Труд: «Марафонцу без любви никак, для нас бегать

Главная Спорт 00:04 07 Октября 2022 12279

«Марафонцу без любви никак, для нас бегать - как дышать»

Знакомьтесь: Искандер Ядгаров. Любитель, обгоняющий профессионалов

Напечатать

Фото из личного архива Искандера Ядгарова

Любопытный случай произошел на Московском марафоне-2022, который имел статус забега Всероссийской спартакиады по летним видам спорта, а значит — главного старта для всех российских мастеров бега на сверхдлинные дистанции. Сильнейшие марафонцы страны уступили на финише Искандеру Ядгарову, который не является членом сборной России и даже кандидатом на попадание в неё. А его основной заработок связан не со спортом, а высоко интеллектуальным трудом. Может быть, возвращаются те времена, когда сильнейшие в мире легкоатлеты были любителями? Но в ту эпоху МОК лишал профессионалов права выступать за национальные сборные и участвовать в Олимпийских играх. На тему профессионализма в марафонском беге «Труд» и поговорил с Искандером.

— Легкой атлетикой серьезно я увлекся поздно — во время учебы в МГУ. Занимался у Гурова Юрия Николаевича. Когда учился на четвертом курсе, он проявил редкое для его профессии сочетание мудрости и порядочности. Он признался, что не сможет или не готов дать больше для моего роста. Предложил мне перейти к другому тренеру — Монастырскому Михаилу Исааковичу. И даже сам поговорил с ним. По окончанию учебы в МГУ меня оформили в каком-то спортивном клубе, а потом я начал представлять Татарстан, где я родился и провел детство. И то, и другое было формальностью, необходимой, чтобы я мог дальше выступать на соревнованиях. Я не знаю — получал ли тогда мой тренер заплату за работу со мной. В 2018 году я в возрасте 27 лет дебютировал в марафоне, показав результат 2 часа 16 минут. Когда я с бега на дорожке перешел на шоссе и там начал получать какие-то призовые деньги, я и другие ученики Монастырского создали клуб «Беговой Монастырь» и ввели систему членских взносов в клуб, и часть этой суммы шла на развитие клуба, а часть — на зарплату тренеру. От 4 до 10 тысяч рублей от каждого нашего бегуна. Я тренируюсь у Монастырского и полностью доверяю ему в течение 10 лет. Но не отказываюсь и от интересных экспериментов. Недавно в течение 4 месяцев я поработал по планам действующего марафонца Степана Киселева. Это был не уход от Монастырского, а лишь переключение. На каждую тренировку я приходил с планом Киселева, показывал его Монастырскому, и тот его корректировал в зависимости от того — какую работу выполняет вся наша группа на сегодняшней тренировке.

— А если в ваш клуб придет любитель, который бегает марафон медленно и призовых не получает, он тоже будет платить взносы?

— Таких людей у нас нет. Человеку с низким результатом нет смысла у нас тренироваться, так как наша работа построена на групповых тренировках. У нас взрослые с уровнем КМС и выше либо перспективные юноши.

— В интернете я читал про британских и японских банкиров, которые бегут марафон быстрее 2 часов 10 минут. В России и члены национальной сборной редко преодолевают этот рубеж.

— Бег на выносливость — такой вид спортивной деятельности, где нет жестких требований к месту и времени тренировок. Потому многим удается совмещать его с какой-нибудь работой, не связанной со спортом, в том числе и интеллектуальной. Для программистов это удобно, потому что они могут работать удаленно — у себя дома или даже уехав в далёкую страну. Когда я ездил на длительные тренировочные сборы за рубеж — даже в Кению, там продолжал работать, потому что поездки были продолжительными, а отпуск на пять недель мне не дали бы. Деятельность по моей основной специальности занимает до восьми часов в сутки, но мне необязательно работать непрерывно. Могу с утра посидеть за компьютером, потом побегать, опять посидеть и опять побегать. И к какому-то определенному времени суток начало и окончание моей работы не привязано. Если в какой-то день мне не удалось сесть за компьютер, эти часы я потом смогу компенсировать в выходные.

— Знаете других российских марафонцев, которые добрались до сильных результатов, будучи профессионалами высокого уровня в других профессиях?

— В этом сезоне «выстрелила» Лиза Погудо. Выиграла чемпионат России, на других дистанциях побила личные рекорды и показала высокие результаты. Она продолжает работать программистом.

— Вы бегаете больше из любви к бегу и из азарта. Но сколько мог бегун вашего уровня зарабатывать до пандемии?

— С моим личным рекордом 2 часа 14 минут — если зарабатывать только ногами — больших сумм призовых в России получать невозможно, даже если выигрывать все забеги, в которых стартуешь. Но к этим доходам можно было добавить рекламные контракты и сотрудничество с фирмами спортивной одежды, обуви, производителем элитных часы — до того, как эти фирмы ушли из России весной 2022 года. Ещё я давал рекламу в моем Инстаграме. Уровень марафонца имеет значение, но не только как способ получить призовые деньги после финиша за попадание в тройку лучших, но и как шанс привлечь к себе внимание рекламодателей и других спонсоров. В России можно было заработать до 200 тысяч рублей в месяц. Надо уметь оборачивать успехи на финише в красивую обертку и таким образом получать деньги от партнеров, спонсоров и рекламодателей — получится в разы больше. Необязательно этим заниматься самому, а найти человека, который возьмёт на себя часть этой работы. Но я занимаюсь сам.

— Когда у вас доходы от спорта начали превышать расходы на него.

— Поначалу больших расходов на спорт я себе не позволял. По мере увеличения доходов от спорта я стал на него больше тратить. В последние годы деньги, заработанные в моей основной профессии, на спорт вообще не трачу. И по мере увеличения доходов я могу больше тратить на восстановление организма, на интересные поездки и прочее, будучи уверенным, что эти расходы потом окупятся.

— Бывает, что из-за работы программистом вам приходилось отменять или переносить тренировки?

— Системный программист — это специальность, полученная мною в вузе. Но сейчас я работаю мобильным разработчиком, я пишу программы для телефонов в команде Яндекс Старт, нашими программами пользуются и за рубежом. Раньше приходилось часто отменять тренировки, или работать ночами, чтобы тренировка прошла вовремя. Сейчас я научился более грамотно планировать режим. Когда был молодым, не всегда успевал выполнять все задания. Сейчас научился укладываться в 8 часов, хотя объем работы не уменьшился. Выполняю 12-13 тренировок в неделю, без выходных.

— Жестко соблюдаете режим?

— Никаких особенностей в питании у меня нет. Но алкоголя не употребляю вообще. Отчасти потому, что это заложено культурой моих предков, которые родом из Татарстана. Ни разу не пробовал даже. Даже красного вина, которым некоторые стайеры повышают гемоглобин в крови.

— Учитывая, что спорт вам приносит не основную часть дохода, бывают ли проблемы с мотивацией выйти на тренировку в плохую погоду, в неподходящее время суток и т. д.?

— Нет, препятствием может послужить лишь моё плохое самочувствие. Настолько плохое, что уверен: тяжелая нагрузка только ухудшит моё состояние здоровья. В остальном я привык легко решать проблему с мотивацией. Главное здесь — осознание того, что мне даст очередная тренировка.

— Вы когда-либо получали финансовую поддержку от государства?

— Лишь однажды в течение года от Татарстана, когда в 2019 году выиграл Московский марафон, который имел статус Кубка России. Для допуска на него нужно представлять какой-то регион. А по положению: если спортсмен вошел в тройку лучших на одном из главных стартов сезона, ему полагается какая-то стипендия. И ещё мне оплатили поездку на сборы в Киргизию. Но чтобы выступать за рубежом, мне нужен нейтральный статус. Единственный вариант выступить за рубежом — прекратить профессиональную соревновательную карьеру в России. То есть, выйти из-под эгиды ВФЛА, под которой я состоял, чтобы выступать на чемпионатах России и даже Москвы. Сильнейшие марафонцы России поставлены перед выбором: или выступать только за рубежом, или только в нашей стране. И то, еще неизвестно — пустят ли тебя сейчас на международные забеги. Был такой период в моей карьере: чтобы бежать марафон в Севилье, мне пришлось выйти из-под эгиды ВФЛА и в том сезоне не участвовать в российских забегах. Но потом оказалось, что я не имею права бежать и за рубежом — меня не пустили даже на полумарафон в Минске. Так что пришлось теперь ограничиться лишь российскими стартами.

— Когда начнете готовиться к новому сезону?

— В 2022 году у меня соревнований больше не будет. И перспективы мои и других российских марафонцев непонятны. По кулуарной информации, размеры призовых в России будут уменьшаться.

— Жена и дети есть? Как они относятся к вашему увлечению марафоном?

— Я женат, ребенку три с половиной года. Жена тоже занимается бегом на выносливость, но к высоким результатам не стремится. А меня всячески поддерживает. Иногда ездит со мной на тренировочные сборы.

— Кстати, с какой целью вы ездили в Кению?

— Задача минимум — расширить кругозор, максимум — улучшить результаты. В Кению я ездил 4 раза. Первая поездка носила туристический характер. Жил в пригороде Найроби, где белых почти нет. Самые известные кенийские центры подготовки бегунов находятся вокруг Элдорета, где проживает относительно небольшое племя календжин, давшее легкой атлетике много чемпионов и рекордсменов. Но есть также тренировочные центры бегунов в Найроби и Накуру. И есть сильные стайеры и средневики из других племен. Например, олимпийский чемпион и рекордсмен мира на 800 метров Рудиша — масай.

Первый раз поехал в Кению один, второй с украинским другом, третий с маленькой компанией, в четвертый — с большой компанией россиян. Рекордсмен мира Элиуд Кипчоге и ещё несколько самых знаменитых чемпионов окружены менеджерами, которые ограничивают их общение с кем попало. Но чемпионы рангом пониже вполне доступны не только, чтобы поговорить с ними, но даже и потренироваться — если, конечно, выдержишь их темп. В общении открытые люди. Там вообще принято тренироваться большими группами. Девиз «тренируемся вместе» очень популярен и основывается на кенийском менталитете.

— Не было ли у вас риска заболеть в Африке?

— Малярией больше заражаются в озерных местах, где много комаров. Но там, где известные лагеря стайеров, комаров мало. Некоторые спортсмены спят под сетками. А пищевое отравление у меня было лишь один раз. Но полной антисанитарии в Кении нет.

— Олимпийский чемпион Уилфред Бунгей рассказывал мне, что на его малой родине из крупных животных он видел только обезьян и змей. И вы на длинных пробежках встречали ещё каких-то?

— Бунгей говорит про свой Элдорет, где все земли давно распаханы под сельхозугодья. А когда я тренировался в Тике — это 45 км от Найроби, местные бегуны мне рассказывали, что на кроссовых тренировках они наталкивались на жирафов, гиен и даже убегали от бегемотов. Но бегунов, пострадавших от зверей, они не припомнят. А в последние годы эти животные оттуда ушли в более дикие места.

Напечатать

Спорт 00:01 / 07 Мая 2026 8246

Меч и мяч

Даже в самые трудные годы Великой Отечественной находилось место спорту

Георгий Настенко

Труд

В начале Великой Отечественной было, понятное дело, не до спорта: враг стоял у ворот Москвы, взял в блокадное кольцо Ленинград, рвался к Волге. Какие уж тут соревнования и матчи? Но люди не могут...