О том, что сегодня происходит за глухими монастырскими стенами, мы знаем мало даже в наш бурный информационный век. Куда больше слухов, особенно после публикации «Исповеди бывшей послушницы», где одна из обителей показана чуть ли не тюрьмой. Полны откровений и книги монахини N, пишущей без прикрас, но с совершенно иной интонацией. Наш корреспондент встретилась с их автором — игуменьей Богородице-Рождественского монастыря матушкой Феофилой.
В 10 минутах езды от райцентра Кондрово находится Богородице-Рождественская девичья пустынь, получившая статус монастыря в 1995 году. А прежде тут стоял разоренный храм. В советские времена в нем хранили зерно и показывали фильмы, а в 42-м немцы устроили лазарет. Потом, уже после хрущевской оттепели, храм открыли, и близ него стали селиться возвращавшиеся из ссылок монахини. А в 90-х прислали сюда пять насельниц со старшей сестрой Феофилой (Лепешинской) — той самой монахиней N.
Вспоминать то время им тяжело. Начали они потихонечку строиться, ремонтировать храм, но все было в таком запустении, что порой опускались руки. Однако правду говорят: глаза боятся, а руки делают. Хотя временами так тяжко было, что восстановление монашеской жизни казалось делом просто непосильным, неподъемным.
«Помнится, когда в 2007-м сгорел наш новый корпус, который мы поднимали по бревнышку, казалось, все, этого не пережить, — вспоминает матушка Феофила. — Сестры рыдали, а я и слезы проронить не могла, вся будто закаменела внутри. Но вскоре сестра Ольга серьезно заболела. Мы с месяц о ней молились, хлопотали, и скорбь о пожаре растворилась, исчезла».
Сейчас пустынь не бедствует: кирпичные корпуса, сад. Гости удивляются: сколько вы тут понастроили. А она им в ответ: «Господь каждого наделяет ношей посильной».
А еще у матушки Феофилы талант к книгам. Пишет она о пережитом, сокровенном, делится мыслями о монашестве. Так, в «Плаче третьей птицы» она рассказывает о том, откуда сегодня берутся насельники, как экономически выживают обители, какие трудности — нравственные, психологические, житейские — приходится преодолевать послушнице. А в книге «Дерзай, дщерь!» в яркой и острой форме, без всякой елейности, исследуется место женщины в христианстве...
После революции в России вообще не оставалось женских монастырей. Так что многое сегодня, век спустя, приходится переосмыслять или открывать заново. Между тем русская культура вышла из монастырей и явилась той закваской, которая сформировала национальную ментальность, начисто изменить которую, при всем старании, не смогли ни большевики, ни постмодернисты. Суть ее — сбережение добра, хоть в большом, хоть в малом.
Вот, скажем, такая особенность Богородице-Рождественской пустыни, как кошачий приют. У сельчан ведь топить новорожденных котят и за грех не считалось. Монахини же стали малышей спасать, выхаживать, потом пристраивать. И теперь кошки разных мастей и характеров разгуливают по двору, сидят на крылечках. Уход за четвероногими питомцами — в числе сестринских послушаний, как и работа на ферме, и в трапезной.
Кстати, готовят здесь необычайно вкусно, столь отменного хлеба, творога, молока и сметаны доселе отведать не доводилось.
Матушка Феофила делит людей на тех, которые хотят в первую очередь наслаждаться жизнью, и тех, кто ищет ее смысл. Почему она сама ушла в монастырь? Никаких встрясок вроде несчастной любви не было. Зато была пустота. «Я не понимала, зачем живу, для каких целей. А после крещения все встало на свои места», — объясняет она мне.
Книги матушки есть в обычных книжных магазинах, чему она рада: «Я против демаркационной линии, чтобы церковные книжки — только в лавку при храме. Иначе как мы найдем друг друга?»
В монастыре хранится чудотворная икона Божией Матери «Ломовская». В 1997-м ее украли, а через два года она чудесным образом вернулась. Со всей округи люди собрались, вдоль дороги множество автобусов, машин, праздник великий — так радовались возвращению святыни. Ну не чудо ли?
Хотя, как уверяет матушка Феофила, вся наша жизнь полна чудесного. Мы просто к этому привыкаем, не вглядываемся, когда все здоровы, и в семье мир, и все хорошо. А вот это чудо и есть! Всякое благо — чудо...
