Труд: ВЫШИВАЛЬЩИЦА

Главная Жизнь 01:01 11 Октября 2002 218

ВЫШИВАЛЬЩИЦА

В маленькой квартирке везде - салфеточки, скатерки, кружевные наволочки. На самой Любови Никифоровне - кофта, связанная, так и хочется сказать, ее руками. И самая большая гордость - ковер с изображением Кремля. Лишь при ближайшем рассмотрении понимаешь, ч

Рак Любовь

Напечатать

Ее часто видят на улицах хакасского поселка Белый Яр - ездит на коляске. Такие средства передвижения для увечных, на маленьких колесиках, вровень с землей, иногда показывают в фильмах о послевоенном времени. Пока был жив муж, он ее в инвалидном кресле катал, теперь приходится обходиться самой. В том числе и на жизнь зарабатывать, потому что маленькой пенсии никак не хватает. Вяжет и вышивает на заказ - с гордостью показала маленькую шапочку в стиле ретро, будто из эпохи Веры Холодной, ажурную жилетку, теплую кофту. Кто расплачивается деньгами, кто просто продукты приносит - ей все сгодится. Недавно удалось даже мебель обновить, купила в рассрочку диван, тумбочку под телевизор - хотя в магазинах сейчас кредитов не признают, вперед деньги требуют, ей пошли навстречу. И Любовь Никифоровна расплатилась вовремя.
А вот телевизор как не работал, так и не работает, мастера говорят: проще выбросить, чем чинить. И пол в комнате только наполовину выкрашен, потому что краска кончилась. Да ничего - она и с этим справится, мир не без добрых людей. Две давние и верные ее подруги - Галина Матвеевна Ерошкина из собеса и заместитель главы Алтайского района Татьяна Николаевна Раменская - никогда не бросят. Даже обеды готовить помогают, ремонт сделали и лже-опекунов, чуть было квартиру не оттяпавших, отвадили. Это жилье, кстати, досталось ей просто чудом. Когда они с мужем больше двадцати лет назад переехали в Белый Яр к ее отцу и встали в очередь, то оказались 190-ми. Могли бы так всю жизнь прождать, но получили квартиру на следующий год - потому что Любовь Никифоровна обратилась за помощью к Раисе Горбачевой.
- В 1991 году мы ездили в Биробиджан, - рассказывает она, - и там я своей родственнице, тете Маше, пожаловалась, что жить негде, родной брат не жалует, даже отца отправил в дом престарелых. А она мне вдруг говорит: "Люба, что ты мучаешься, у нас же есть родственница в самой Москве - Раиса Максимовна, напиши ей". Оказалось, моя бабушка и мать Горбачевой были сестрами, я об этом даже не подозревала. И все понять не могла, почему мне постоянно приходят посылки из Москвы - вещи и для меня, и для мужа. Видно, это она и присылала, хотя никаких писем или записок не было. И я решилась: написала Раисе Максимовне, отправила фотографию. Тут-то сразу меня вызвали и предложили выбрать квартиру.
Подбирали жилье долго. Не потому что привередничали - ведь Любовь Никифоровна физически не может подняться по лестнице. А мужу, Анатолию Ананьевичу, обморозившему ноги на БАМе, постоянно носить ее на руках было тяжело. Наконец, поселились в маленькой, неказистой квартирке - зато на первом этаже, и прожили здесь счастливо 20 лет. Что их могло связывать - бравого строителя-монтажника, высокого и пышноволосого красавца, и женщину-калеку - не всякому дано понять. Они и сами этому обстоятельству удивлялись. "Надо же, - бывало, говорил он ей, - я со здоровой женой прожил 5 лет, развелся и ушел, а с тобой мы так давно вместе, и все у нас хорошо".
Познакомились они в соседнем Минусинске, там, в доме инвалидов, она пробыла 15 лет - после смерти матери ушла из дома, не захотев быть обузой для мачехи. Анатолий ее почему-то заметил - может, оттого, что душа маленькой женщины оказалась очень щедрой, и потом всегда и от всего оберегал. Работал, кормил семью, возил по всей стране (Кремль, кстати, она по памяти вышивала), гулял с ней, как с маленькой девочкой, и даже вязал на машинке. Эту вязальную машину Любовь Никифоровна после его ухода из жизни отдала - самой до педали не дотянуться. Анатолия Ананьевича два года назад сожгла тяжелая болезнь - рак.
Намного раньше, пятилетней, умерла и их дочь Вероника - здоровая, веселая девочка. Сейчас бы ей исполнилось 22 года. И все могло сложиться иначе, не ходи она в детский сад - кто-то что-то недосмотрел на кухне, дети отравились, десять из них погибли. Как она перенесла этот удар, известно только ей самой. Любовь Никифоровна застывает над фотографией дочери в старом альбоме - смеющаяся рожица, белое платьице, огромный бант - и будто выпадает из этого мира, уходит в прошлое. Но ненадолго. В хрупком, искалеченном теле столько мужества, что его, кажется, не истребить никогда, ни за что.
Она показывает свои творения, сделанные каким-то непостижимым образом, и говорит вдруг, хитро прищурив глаза:
- А вообще-то я сейчас не работаю.
- Почему? - удивляюсь я.
- А потому - в отпуске! - отвечает она и смеется собственной шутке так заразительно, словно сроду знать не знала о несчастьях и бедах. Впереди у нее долгая и трудная зима - на коляске по снегу не наездишься, вот и будет сидеть дома, вязать да вышивать. И удивлять других - здоровых, сытых да все судьбой недовольных.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31794

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...