Труд: Двум смертям не бывать, одной не миновать

Главная Жизнь 23:07 10 Сентября 2013 3209

Двум смертям не бывать, одной не миновать

Музей «Истории телесных наказаний», руководителем и создателем которого является Валерий Переверзев, был открыт в Москве в 2011 году

Ольга Абдуллаева

Напечатать

В экспозицию вошла уникальная коллекция старинных инструментов и приспособлений для казни, а также гравюры, изображающие изощренные пытки инквизиции. «Труд» решил выяснить, какая экзекуция была самой излюбленной у «святых отцов», кого истязали и как выбивали показания в эпоху средневековья.

Старый Арбат. Узкая лестница ведет вглубь подвала, где когда-то располагался ресторан Alt Berlin, завсегдатаи которого еще заглядывают сюда по ошибке, не замечая новой вывески. Музыка и приглушенный красный свет внутри создают атмосферу, гармонично сочетающуюся с интерьером и обстановкой в помещении. Музей можно разделить на пять основных тематических зон: пытки, палачи, казни, телесные наказания и инквизиция. В каждом зале представлены музейные экспонаты, реконструкции машин для пыток и казней.

Пытки для моряка

Нередко в различных литературных произведениях моряки наделяются романтическими чертами. Действительно, сколько прекрасных ассоциаций возникает при упоминании о морской стихии, фрегатах, лазурных берегах. Однако мало кто из нас знает о том, насколько тяжела служба на флоте. За любую допущенную провинность моряка могли жестоко наказать. Так, одним из самых распространенных видов пыток во времена золотого века пиратства считается наказание плетью. Обычно наказываемому назначалось 39 ударов плетьми. Напомним, что согласно Ветхому Завету 40 ударов фактически означали смертную казнь.

На торговых морских судах для наказания использовалась девятихвостка – плеть из девяти кожаных концов, сплетенных в единый жгут, на концах которых закреплялись металлические лезвия. После того, как провинившийся моряк был наказан девятихвосткой, его тело обильно засыпали солью, что вызывало адские мучения. На торговых суднах этот вид наказания был так распространен, что девятихвостку стали называть капитанской дочкой.

А вот на британском королевском флоте применялась более изощренная казнь. Капитан судна был судьей и имел неограниченную власть, любой моряк, выказывающий неповиновение приказам, жестоко наказывался. Распространенной пыткой здесь было протягивание под килем. Наказываемого раздевали и связывали ему руки, далее привязывали к длинному канату и протаскивали под килем. Человек из-за связанных рук не мог оставаться на плаву, поэтому его легкие мгновенно заполнялись водой. В довершение всего, тело наказуемого бывало истерзано острыми как бритва моллюсками, обильно покрывавшими подводную часть корабля. Бедняга мог надеяться на помилование только в том случае, если канат рвался.

Но особое наказание ожидало дезертира, который покидал корабль, но был пойман командой судна. Для пытки была придумана дорожка дезертира — доска с острыми колышками, по которой должен был пройти босой моряк. В зависимости от тяжести преступления ему назначалось то или иное количество дорожек. В итоге бедняга не мог ходить как минимум неделю.

Пытки Бенкендорфа

Ведьмы, еретики, колдуны и прочая нечисть подвергалась самым изощренным пыткам святой инквизиции, даже суровый морской «закал» не сравнится с ужасами средневековой казни. Причем нередко, а точнее, в большинстве своем, осуждались люди, совершенно непричастные к тому или иному преступлению. Выбить нужные показания и получить чистосердечное признание в эпоху Средневековья не представляло труда. Пальма первенства по жестокости и изощренности принадлежит святой инквизиции, созданной еще в 1215 году, однако отголоски деятельности которой доходят до нас по сей день. Напомним, что данный орган должен был отличаться справедливостью, представлять интересы суда католической церкви. Возможно, изначально так и было, но со временем «святые отцы» так увлеклись своей миссией, что начали изобретать все новые и новые, более усовершенствованные методы кары. Стоит отдать должное их находчивости и неистощимой выдумке, которая легла в основу создания самых жестоких инструментов казни.

Лидирующие позиции занимает испанский сапог. Этот инструмент по своей конструкции напоминал обычный сапог, однако примерять такой вид обуви никто не стремился. Если кому и выпадала подобная честь, то приходилось страдальцу ой как не сладко. Железные обручи и пластины плотно обхватывали колено, голень и ступню допрашиваемого. Кривошипный механизм приводил в действие пластины, они сжимались, и ноги превращались в крошево костей и мяса. Не гнушались пытать людей таким способом и наши предки. Так, например, испанский сапог был излюбленным орудием пыток Бенкендорфа, возглавлявшего при Николае I Третье отделение тайной полиции Российской империи в XIX веке. Даже фашистам в период Второй мировой войны изобретение инквизиции пришлось по вкусу – они также использовали испанский сапог в своих пыточных камерах.

Не покривя душой, второе место можно отдать такому оригинальному изобретению, как ведьмино кресло. Нередко его называли колючим стулом, исповедальным креслом, лоном девы. Наименования различно, но суть одна. Кресло представляло собой деревянное сиденье, которое было утыкано острыми шипами, к нему привязывался человек. Наказуемый пытался удерживать себя на расстоянии от колышков на сиденье, пока у него хватало сил, но в итоге падал, и в его ягодицы вонзались острые шипы. Боль заставляла его вновь пытаться оторваться от сиденья, и так продолжалось бесконечно, пока допрос не прерывали или обвиняемый не терял сознание. В основном данным способом пытали особо молчаливых женщин, которые не желали признавать свою причастность к колдовству. Однако после данной пытки они были готовы рассказать любую правду, которая могла устроить инквизицию. Такая изобретательность не осталась незамеченной и в наше время. Не стоит удивляться тому, что и на этот раз очередной инструмент для казни, придуманный еще в средние века, заинтересовал палачей-эсэсовцев. Ведьмино кресло широко применялось в концлагерях XX века при допросах и пытках.

Казнь казни рознь

Пытками все ограничится не могло, люди жаждали зрелищных представлений, поэтому было принято решение проводить казнь на городской площади на виду у праздношатающихся зевак, пришедших поглазеть на очередное представление. В связи с этим казнь должна была представлять собой феерическое шоу, которое могло бы угодить самой пресыщенной публике. Для этого придумывались все новые и новые виды пыток, наглядно показывающие силу правосудия и власть правящей верхушки. Основной акцент ставился на ничтожности жизни осужденного, решившего ослушаться приказа элиты общества.

Одним из самых распространенных видов казни можно по праву считать повешение за ребра – традиционную казнь разбойников. В ее основу лег заостренный медный крюк, который вбивался деревянным молотком под ребра живому человеку, после чего приговоренный был подвешен. Несмотря на раны и кровотечении, смерть наступала от медленного удушения, так как напряжение мышц груди затрудняло дыхание и приводило к постепенной остановке сердца.

Второе место по праву получает колесование. Человека, приговоренного к смертной казни путем колесования, еще на земле укладывали животом вниз, при этом локтевые и коленные суставы наказуемого попадали на обод колеса, помощник палача ударял по свисающим конечностям, переламывая их в обратную сторону. Далее его вместе с колесом поднимали на столб и насаживали на кол. После наступления смерти человеку отрубали голову. Данный вид казни прижился и у наших с вами соотечественников, в России нередко прибегали к такому методу наказания.

Однако излюбленным видом казни у славян по праву считается дыба. Как вид наказания впервые указывается еще в 1229 году в договоре между Смоленском и Ригой. Помимо этого, казнь на дыбе была предусмотрена Псковской судебной грамотой. «Кто силою в судебню влезет или придверника ударит, то посадити его в дыбу». Это устройство представляло собой специальное ложе с валиками на обоих концах, на которые и были намотаны веревки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы. При вращении валиков веревки тянулись в противоположные направления, растягивая тело и разрывая суставы обвиняемого. Нужно учесть, что непосредственно в момент ослабления веревок пытаемый также испытывал ужасную боль, как и в момент их натяжения. Тело жертвы вытягивалось более чем на 30 см, прежде чем разорваться.

Гуманность превыше всего

Технический прогресс все же дал о себе знать. Томас Алва Эдисон воспользовался своим красноречием для того, чтобы уверить комиссию штата Нью-Йорк в гуманности его нового изобретения, электрического стула. Осужденный привязывался к специальному креслу, а к его голове и ноге прикреплялись влажные медные электроды. На короткий промежуток времени подается электроток большой силы, в результате которого наступает остановка сердца. Бывали случаи, когда из-за неполадок с подключением электричества к стулу осужденные агонизировали на протяжение долгого времени, так, Хорас Данкейс на протяжении 19 минут оставался жив, испытывая при этом нечеловеческие муки. Такая же участь ожидала Джона Эванса, приговоренного к «гуманной» смертной казни. Вновь из-за неполадок с электродами осужденный погиб на электрическом стуле лишь с третьей попытки, однако комната, где проходила казнь, пропиталась запахом горящей плоти.

Список видов казни и инструментов, предназначавшихся для пыток, можно продолжать бесконечно. Однако если судить по экспонатам, представленным в музее «Истории телесных наказаний», становится понятно, что общие черты есть практически у каждого изобретения. Любая процедура пыток доставляла жертве палача адскую, нестерпимую боль, что и способствовало раскрытию преступления. Ведь каждый, находясь на месте осужденного, даст любые показания, лишь бы прекратить свои мучения. Человечны эти методы или нет, но смертная казнь не зря была запрещена во многих странах Европы. Но, естественно, многие высказывают мнение о необходимости вернуть данную меру наказания. Повлиять на взгляды людей невозможно, пусть каждый сам решит, гуманно это или нет.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 24016

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...