Острейшей проблемой для миллионов россиян остается наше противоречивое здравоохранение — восхваляемое и жестко критикуемое. Не умаляя достижений (а они, конечно же, есть), обратим внимание на узкие места нашей медицины, потому что именно здесь — боль, страдание людей. Эти проблемы негативно влияют на нашу жизнь, являясь мощным общественным раздражителем.
Вот данные, представленные общественности в октябре Общероссийским народным фронтом (ОНФ). В рамках проекта «Народная оценка качества» на сайт www.narocenka.ru за полгода поступило 13,5 тысячи жалоб россиян — на сложности с записью к врачу и проведение обследований, на многочасовые очереди в узких длинных коридорах, на навязывание платных услуг. Активисты ОНФ по критическим сигналам провели свыше тысячи рейдов в поликлиниках 85 регионов. Используя ручное управление, удалось добиться решения ряда проблем. Но это ведь еще и свидетельство неэффективности управления в сфере здравоохранения, искусственных пробуксовок в жизненно важной отрасли.
Россияне, судя по социологическим исследованиям, считают здравоохранение одной из трех самых важных для страны проблем. Причем актуальность именно этой проблемы, как показал опрос ВЦИОМ-а, выросла втрое всего лишь за полтора года: в январе 2016-го таких ответов было 7%, а в мае нынешнего — 20%. Ситуация, как видим, далека от благополучной.
Это подтверждают и сообщения в интернете. «В обычной поликлинике в Зеленограде, чтобы попасть к кардиологу, надо почти умереть. Я не стала этого ждать — пошла к платному. И не пожалела: нашли у меня много чего... Зеленоград». «К некоторым специалистам на Камчатке — очереди на месяц-полтора вперед. Этого не знают только те, кто в розовых очках. 11 октября 2017». «Уже четыре месяца пытаюсь попасть на прием к кардиологу в своей поликлинике. Но надо предварительно сделать эхокардиографию, а талоны на это ЭХО мне, к сожалению, никак не достаются. Терапевт говорит: если беспокоит сердце, вызывайте скорую...»
Поток жалоб характерен для многих регионов. В городе Чайковском Пермского края очередь на фиброгастроскопию желудка или УЗИ щитовидной железы по полису ОМС может растянуться на три и более месяца. Но если платно, причем в том же кабинете, то в любое удобное время. Об этой ненормальной ситуации речь шла в минувшем месяце на рабочем совещании, проведенном министром здравоохранения Пермского края совместно с представителями общественности в Чайковской центральной городской больнице.
Диагноз: оптимизация
Что же происходит в нашей медицине? С одной стороны, удается успешно решать сложнейшую задачу — внедрять высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП). Если в 2005-м ее получили 60 тысяч россиян, то в 2016-м — уже 963 тысячи, в 15 раз больше. ВМП сегодня практикуется не в избранных клиниках, а в 932 медицинских организациях. Рывок впечатляющий. С другой стороны, на контрасте — тяжелое положение в первичном звене. Здесь десяткам миллионов пациентов необходима помощь, но доступность ее нередко не отвечает требованиям времени. В чем причины такого торможения?
С этими вопросами я обратился к директору фонда «Здоровье», члену Центрального штаба ОНФ, заместителю руководителя федерального Неврологического центра, врачу высшей категории, кандидату медицинских наук Эдуарду ГАВРИЛОВУ:
— На мой взгляд, сегодня три главные проблемы сдерживают развитие нашего здравоохранения: тяжелые управленческие просчеты, причем на разных уровнях. Многолетний кадровый голод. И отставание от мирового уровня в диагностике и лечении, которое характерно для большинства поликлиник и больниц.
По словам Эдуарда Гаврилова, в докладах чиновников от медицины все больше про победы и позитивные тенденции, а людей возмущают огромные трудности, трепка нервов при получении своевременного и качественного лечения. Вот пример: громко рапортуют об успешной оптимизации здравоохранения. Однако, по глубокому убеждению моего собеседника, здесь не все благополучно. За проведение серьезнейшей реформы взялись кампанейски, без тщательной подготовки, не советуясь с жителями, игнорируя их мнение.
— Порой кажется, что главная цель — побыстрее сократить сеть медицинских организаций, количество коек в больницах, а также численность врачебных, сестринских и санитарских ставок, не принимая во внимание плотность, возрастной состав населения и транспортную инфраструктуру в регионе, — считает Гаврилов. — Закономерным следствием такой непродуманной оптимизации стало снижение доступности медицинской помощи...
В прошлом году количество посещений пациентами врачей, включая стоматологов, а также оказание помощи на дому, сократилось, по данным Росстата, на 51,7 млн. Кто-то объясняет, что теперь к нам пришла цивилизация, меньше стало необоснованных посещений. Еще говорят, мол, здоровье россиян улучшается, не нужно так часто ходить в поликлинику. Однако ряд авторитетных специалистов считают, что главная причина в другом и она очевидна: попасть к врачу, особенно к специалисту, все труднее. Между прочим, в Ленинградской области, где доступность медпомощи выше, к докторам, по не опубликованным пока данным Росстата, обращений в прошлом году было на 330 тысяч больше, чем в 2015-м. Похожая картина в Татарстане (посещений врачей — на 705 тысяч больше), Пензенской, Омской областях. А вот в Москве этот показатель уменьшился почти на 27 млн, в том же Пермском крае — на 769 тысяч, в Приморском крае — на 770 тысяч. Как говорится, факт для размышлений.
Сторонники реформ удивляются, почему многие жители (конечно же, неразумные) критически относятся к оптимизации, которая, как неоднократно объявлялось, затеяна как раз для блага пациентов и позволяет получать более качественную медицинскую помощь. Между тем понять недовольных пациентов не так уж сложно.
Наши люди на такси ездят
Вот, к примеру, очень пожилой житель центра Москвы, перенесший сложнейшую онкологическую операцию, мучительную химиотерапию. Он благодаря искусству врачей выжил и наблюдался в своей районной поликлинике, расположенной недалеко от дома. Онколог хорошо знал и его, и других своих пациентов, которым уделял немало внимания. В поликлинике было большое отделение онкологии, несколько врачей-подвижников, опытные сестры, кабинет химиотерапии, дневной стационар. Но в ходе оптимизации отделение ликвидировали.
Теперь 5 тысячам тяжелобольных людей надо ехать из центра Москвы за 8 км от дома на Бауманскую улицу в онкодиспансер № 1. Сил у многих совсем нет, а такси — недешевое удовольствие. Запись к онкологу производится на две недели вперед, тогда как в районную поликлинику можно было прийти хоть назавтра. Далее. В диспансере врачи меняются. Да и сам прием у незнакомого онколога длился, как рассказал мне один из стариков, минуты три-четыре, не больше. В завершение приходится снова вызывать такси, чтобы по пробкам прорваться к дому... Я не стал спрашивать у измученного человека, доволен ли он такой оптимизацией: ответ понятен заранее.
Кстати, не только онкологическое отделение, но и многие узкие специалисты переведены из той же раскассированной поликлиники, ставшей филиалом, в другую, находящуюся на расстоянии 4 км. Теперь жителям близлежащих кварталов, чтобы получить направление, например, к кардиологу, нужно сначала записаться на прием и прийти к терапевту в бывшую районную. Если удастся получить заветную бумажку (это не очень просто), то готовься к нелегкой поездке на городском транспорте...
— В прошлом году число госпитализированных пациентов в стране сократилось на 147 тысяч человек, в том числе сельских жителей — на 60 тысяч, — продолжил Гаврилов. — А в целом с 2013-го стационары приняли на полмиллиона больных меньше. Главная причина не в том, что более эффективно начало работать первичное звено. Дело опять-таки в снижении доступности медпомощи, вызванной поспешной оптимизацией здравоохранения. Критика раздается в адрес региональных властей, потому что они проводили эти реформы в субъектах Федерации. Но и Минздрав РФ должен разделить с регионами ответственность за просчеты, ибо к началу реформ не была подготовлена всесторонне продуманная методологическая база.
Профилактика тоже хромает
Еще одна негативная тенденция, вызывающая тревогу у моего собеседника, — резкое сокращение комплексных профилактических медосмотров детей: в прошлом году — на две трети. Немудрено, что дети стали чаще болеть.
В мае нынешнего года фонд «Здоровье» провел большой опрос среди 6 тысяч медработников из 85 регионов о последствиях оптимизации, продолжавшейся в прошлом году и в I квартале нынешнего. Три четверти респондентов (медработников!) заявили, что эти мероприятия привели к снижению доступности медицины для населения, две трети опрошенных указали на рост объема платных услуг в государственных медорганизациях. Нагрузка на врачей резко возросла, и это сказывается на качестве оказываемой помощи.
— Потогонная система, — сетует руководитель фонда «Здоровье», — снижает интерес докторов в первичном звене. Нередко работают на полторы-две ставки. Не хватает онкологов, хирургов, офтальмологов. Дефицит одних только участковых терапевтов, врачей общей практики и педиатров составляет 22 тысячи. В регионах, куда выезжали наши эксперты, в некоторых медицинских организациях укомплектованность кадрами составляла 50-60%.
Драматическая ситуация складывается на селе: обеспеченность врачами здесь почти втрое ниже, чем в среднем по стране. А смертность существенно выше, чем в городе. Это очень опасный перекос.
Явно недостаточны, по словам Эдуарда Леонидовича, меры по первичной профилактике заболеваний. За четыре года на четверть сократилась посещаемость докторов гражданами пожилого возраста. Средние по стране цифры снижения смертности и увеличения продолжительности жизни как бы успокаивают, маскируют острые проблемы. Но они есть, и решать их нужно не мешкая. В 2016-м в рейтинге стран мира по эффективности систем здравоохранения, составленном агентством Bloomberg, Россия заняла последнее, 55-е место.
