Труд: БОЖИЙ СТРАННИК

Главная Жизнь 01:01 15 Августа 2002 166

БОЖИЙ СТРАННИК

Вернувшись из своего путешествия, уже не первого и, дай Бог, не последнего, Александр Сергеевич решил подлечиться. Поправляет здоровье в краевой больнице, а когда его оттуда ненадолго отпускают, идет на постой к знакомой старушке. Отлеживается на душистом

Рак Любовь

Напечатать

- Долго-то отдыхать мне нельзя, - говорит Садыков, - мне в Енисейск надо идти. Смешно сказать, на запад страны трижды ходил, а тут рядом, в городе со славной православной историей, ни разу не был. Сначала Енисейск, потом Иркутск - к мощам святого Иннокентия, а потом опять - в сторону столицы. Очень хочу встретиться, поговорить с Патриархом всея Руси Алексием II - это главное.
О паломничестве Александр Сергеевич в свое время немало книжек перечитал. Истории людей, которые пешком ходили не только по всей России - добирались и до Гроба Господнего в Иерусалиме, тронули его до глубины души. Тем более что верующим он стал в раннем детстве, когда исполнилось 7 лет - такое впечатление, будто в тот момент Бог его заметил.
Родился мальчик Саша в Балашихе, тогда еще деревне, маму с папой никогда не видел и ничего о них не знает. Воспитывался в детском доме в поселке Хомяково, в 15 километрах от Сергиева Посада, который в те времена звался Загорском. Как все пацаны, носился сломя голову, играл в войну, лазил по развалинам старой кладбищенской церкви. Пока однажды, обратив внимание на иконы, написанные прямо на камне и кое-где сохранившиеся, он вдруг не остановился.
- Что со мной произошло, я не знаю, сам себе этот вопрос задаю и до сих пор не могу на него ответить. Я как-то резко перестал играть, пошел в деревню и стал расспрашивать о церкви старых людей. Они и поведали мне о том, что недалеко находится город Загорск, а там - Троице-Сергиева лавра и мощи преподобного Сергия Радонежского. Я решил туда попасть и стал убегать - меня ловили, наказывали, запирали, но я выбирался через окно и однажды все-таки убежал. Там, на территории лавры, мне встретились ребята-семинаристы, они обратили внимание, что на мне нет крестика, спросили - крещеный я или нет? А я этого не знал.
Креститься так, сразу, Саша не решился, семинаристы отвезли его в детский дом, где к тому времени его уже разыскивали с милицией. Но он сбежал снова и все-таки прошел обряд крещения, убедившись - ему это действительно нужно. Вновь возвращаясь к братьям-сиротам, прятал на груди маленький крестик, сжимал его в кулаке и очень надеялся, что воспитатели знак Божий не заметят. Крест увидели, пытались сорвать, но Александр не дал этого сделать. В конце концов от Садыкова отстали, позже он уехал учиться в строительное училище города Волоколамска.
Там, рядышком, находился мужской монастырь - он часто бывал в обители, помогал чем мог. А когда учеба закончилась, перебрался в близкий сердцу Загорск и устроился на работу в Троице-Сергиеву лавру. 8 лет управлялся по строительной части, попутно освоил специальности плиточника, кровельщика, бетонщика. Трудился бы и дальше, но здешний рабочий стаж не засчитывался - пошел на завод, чтобы обзавестись хотя бы трудовой книжкой. А потом вообще уехал в Сибирь - о романтике этих мест в связи с многочисленными комсомольскими стройками трубили тогда много и страстно. И хотя Садыков сроду не был ни комсомольцем, ни пионером, тоже решил отправиться в дальнюю дорогу. Приехал в Красноярск во время собственного отпуска - просто так, посмотреть, да так здесь и остался. Устроился на вагоноремонтный завод, именно отсюда в 1992 году совершил свое первое паломничество. Как ни странно, директор предприятия отпустил его, хотя некоторые рабочие крутили пальцем у виска.
- Владыко Красноярский и Енисейский Антоний благословил меня от града Красноярска дойти до града Сергиева Посада с иконой преподобного Сергия Радонежского - в год его 600-летнего юбилея. Поскольку я прошел еще и часть Золотого кольца - получилось около 5 тысяч километров, а в пути я был больше 5 месяцев. Когда выходил из Красноярска, какой-то страх на меня напал, очень тяжело было. Но я читал молитвы и"голову от дурных мыслей старался освободить. Я хотел попробовать испытать себя, знал, что сильно был грешен - никогда не забывал ту церковь, где играл в войну и жег костры, не мог себе простить то, что вытворял в детстве. И я понимал, что иду по грешной земле, молился не только за себя, но и за людей.
С иконой на груди, крестообразным посохом и рюкзаком за спиной он шел вперед, привлекая всеобщее внимание. Машины останавливались, водители вели себя по-разному - одни тыкали пальцем и плевались, другие, наоборот, расспрашивали, предлагали подвезти, подавали еду и воду, готовы были снабдить деньгами. От денег Александр Сергеевич всегда отказывался, дабы не вводить в искушение грабителей - тоже встречались. А питался в основном сырыми овощами, протертыми через терку и сдобренными растительным маслом - с зубами у него проблемы. Еще пил чай - не фабричного производства, все больше травяной, малиновый или смородиновый. Мяса, другую тяжелую пищу Садыков давно практически не ест, может позволить себе разве что бульон из кубиков или пару сырых яиц - от прочих разносолов желудок уже отвык.
От монастыря до монастыря ночует Александр Сергеевич либо в лесу, либо в чистом поле. Теплого убежища не ищет, на постой не просится, считает, у народа и без него проблем хватает, люди слишком часто раздражаются и злятся. Причем чем дальше от Сибири - тем больше. Если повезет, укрывается в стоге сена, если нет - в спальном мешке на земле, даже когда на дворе лютый мороз стоит. Бывало, просыпается - а его всего снегом запорошило. Но это все-таки лучше, чем дождь, от него не скроешься, кусок полиэтилена, который он постоянно носит с собой, спасает плоховато. Конечно, тяжко приходится, но он ведь этих трудностей и искал.
В последнее, самое длинное свое путешествие - на Валаам, Садыков отправился в июле 2000-го, а вернулся только через два года. Хотел еще побывать на Соловецких островах, нес туда икону замученного архиепископа Омского и Тарского Сильвестра - да не судьба. Икону эту ему передали в Омской епархии, просили пронести через всю страну, прикладывать ко всем святым местам и оставить на вечное хранение в Соловецком монастыре.
В Омской епархии, кстати, Александр Сергеевич побывал уже в третий раз, с удовольствием навестил дорогого его сердцу человека - нынешнего владыку Омского и Тарского Феодосия. И в третий раз встретился с матушкой Варварой, отшельницей, живущей в здешних лесах. Раньше матушка была учительницей - имела звание заслуженного учителя РСФСР, служила директором школы. А потом на склоне лет ушла от мирской суеты, построила собственными руками часовню на поляне и начала возводить женский монастырь. Тут о ней в округе прознали - и начали наезжать добровольцы, привозить строительные материалы. Так что теперь монастырь с Божьей помощью уже действует, а матушка Варвара по-прежнему здравствует, хотя ей уже 85 лет. Она Садыкову на память кружку подарила, он ею очень дорожит, несмотря на то, что кружка эта самая обычная - пластмассовая.
Там же, в Омской области, у села Кулачье есть еще одно примечательное место - Свято-Никольский мужской монастырь. Именно сюда владыко Феодосий призвал молодых людей исцеляться от белой чумы. Сегодня в подсобном хозяйстве монастыря, на полях работают 75 бывших наркоманов - в основном ребята, девушек среди них мало. Трудятся с молитвой, говорят, что нашли здесь покой, хотя там, в миру, им не могли помочь никакие врачи.
Самым тяжелым отрезком пути оказалась Карелия - странник до сих пор Бога благодарит, что жив остался.
Садыков уже вышел за Петрозаводск, когда на машинах его догнала стая подростков, скорее всего, наркоманов. Они рассчитывали поживиться деньгами или чем-то ценным - вытрясли рюкзак, забрали два свитера и теплые носки. А потом паломника начали избивать, пинать ногами: сломали два ребра, выбили последние зубы. Он лежал у заброшенной дороги несколько дней - шел дождь вперемежку со снегом. Потом заставил себя подняться, побрел в лес, присел под деревом - не спал, а так, дремал.
- Сначала я вдруг услышал какой-то треск, поднял голову - и вдруг увидел волков. Не помню, как бросил рюкзак, быстро залез на дерево, содрал кожу, но в тот момент этого даже не почувствовал. Я весь дрожал, страх у меня был, не скрою. Сидел и часа четыре читал молитвы, было даже впечатление - Господь не слышит. Волки разодрали рюкзак, что-то съели, а потом стали кружить вокруг и на меня все время посматривать. И тут я случайно неловко задел иконой о дерево - она была у меня на груди, от нее откололось маленькое стеклышко и упало вниз. Один волк подбежал, понюхал - и через некоторое время все они ушли. Этот осколок от иконы Христа Вседержителя я сохранил.
Из проклятого места он все-таки выбрался, хотя вместо 35 километров в день, как обычно, мог проходить только 15. Когда вышел наконец на оживленную автотрассу, его тут же подобрал добрый водитель и без разговоров отвез в больницу. Садыков добросовестно отлежал на койке 10 дней и отправился дальше. Несмотря на то, что врачи не велели ходить еще месяца полтора. Решил: до Валаамского монастыря уже рукой подать, там и отдохну. Однако впереди было Ладожское озеро, попасть на остров зимой можно было только на вертолете. Пришлось просить помощи у отца Александра с Валаамского подворья - ему собрали деньги на билет. Главное, что поразило Александра Сергеевича в святом месте, - очень много бомжей, которые не хотят ни работать, ни куда-либо уезжать, живут припеваючи за счет монастыря. Паломник передохнул с недельку, исповедовался, причастился, приложился к святым мощам, да и отправился в обратный путь - в Петрозаводск. Собирался оттуда податься на Соловецкие острова, но владыко Мануил, посмотрев на его плачевный вид, благословения не дал.
- Я прошел больше 8 тысяч километров, и за время пути каблуки и подметки на сапогах, которые подарил мне один военный летчик, менял 8 раз. Много было разного - тяжелого и светлого. Но одна встреча запомнилась особенно, от нее осталось и радостное, и очень печальное ощущение. Она произошла у города Коломны, когда я вышел из мужского монастыря и двигался в сторону Москвы. Ко мне подбежал маленький мальчонка и попросил хлеба, сказал, что очень хочет есть. Он жил рядом, в какой-то траншее, среди труб, не знал толком, где находятся его родители. Я достал яблоки, вареные яйца, пирожки, хлеб, все это мне дали в монастыре. Он почему-то начал с яблока, а потом кусал, торопясь, то одно, то другое. И этот мальчик мне сказал: "Нам надоела такая больная жизнь", - то есть не о себе сказал, а обо всех детях, за весь детский мир. А потом он взял мой посох двумя руками - тот выше его в два раза, прошел со мной несколько метров и попросил взять его с собой. Я ответил, что не могу, потому что нельзя перекладывать мои трудности на этого несмышленого, голодного мальчугана. Я поступил по-другому, хотя до сих пор не знаю, имел ли я на это право, - я надел на него крестик. И он долго-долго смотрел мне вслед...
Вспоминая, Александр Сергеевич не может сдержать слез. Кажется, этот мальчик напомнил ему его самого - того, семилетнего, сжимающего маленький крест в детском кулачке.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31817

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...