвозит его вместе с сыном к станции метро «Парк культуры». Александр заводит ребенка в школу, которая расположена прямо за входом в метро, а сам спускается вниз и едет на работу до «Белорусской».

— В то утро все было как всегда. Я проводил сына и пошел в метро. Но попасть внутрь было невозможно — там была страшная давка. Диспетчер кричала в громкоговоритель, что посадки на радиальную нет. Люди, которые ехали на работу, были вынуждены переходить на кольцевую. Такого столпотворения я не видел никогда, — рассказал Александр.

Первая мысль телеведущего была, что кто-то упал под поезд. О том, что получасом ранее на станции «Лубянка» прогремел взрыв, не знал никто.

— Больше всего меня удивило, что сотрудники метро никак не пытались организовать движение людей. Толпа двигалась вперед по своим собственным законам. Когда мне удалось пробиться к эскалатору, чтобы спуститься вниз, он вдруг изменил свое направление и начал работать на подъем. Я не сразу понял, в чем дело. Как выяснилось, платформа была переполнена, и кто-то из пассажиров решил, что спускаться на нее бессмысленно. И он заставил диспетчера переключить движение эскалатора, чтобы никто больше не оказался на платформе!

Добираться до работы пешком в планы Хабургаева не входило. Чтобы спуститься, ему пришлось изрядно поработать локтями.

— Я хорошо запомнил тот момент, когда протискивался в вагон. Часы показывали 8.40. Было видно, что люди недовольны давкой, но никто не высказывал свои претензии вслух и не обсуждал причины происшедшего. Все молчали.

Не успел Александр подняться на улицу, как ему позвонила жена.

— С тобой все в порядке?

— А что такое?

— Десять минут назад на «Парке культуры» был теракт.

— Не может быть! Десять минут назад я был там!

Уже на работе Александр узнал, что теракт произошел на радиальной станции как раз в тот момент, когда он садился в поезд на кольцевой.

— Сразу же после этого я позвонил сыну, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. Их школа вплотную примыкает к зданию входа в метро. Счастливый ребенок рассказал, что в классах пахнет гарью и все занятия отменены — что его дико радовало.

— Эти взрывы многое изменили, — говорит Александр. — Возвращаясь домой, я вдруг ощутил, что Москва опустела. Мне не сразу стало ясно, в чем дело. И только потом до меня дошло, что ни на улицах, ни в метро больше не видно людей неславянской внешности. В последний раз такое было во времена Олимпиады.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 11782

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...