Если спросить у чат-бота, какую тему чаще всего поднимают руководители России на крупных экономических и индустриальных форумах, то ответ будет одним: подготовка инженерных кадров. Вот и на прошедшей в Минске Большой промышленной неделе председатель правительства РФ Михаил Мишустин в очередной раз подчеркнул, насколько высока потребность в специалистах высокотехнологичных отраслей — таких, как робототехника, авиация, космос.
И вроде бы какие-то свежие кадры у нас появляются и порой даже рапортуют о прорывных отечественных технологиях: то новый автомобиль выпустили, то новый самолет. Но потом оказывается, что автомобиль-то не наш, а китайский, только под российским шильдиком. А самолет хотя и наш, но не новый, а переделка того, что летало еще в прошлом веке. Вырастут ли в современной России настоящие новаторы, новые Королевы и Туполевы?
В этом году было много красивых презентаций. К примеру, показали суперкомпьютер, который сделан из отечественной компонентной базы. И он ничем не уступает зарубежным аналогам. Но для такой мощной вычислительной машины, которая может занимать целое футбольное поле, размер деталей не имеет значения. А вот телефон из этих российских микросхем, которые не очень «микро», не уместится в кармане или сумочке. С завода в Нижнем Новгороде выехала легендарная «Волга», очень похожая на китайский Geely, только дороже в разы.
Полетели наши новые самолеты: Ил-114-300 и лайнер ХХI века, который так и называется МС-21 (цифра в названии модели означает текущее столетие). Однако эта надежда отечественного авиапрома была спроектирована в прошлом веке, и в 1992 году теперешний МС-21 носил название Як-42М, а после 1992 года переименован в Як-242.
История Ил-114-300 уходит еще глубже — это доработанный Ил-14, который был создан в конце 1940-х в качестве глубокой модернизации устаревшего к тем временам самолета Ли-2. Короче говоря, на том, что сейчас называется новейшим достижением, летал еще Сталин в Ялту. Моторы только заменили на более современные. И электронику поставили, но не из нашего суперкомпьютера, а ту, которая весит поменьше...
О том, как современная высшая школа готовит инженеров и «генеральных» ХХI века, «Труду» рассказал главный конструктор авиационного КБ-602, преподаватель инженерного вуза Дмитрий Дьяконов:
— Хотелось бы быть оптимистом и сказать, что появятся у нас новые Королевы, Туполевы, Яковлевы. Или, если говорить об автопроме, новые Лихачевы. Но приходится цитировать Некрасова: жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе.
Могу сказать только одно: можно развивать разные коучинговые методы подготовки кадров, начиная от авиамодельных кружков в школах и заканчивая кластерами роботизации для студентов и выпускников вузов. Об этих методах сообщил премьер Мишустин в Минске. Можно много чего делать, но главное, чтобы у этого ребенка в кружке или у студента в университете была цель и четкое представление о вертикали, по которой он должен пройти к этой цели. Но сегодня маршрут молодым людям непонятен, поэтому они теряют мотивацию. В авиапроме нет человека, который отбирает грамотных ребят, помещает их в инженерно-конструкторскую среду, где из них сделают начальников бригад, руководителей отделов — людей, которые будут способны заменить старших товарищей, когда те уйдут на заслуженный отдых.
А есть совсем другая реальность. Студенты посещают предприятия, они видят, какая там неопределенность, неразбериха, узнают, какая зарплата у инженеров на этом предприятии. И это знание отбивает желание учиться и стремиться к цели.
У нас капитализм. Молодые думают о том, как они в будущем монетизируют свои усилия. Поэтому оканчивают вузы «без фанатизма», а только чтобы получить диплом. И дальше не в авиацию, а на рынок.
— В Америке тоже капитализм. Но Boeing выпускает более тысячи самолетов в год по широкой линейке модельного ряда, а теперь еще и космические корабли начали делать. Мы-то чем хуже?
— Наши отрасли держались не на зарплатах, а на патриотизме и системе подготовки кадров. Вузы учат и сейчас, но после их окончания дипломированный специалист свободен, как ветер в поле. Если выпускник московского вуза очень хочет работать по специальности и сам будет стучаться в двери авиационных предприятий, то койка в общежитии при заводе в Иркутске для него найдется...
Пока не будет системы, которая стимулирует профессиональный рост инженеров, неоткуда взяться главному конструктору масштаба Королева.
Есть и другая сторона медали. Советские генеральные конструкторы сами определяли, сколько нужно денег на ту или иную разработку и как их распределить. Власть удовлетворяла запрос, конструкторы получали финансы и сами ими управляли. Сейчас государство дает денег не столько, сколько нужно, а сколько получится. И управляет этими средствами не конструктор, а менеджер — именно он стал главным действующим лицом в этой иерархии. Результат нам известен.
Если помните, и Яковлев, и Миль, и Туполев — все другие главные конструкторы были еще и хорошими экономистами. Они знали и понимали, сколько что стоит, каким эффектом для нашей экономики окупятся затраты. И сейчас еще остались люди из «старой гвардии», которые болеют за дело, думают, кто придет им на смену. Они отбирают лучших студентов, приглашают выпускников на свои предприятия, пытаются создать условия для профессионального роста на производстве, пестуют. Но это заслуга отдельных личностей, а не системы подготовки кадров.
Что будет завтра и послезавтра, не знаю. Если система не поменяется, то после ухода преподавателей старшего поколения может все оказаться не очень хорошо. Останутся только презентации и красивые макеты, а лабораторная база покроется пылью.
— Молодые преподаватели менее преданы своей профессии?
— Преподаватели «новой гвардии» видят «морковку» в виде защиты кандидатской диссертации. Но требования к кандидатской диссертации сейчас настолько снижены, что даже становится немножко страшновато. Раньше обязательным требованием было предложить что-то новое, что может пойти в промышленность. Сейчас достаточно просто продемонстрировать определенный уровень знаний.
А после того, как молодой преподаватель получил степень «к. т. н.», он может делать карьеру, причем необязательно в той отрасли, которая была темой диссертации. «Морковки» для того, чтобы продолжать работу в вузе или в КБ, пахать на заводе, у него больше нет. Чтобы создавать какую-то новую технику, конструктору нужно пахать по 24 часа в сутки. За небольшие деньги, а ему семью кормить надо.
— А сколько получают преподаватели вуза?
— Один пример. Мне поступило предложение от серьезной образовательной структуры, которая находится под государственным протекторатом. Нужно было вести по три с половиной пары каждый день шесть раз в неделю. Зарплата — 90 тысяч рублей за 42 академических часа в неделю. Я отказался, конечно. Там очень удивились: такое заманчивое предложение. По их мнению...
— Вы главный конструктор студенческого КБ. Что интересного разработали молодые специалисты за последнее время?
— Наши студенты делают технику, которая востребована, поэтому студенты иногда пашут до полуночи. Есть государственный заказ — ретрансляторы, перехватчики, многое другое. Есть заказы для дружественных стран. Но для того, чтобы сейчас КБ стало давать заметные результаты, потребовалось 20 лет работы. Начинали с нуля, потому что база была разрушена. Делали все понемногу, наращивали компетенции за счет средств, которые предоставлял вуз. И вот только через 20 лет мы стали окупать то, что было вложено. Удастся ли это сохранить? Это опять будет зависеть от энтузиазма отдельных личностей.
