Уже третий год шедевр древнерусской живописи — икона «Троица», приписываемая кисти Андрея Рублева, находится в Сергиевой лавре, в Троицком соборе, где она провела несколько столетий, прежде чем ее реставрировали и раскрыли дивную авторскую живопись. Но что-то не так со здоровьем намоленного шедевра.
Икону вынесли из собора, где уже довольно давно сломался дорогущий киот с пуленепробиваемым стеклом и механизмом контроля температуры и влажности. На столе в реставрационных мастерских Лавры «Троица» ждет решения своей участи: то ли быстро наладят киот и вернут святыню на место, то ли дадут полежать и прийти в себя — лечить ее в Лавре и нечем, и права не имеют. А мы можем лишь молиться за ее здравие, ведь утратить шедевр — это равно гуманитарной катастрофе.
История про то, как «Троица» вернулась в Лавру, многое говорит о российском обществе XXI века. Икона, по легенде написанная в первой трети XV века для Лавры, находилась в стенах этого монастыря пять веков. В древнем иконостасе, без системы отопления, с промерзавшей стеной храма, закрытая драгоценным окладом и пятью слоями поновлений. Никто уже толком не знал, что изображено на этом образце древнерусского искусства. Сам настоятель Лавры в начале XX века попросил икону очистить и обновить, так она и попала к церковному реставратору. Почти случайно тот открыл фрагмент старой живописи с неожиданно нежным колоритом, но вскоре спрятал его под новым слоем прописи.
Однако грянула революция, икону забрали в мастерские, созданные Грабарем, а в 1929 году передали из музея на месте Сергиевой лавры в Третьяковскую галерею. Там и произошло спасение шедевра.
В основе «Троицы» — щит из трех досок, скрепленных шпонками еще в Средние века. Переделать его нельзя под страхом утраты всего шедевра.
Поверх паволока и левкас — аналог холста с грунтовкой, на котором и создана композиция. Особая хрупкость иконы проистекает из нестабильного соединения досок, а они чутко реагируют на факторы внешней среды: температуру и влажность воздуха, вибрацию.
Третьяковка — богатый музей, ее реставраторы располагают техникой на уровне мировых стандартов. Климат в залах экспозиции стабилен, даже в храме Св. Николая при ГТГ, куда на праздник Троицы переносили икону, музейные условия. Поэтому, вопреки полуаварийному состоянию, работа Рублева постоянно была в экспозиции. А значит, ее видели миллионы людей — с такой аудиторией никакой монастырь не сравнится.
Однако Русская православная церковь 30 лет требовала передать ей ряд важнейших артефактов, и в 1993-м Ельцин чуть не подписал указ, но отступил перед доводами академика Валентина Янина — выдающегося археолога, историка (изучал берестяные грамоты). Увы в наши дни не нашлось человека, который был бы равен Янину по силе убеждения или Ельцину — по способности слушать советы. Три года назад «Троица» была передана РПЦ указом президента РФ. С июня 2024-го она находится в Троице-Сергиевой лавре.
С фактом изъятия иконы из рук музейных хранителей, хотя они продолжают за ней наблюдать, мы смирились. Однако нынешним летом произошло нечто непредвиденное: иконе стало плохо. И требуется ей уже не инвалидная коляска, а койка в реанимации.
Социальные сети и СМИ облетело фото фрагмента «Троицы», на котором виден потек темного цвета через лик правого Ангела. Мироточит? Нет, это старый клей выступил на лицевую сторону из-за того, что сжались доски. А сжались они от влажности, достигшей 80%! Немыслимой для старых артефактов. И служители РПЦ боялись сообщить в Третьяковку, что сломался механизм защитного киота. Говорят, температура в немецкой чудо-капсуле (наши инженеры отказались) подбиралась к 40 градусам, лето было жаркое...
Для специалистов ситуация с «Троицей» предсказуема: о расхождении досок давно известно, спасти может только стабильность — минимум перемещений, запрет покидать родные стены. Увы! Мало ли что говорят специалисты... Когда икону Рублева все же отвезли на три дня в Лавру в 2022 году, после возвращения хранители и реставраторы фиксировали десятки изменений: осыпь частичек краски, разрывы основы, на которой написана икона. Тревожить ее — значит подвергать смертельному риску. И здесь развилка. Если вернуться к аналогиям из медицины, своим подопечным музей готов бесконечно измерять температуру и бинтовать раны. Но столь ли необходимо это физическое тело, в случае когда рассуждаешь о божественной природе Троицы, о философии христианства, о значимости этой иконы в мировой системе ценностей? Конечно, хорошо видеть произведение искусства в оригинале — размер, краски, способ их нанесения много значат. Ну а что если внести в экспозицию не доски из расписного дерева, а их цифровую копию? Чтобы все как в оригинале, только без самого оригинала со всеми его болячками...
Знаю, коллеги замашут руками и бросятся объяснять преимущества аутентичного памятника. Не спорю, но подозреваю, что тот самый образец трудов условного инока Рублева, который сейчас в центре скандала, на долгие месяцы может оказаться на столе у реставраторов, где он сейчас и находится. А смотреть посетителям Лавры придется на копию: ею заменили икону, которую вынули из иконостаса. Как надолго, не скажет никто. Может, на недельку, пока чинят чудо техники с климат-контролем, созданное, чтобы сберечь хрупкий шедевр, да не готовое к реалиям монастырского житья-бытья. Только скорое возвращение больной иконы на вахту сулит новые болезни — вплоть до нетрудоспособности.
Мы не можем угадать, как решит руководство РПЦ поступить с пострадавшей иконой. Ведь она сейчас в их власти, а подход у церкви к своим владениям утилитарный: раз поставили, пусть служит. А выйдет из строя — на то воля Господа. Всегда можно заменить.
Всегда ли? Напомню: «Троица», до июня 2023 года экспонат Государственной Третьяковской галереи, входит в состав Музейного фонда РФ. Отчуждение артефактов — народного достояния — из этого фонда невозможно. Даже президент, фактически подаривший икону церкви, не имеет права изъять ее из такой сокровищницы. Потому икона и обрела «двойное гражданство»: на 49 лет с правом продлить срок ее передали РПЦ в безвозмездное пользование. Но состоит она на учете... в той же Третьяковке, и в ответе за нее сотрудники — хранители древнерусского искусства!
P.S. И здесь ключевой вопрос — магическая роль, которую должен играть оригинал «Троицы», коль скоро иерархи РПЦ не желают молиться перед списком. Поясню, правила богословия разрешают чтить любой образ, будь то хоть современная копия, отразившая первообраз. Иными словами, мы не доске с рисунком молимся, не каменному изваянию, а тому святому, который на нем изображен. Без сомнения, высокообразованные иерархи РПЦ, включая патриарха всея Руси, об этом знают. Почему же они так держатся за право обладать оригиналом, будь то «Троица» Рублева или не менее хрупкая «Богоматерь Владимирская» византийской работы XII века?
