Труд: «Отдайте сына»

Главная Жизнь 00:46 11 Марта 2010 3171

«Отдайте сына»: у мальчика оказалось три отца

У Вовки было аж три отца. Причем биологический отец был единственным, кто на него не претендовал

Плакида Александра

Напечатать

Отдай мне сына! — ломился мужчина в дверь частного дома.

— Верните братика! Вова, это мы! - кричали под окнами два мальчика и девочка.

Двое старших подсаживали младшего - карапуза лет трех - к открытой форточке.

Соседи из дома напротив увидели «визитеров» первыми, но поначалу не придали им значения.

— Когда возле дома семьи Соколенко припарковалась белая тонированная «шестерка», мы подумали: к Андрею опять гости приехали, - говорит Светлана, которая живет в доме напротив.- Они ж такие компанейские, и Вовка, сын его, всем гостям стихи читает. А вон оно как - каким кошмаром обернулось!

Когда из машины вышли высокий поджарый мужчина-горец и трое детей, никто ничего не заподозрил. Детки - трехлетний мальчик и два школьника, мальчик и девочка, — все как один были похожи на отца. Но гостей в дом почему-то не впустили. И вместо того чтобы откланяться, визитеры вдруг повели себя крайне агрессивно: попробовали выбить дверь, а потом стали ломиться в окна. Поднялся страшный шум.

Тут же захлопали двери соседних домов - самые смелые жильцы улицы Цветочной выскочили наружу, остальные наблюдали за сценой сквозь оконные занавески - мало ли что.

Заметив внимание, кавказец свистнул детям - все четверо сели в машину и уехали.

Но ненадолго: С тех пор белую «шестерку» здесь стали видеть регулярно.

— Мамочка, не отдавай меня! Я боюсь, что он придет снова!- каждый вечер четырехлетний Вова плачет навзрыд, боясь оставаться один в комнате. Мама Таня пьет успокоительные, папа Андрей не спит по ночам - ждет. Прогулки мальчика теперь ограничены забором огорода. Дальше - ни шагу. В детский сад Вовку водить перестали - страшно.

…Началось все три года назад. Татьяна и Андрей Соколенко зашли в дом ребенка «Машук» узнать, как можно усыновить сироту. На детской площадке гуляла младшая группа. Казенные штанишки и кофточки. Одна мама на всех - в белом халате. Тот день Татьяна Соколенко вспоминает со слезами.

— Я думала, возьму девочку лет полутора: девочки ближе к матери. А когда увидела мальчика, забыла обо всем. У него такие глазенки были грустные.

— К нему никто не приезжал, никаких вестей об отце и матери, - рассказывает Алена Самарина, медсестра дома ребенка. — А отказались, наверное, потому, что ребеночек больной родился. Сказали вроде, что он никогда ходить не будет.

— Не будет и не будет. Зато наш, родной, - говорили между собой Соколенко, таская Вовку на руках по реабилитационным центрам и профессорским кабинетам.

— В медицинской карте, которую нам дали в доме ребенка, было написано, что беременная мать пыталась избавиться от плода с помощью раствора окситоцина, - вспоминает Татьяна.

Вопреки всем диагнозам Вовка пошел! Сейчас мальчик ничем не отличается от сверстников. Ласковый, домашний.

Баба Шура, на чей 86-й день рождения мальчишка появился в семье Соколенко, вмиг помолодев лет на 20 и забыв про больные ноги, каждое утро торжественно и гордо провожала внука в садик.

— И вот иду я один раз, выхожу из калитки-то сада, Вовку уже там оставила, а сама за молоком иду - бидон взяла дома пустой, и подходит ко мне такой мужчина молодой. Высо-о-кий. Спрашивает: «Мальчик этот — Соколенко» Да, говорю, наш, Соколенко. А он же больной вроде, говорит, с ногами что то, инвалид. Что вы, говорю, попробуйте его догнать! Я уж, старая, не справляюсь... И ушел. Вишь оно как: только спросил: «А он нормальный? Ноги ходят?» И все, исчез.

Визит почтальона принес беду. Это была повестка в суд: мужчина, который расспрашивал у бабушки про Вовку, оказался его родным отцом и теперь требовал забрать сына из приемной семьи.

— Как?! — только и пронеслось в голове у Татьяны.

— Ни за что!- медленно произнес Андрей.

Истцом по делу о признании усыновления Вовы недействительным был Завен Налтакян, житель поселка Пятигорский соседней Кабардино-Балкарии. Суд кровной родне отказал. Тогда Завен добился в прокуратуре города Железноводска другого решения: вернуть ребенку фамилию биологических родителей и отдать его в семью, в которой он не жил ни дня своей маленькой жизни.

Решение: «Ребенка изъять и передать Завену Налтакяну». Как приговор.

Татьяна Соколенко в спешке собрала самое необходимое и бежала с Вовкой из дома. Скиталась по друзьям. А Завен все продолжал ездить к дому Соколенко.

— Говори, где жена, все равно найду, где она прячется! - кричал он на всю округу, и от его голоса звенели оконные стекла.

На правах кровного, а теперь еще и законного отца Завен подал на мать с сыном в розыск. О том, что заведено дело о «похищении» ребенка, Андрея Соколенко успели предупредить бывшие сослуживцы. А после ночной SMS - «Бери семью и убегай, у него есть покровитель» - ближайшим самолетом Татьяна с мальчиком покинули город.

Андрей Соколенко остался бороться за ребенка.

Потеряв счет ночным сигаретам, он обдумывал: почему не кровная мать борется за их Вовку, а Завен? Почему она так и не приехала увидеть мальчика? Андрею вообще казалось странным, что в маленьком городе, где все друг друга знают, семья Налтакян нашла сына, только когда тому исполнилось уже четыре года. И эти расспросы у бабушки, не инвалид ли Вовка, не давали Андрею покоя.

Ответы он поехал искать в соседнюю Кабардино-Балкарию. На машине до поселка Пятигорский полчаса езды.

В самом центре Пятигорского в огромном кирпичном доме живет дружная семья Налтакян. Сам Завен, красавица жена, трое детей и многочисленные родственники. К дому пристроен продуктовый магазин «Радуга». Но так все выглядело лишь на первый взгляд:

— Завен этот - бандит, - хором заговорили односельчане. - Как только он здесь поселился и магазин открыл, все наши продуктовые лавки или закрылись, или сгорели. Подозрительно это, если не сказать хуже. А жену он вообще из дома не выпускает, не видит ее никто. А так она русская, Ириной зовут. Такая девка хорошая была - умница-красавица, зачем с ним связалась? Уже года четыре он из дома ее не выпускает. А ведь у нее и жених был - Вася из нашего поселка.

Когда Андрей зашел в «Радугу», за прилавком стояли старшие дети: дочь и сын Завена, чернобровые, жгуче-кареглазые ребята. «А Вовка-то светленький», - успел только удивиться Андрей, как за спиной появился Завен.

— Я на тебя сейчас собак спущу!- взревел рослый кавказец и схватился за кобуру пистолета. - Уезжай!

— Давай лучше поговорим?!- попытался поговорить по-мужски Андрей. - Зачем тебе ребенок? Ты же отказался от него!

— Я не знал, что он выжил! Жене в роддоме сказали, что мальчик мертвый. Потом только выяснилось, что он больной. А теперь я вижу — здоровенький он…

— Но как ты нашел нас? Как узнал про Вовку?

— Нам пришел повторный запрос на усыновление, когда вы документы оформляли. Я не знал! Это моя кровь! Это позор рода: мой сын в чужой семье! Отдавай лучше по-хорошему! Где твоя жена? Где ты прячешь моего ребенка?

Поговорить не получилось - мужчин разняли посетители магазина.

Андрей Соколенко вернулся домой и подал встречный иск в суд. Но тут случилась новая напасть: один за другим отказывались от своих показаний свидетели...

— Вы же понимаете, мне еще жить здесь. И потом, у меня дети, - мямлил очередной свидетель и старался не смотреть Андрею в глаза.

А ведь еще недавно эти же люди рисковали служебным положением, торопясь оформить усыновление Вовы.

Суд опять встал на сторону Налтакяна: «Удовлетворить требования ответчика, Налтакяна Завена Володяевича, и назначить судебно-психиатрическую экспертизу обоим семьям - Налтакян и Соколенко».

Никто из семьи Налтакян в положенный срок на экспертизу не явился.

— Я и так, без ваших экспертиз, знаю, что я нормальный, - оскорбился Налтакян. - У меня уже двадцать лет водительские права, и в моей нормальности никто никогда не сомневался.

В день суда все были собраны и готовы ко всему. Но такой развязки не ожидал никто: ни сторона истца, ни сторона ответчика.

Главврач роддома города Пятигорска, единственный свидетель со стороны Соколенко, без колебаний отвечала в суде:

— Женщина обратилась в Пятигорский родильный дом в период родов, родила вечером, а утром покинула родильный дом, оставив заявление об отказе от ребенка в двух экземплярах - как от себя, так и от отца. Ребенка, - главврач читает по отказному заявлению, - мать назвала Владимир Васильевич Хахонин.

Так, почти случайно, и выяснилась правда…

Андрей Соколенко смутно вспоминал: так вот о чем судачили в поселке Пятигорский, будто был у жены Завена Ирины до замужества жених, и звали его как раз Василий. А Хахонина — это девичья фамилия Ирины. Мысли путались, но Андрей уже догадался.

Глаза Завена наливались кровью:

— Значит, не о сыне она тогда плакала. Ну, придем домой…

Он развернулся и посмотрел в дальний угол зала — там сидела скромно одетая женщина, блондинка с правильными чертами лица. По взгляду мужа она поняла: обман и измена раскрыты. Она начала рыдать в голос - тоскливо и отчаянно. Но всем в зале суда было понятно: она плачет не о сыне.

— Учитывая результаты судебно-психиатрической экспертизы приемной семьи и более детальное расследование обстоятельств дела, суд принял решение: в иске Налтакяну отказать в полном объеме.

— Мамочка, судов больше не будет - спросил на весь зал Вовка.

Вот это кино

Борьба родных и приемных родителей за ребенка — один из заметных сюжетов в кино. В картине «Маска Зорро» 1998 года рассказывается о том, как испанский губернатор отправляет своего противника дона Диего-Де Ла Вега в тюрьму и воспитывает его новорожденную дочь как собственную. Оказавшись на свободе через 20 лет, Де Ла Вега должен не только отомстить врагу, но и завоевать свою дочь. Дочь мечется между двумя отцами — благородным родным (Энтони Хопкинс) и негодяем приемным, которого по-своему любит.

Похожая сюжетная линия есть в мюзикле 2007 года «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит». В нем судья Терпин отправляет на каторгу парикмахера Бенджамина Баркера, оставив себе воспитывать его дочь Джоанну. Однако в отличие от «Маски Зорро» счастливого воссоединения отца и его дочери не происходит. Обезумевший цирюльник едва не убивает родную дочь, не узнав ее. Еще один фильм, рассказывающий о сложных взаимоотношениях родных и приемных родителей, - «Цыпочки» Азии Ардженто 2004 года.

Когда главному герою картины Джеремии исполняется 7 лет, появляется его родная мама, которая забирает мальчика из приемной семьи. Так из благополучного дома Джеремия попадает на придорожную трассу, где его мать занимается проституцией. Но, несмотря на все ужасы, с которыми ему придется столкнуться, в финале картины Джеремия по-настоящему полюбит свою мать.

Родителей выбирают!

Никто не заменит ребенку родных родителей, кроме: приемных. Именно такой парадокс удалось сформулировать сотрудникам из Университета штата Индиана в результате проведенного исследования, в котором приняли участие 13 тысяч американских детей-первоклассников. Изучив данные по ним, ученые установили, что неродные родители гораздо больше читают книги своим чадам, чаще делают с ними домашние задания, играют в подвижные игры и разговаривают о тревожащих их проблемах.

Приемные мамы и папы более активно вовлечены во внеклассную работу в школе, стараются больше ходить с детьми в кино, театры и на концерты. Кроме того, они стремятся завтракать, обедать и ужинать вместе со своими детьми, а также ходить с ними на церковные службы. «Феномен объясняется тем, что усыновившие ребенка люди постоянно слышат о том, что будут „ненастоящими“ родителями, и подсознательно хотят доказать, что это не так, — утверждает один из авторов исследования социолог Брайан Пауэлл. — Такие родители отдают себе отчет в том, какие перед ними стоят преграды, и стремятся преодолеть их».

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 11782

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...