ТИХОН ХРЕННИКОВ: ЛЮБЛЮ КРАСИВУЮ МУЗЫКУ И КРАСИВЫХ ЖЕНЩИН

Главная Жизнь 01:01 10 Июня 2003 184

Сегодня он переступает порог десятого десятка. Встречать такую солидную дату в творческой форме, целой вереницей премьер - поистине удел Божьих любимцев.

Сергей Бирюков

Напечатать

Квартира знаменитого композитора мало изменилась за несколько лет, что я здесь не был. Только больше не выходит навстречу гостю приветливая хозяйка дома - на столике стоит ее большой портрет, к которому Тихон Николаевич просит положить принесенные мною цветы. В рабочем кабинете бросается в глаза рояль, заваленный рукописями. Подглядываю название: "В шесть часов вечера после войны. Вальс"...
- Это для Омского музыкального театра, - пояснил хозяин. - Заказали мюзикл по сюжету известного фильма, скоро премьера. Решил использовать свою музыку к этой картине, но партитура, к сожалению, не сохранилась. Поэтому восстановил по памяти. В Нижнем Новгороде с аншлагом прошла премьера моего балета "Капитанская дочка". Ну и мои верные друзья - Кремлевский балет во главе с Андреем Борисовичем Петровым - вновь показали недавно "Наполеона Бонапарта". Спектакль пользуется большим успехом, его видели в Италии, Испании, Китае, а скоро увидят во Франции, в Америке...
- Тихон Николаевич, эти балеты - тоже работы последних лет?
- Да. В 91-м году, когда кончился Советский Союз, а с ним и Союз композиторов СССР, я вышел из своего секретарского кабинета, захлопнул дверь и больше никогда туда не входил. Завершилась большая эпоха. Но я не предался отчаянию, а сел сочинять.
- А 43 года руководства союзом вы наступали на горло собственной песне?
- Ну так бы я не сказал. В жизни были разные полосы, но вся она прожита в музыке. Вообще считаю себя счастливым человеком. Судьба подарила встречи с замечательными людьми. Начиная с Михаила Фабиановича Гнесина, который первым из московских музыкантов заметил мальчишку из Ельца и позвал учиться в Гнесинский техникум. Потом в консерватории я занимался по фортепиано у Генриха Густавовича Нейгауза, по композиции у Виссариона Яковлевича Шебалина. Мне заказывали музыку для театра Немирович-Данченко, Наталия Сац... Наталия Ильинична входила в кабинет "хозяина Москвы" - первого секретаря горкома партии Гришина и говорила: "Виктор Васильевич, поехали выбирать люстру для моего Детского музыкального театра!" И ведь ехал, помогал. Великая женщина. Так же, как и Елена Фабиановна Гнесина. Она начала с организации детской музыкальной школы, которую превратила потом в одну из мощнейших музыкальных академий мира. Причем построила знаменитое здание на Поварской, будучи прикованной к инвалидному креслу. Не она, а к ней приходили министры, в том числе министр культуры Пономаренко. Он, кстати, во время войны руководил партизанским движением. Так что удивить его мужеством и самоотверженностью было трудно. Но воля и целеустремленность Елены Фабиановны его восхищали.
- Пономаренко - партизан, Фурцева - ткачиха... Сегодня на командных постах культуры - люди с самыми престижными дипломами, а ворох нерешенных проблем, кажется, только растет.
- Жизнь научила меня никого не осуждать. Как говорится, не судите, да не судимы будете. И тогда ошибок хватало. Взять хоть доклад, который мне пришлось читать на Первом съезде советских композиторов в 1948 году. Сколько там было вылито грязи на самых крупных наших музыкантов, в том числе на Прокофьева, перед которым я до сих пор преклоняюсь как перед самым великим композитором XX века. А по поводу зарубежной музыки - просто бред собачий, потому что писали это люди, которые ее толком не знали. Но я как член партии не мог отказаться читать... Не мог.
- Что вообще испытали, когда вам предложили возглавить Союз композиторов?
- Честно говоря - оторопь. Я занимался только творчеством как композитор и пианист. Мне ничего другого и не нужно было. Я ведь даже не входил в оргкомитет Союза композиторов. И вдруг меня вызывают в ЦК и, по сути, отдают в мои руки всю музыкальную культуру страны! Я говорю Шепилову - заместителю заведующего Агитпропом: "Не могу, не готов!.." Он отвечает: не волнуйтесь, Тихон Николаевич, поможем, а отказываться нельзя - приказ подписан товарищем Сталиным! Мы с женой Кларой прорыдали после этого всю ночь. Я решил, что жизнь моя кончилась.
Но на самом деле характер у меня достаточно сильный. Взял себя в руки, выработал режим: полдня сочиняю музыку, а полдня работаю в Союзе композиторов. Попутно был одним из руководителей комитета по Сталинским премиям. Что, кстати, дало возможность поддержать замечательных композиторов, которых пришлось критиковать в том злополучном докладе, - Шостаковича, Прокофьева и других. Все они через год-полтора получили государственные награды.
- Как удалось сохранить людей во времена репрессий? Ведь в других творческих союзах, особенно в писательском, очень многие не избежали худшего...
- Мне тоже слали сверху разнарядки - надо выявить, скажем, столько-то космополитов. Я отвечал: в нашем союзе их нет.
- И это вам сходило с рук?
- Видите ли, было известно, что со мной считается Сталин. Он и назначил меня, потому что ему нравилась моя музыка, он лично был на премьере оперы "В бурю" в Театре Немировича-Данченко. И фильмы "Свинарка и пастух", "В шесть часов вечера после войны" он смотрел, и спектакль Вахтанговского театра "Много шума из ничего" был ему известен. Так что я чувствовал определенную поддержку с его стороны. Однако испытывал и огромное давление со стороны тех, кто жаждал расправы над людьми, - обычно это завистники, которым невмочь перенести успех более талантливых коллег. Мне самому слали анонимные записки с угрозами за то, что защищаю евреев и т.п. Добавьте сюда противоестественный режим работы, когда все подлаживались под Сталина, ложившегося спать в 4 утра. Меня это привело к тяжелому срыву - расстройству мозгового кровообращения...
- Некоторые до сих пор продолжают считать вас непримиримым врагом авангарда. Говорят, что вы поломали жизнь Альфреду Шнитке, тяжело заболевшему, а затем вынужденному уехать в Германию...
- Чушь. Да при советской власти Шнитке исполняли несравнимо больше, чем сейчас. Мы на всех съездах и пленумах Союза композиторов играли произведения его, Денисова, Губайдулиной. Помилуйте, кого у нас давили? К услугам каждого композитора были дома творчества, издательство, бюро пропаганды. И потом, что значит "авангард"? Истинно авангардная музыка - это музыка мелодическая, а не придуманная из головы конструкция. Я только умоляю вас, не пишите от моего имени ничего негативного ни об этих людях, ни о ком другом. Сегодня я хочу говорить о той музыке, которую люблю. О Бахе, Чайковском, Прокофьеве. Вот мои боги.
- А к традиционным конфессиям вы имеете отношение?
- Это вопрос интимный. Конечно, с детства меня воспитывали в православном духе. Одно время я даже служил архиерейским костыльником.
- Это что же такое?
- У нас в Покровской церкви архиерей ходил с костылем, а когда произносил проповедь, то отдавал его специальному служке - вот им я и был.
- А вы в детстве чем вообще увлекались?
- Было время - мечтал стать циркачом. Я неплохо работал на трапеции. Но музыка в конце концов оттеснила все увлечения. Правда, гимнастикой занимался всегда, и до сих пор делаю разминку для рук, ног.
- В свое время вас считали большим ценителем женской красоты. Взять хоть ваш композиторский класс в Московской консерватории - Катя Кожевникова, Лена Ларионова, Лера Беседина... Писаные красавицы!
- Ну прежде всего они талантливые девочки, музыку Кати исполняют по всему миру, у Леры балеты идут в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, Лена пишет для музыкального театра. А что до красоты - плох тот, кто ее не ценит. Признаюсь, меня до сих пор волнуют стройные женские ноги. Другое дело, что мне никогда не надо было искать счастья на стороне, потому что мне его дала Клара. Мы прожили вместе 67 лет. Она была не только красива, но умна, образованна. Будучи журналисткой и общительной женщиной, ввела меня в круг таких замечательных людей, как Александр Фадеев, Михаил Светлов, другие. А как она умела в самых сложных делах помочь деликатным советом! Сколько раз просто спасала... Помните, я вам говорил про срыв, который у меня случился в разгар борьбы с космополитизмом? Я ведь тогда угодил в правительственную больницу в Барвихе. Там была такая тягостная обстановка, что у меня галлюцинации начались. Клара просто "выкрала" меня оттуда: приехала на машине якобы навестить, я незаметно подсел к ней, лег на дно - и в путь. Жена в огромной степени сформировала меня как личность. Ну и, конечно, отец, чьи заветы, данные, когда я 15-летним мальчишкой уезжал в Москву, помню до сих пор. Что бы ни случилось, говорил он, не теряй присутствия духа, работай, не пугаясь неудач, но и не переоценивая своих успехов. И еще - живи сам и давай жить другим.
- Ваши песни продолжают звучать, ну а "Московские окна" пережили второе рождение...
- Никогда нельзя предсказать судьбу художественного произведения. "Московские окна" я написал в конце 50-х годов: кинорежиссер Григорий Александров собрался снимать свой "Русский сувенир" и попросил меня сочинить шлягер для его Любочки - Любови Орловой. Сочинил сразу мелодию, так как стихов еще не было. Но тут мне понадобилось ехать в заграничную командировку, и я попросил Кирилла Молчанова написать музыку к картине вместо меня. А через несколько лет позвонил Утесов: Тихон Николаевич, нет ли песни, которую я мог бы исполнить в новой концертной программе? Я сообразил: есть одна мелодия, но нужен текст... Мы позвонили Мише Матусовскому, он приехал, послушал, набросал "рыбу", а на следующий день были готовы замечательные стихи... Но не могу сказать, чтобы вещь имела какой-то сумасшедший успех. И вдруг в 90-х годах она появилась вновь и уже стала распространяться подобно лавине. Однажды мы были на гастролях в Париже с моим другом, великим дирижером Евгением Светлановым. Обедаем в одном из ресторанов. Он неожиданно говорит: Тихон, твоя песня! И действительно, маленький оркестрик аккомпанирует солисту-скрипачу, который играет "Московские окна". Подзываем музыканта, спрашиваем, откуда он знает эту мелодию. Оказывается, слушал по радио московскую станцию.
Вот сейчас вышел диск моих инструментальных концертов, где вместе с оркестром Владимира Ивановича Федосеева играю я, а также Женя Кисин, Вадик Репин, Максим Венгеров. Благодаря этим талантливым молодым исполнителям, у каждого из которых сейчас - мировое имя, мою музыку узнали во многих странах.
- Можно сказать, что они таким образом отдают вам свой долг: ведь вы поддерживали этих ребят с первых их шагов на профессиональной сцене.
- Тут дело не в том, что кто-то кому-то отдает долг. Просто я всегда старался помогать молодым. Вот и сейчас есть, например, Никита Мндоянц - 14-летний пианист, который потрясающе играет всю мировую виртуозную музыкальную литературу. Ради поддержки этих талантов мы создали при ЮНЕСКО российский фонд "Виват", почетным президентом которого избрали меня. Никите мы выделили ежемесячную стипендию в 100 долларов. Помогаем Московскому музыкальному театру юного актера. Тому самому, в котором, между прочим, начинал свою карьеру знаменитый нынче Николай Басков...
- Вы с ним знакомы?
- Нет, я нынешних эстрадных звезд почти не знаю. Последняя, для кого писал, была Алла Пугачева: я сочинил романс на сонет Шекспира для фильма "Много шума из ничего", она прекрасно спела, мы потом подружились. К сожалению, та эстрада, которую передают по телевидению, мне, как правило, большой радости не доставляет. Сейчас все полагают себя композиторами: купил синтезатор - и вот тебе уже не надо 15 лет учиться, чтобы написать партитуру. Только одну песню не отличишь при этом от другой...
- Что читаете?
- Ослабло зрение и приходится ограничивать себя. Но всегда приятно перечитать любимого Толстого, Ромена Роллана...
- Кто-нибудь из вашего рода пошел по музыкальной стезе?
- Правнук Тишенька. Он сейчас начал заниматься - как раз у Мндоянца-отца, это замечательный пианист и педагог. Тихон-младший играет на рояле, сочиняет - по-моему, очень интересно.
- Кто к вам придет на юбилей?
- Вот родные и придут. Я дома никаких громких торжеств затевать не хочу.
- Водочки выпьете, хотя бы символически?
- Это вряд ли. Все-таки возможности организма уже не те, что 40 - 50 лет назад. А вот спеть "С треском лопаются бочки" - всегда с удовольствием...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 19754

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...