Федеральная служба безопасности (ФСБ) сняла гриф секретности с дела адмирала Александра Колчака. Этого добился житель Петербурга Дмитрий Остряков. Ещё в сентябре горожанин обратился к силовикам с запросом о рассекречивании. Он узнал, что фрагменты материалов дела уже озвучивали в Смольнинском суде Питера по поводу установки памятной таблички с изображением адмирала. Тогда, напомним, стараниями ностальгирующих по советскому прошлому коммунистов, доску всё же демонтировали.
Остряков недолго радовался якобы рассекреченному делу Колчака. В Центральном архиве ФСБ сообщили: доступ к делам репрессированных, но не реабилитированных лиц ограничен. А на практике и вовсе закрыт.
«В законах вообще нет запрета на ознакомление с делами в зависимости от того, были ли люди реабилитированы или нет»,— сказал «Коммерсанту» зампред совета центра «Мемориал» Никита Петров. По словам эксперта, суды отказывают в запросах на основании п. 5 приказа Минкульта, МВД и ФСБ от 25 июля 2006 года №375/584/352. И хотя закон не регламентирует доступ к делам нереабилитированных, в документах значится следующее: в ответ на обращение граждан по поводу нереабилитированного лица «выдаются справки о результатах пересмотра». «Мемориал» пока не смог получить материалы на людей, которым отказали в реабилитации. По словам Петрова, ФСБ уходит от ответа на вопрос в какой ситуации материалы на нереабилитированного человека могут быть открыты. По закону документы с личной тайной могут быть обнародованы через 75 лет после создания, а гостайна хранится за семью печатями 30 лет, если не продлевается по острой необходимости.
Согласно оценкам историков, сотни тысяч репрессированных до сих пор не реабилитированы, и узнать что-то о них не представляется возможным. Если, конечно, не случится прецедент Колчака: он мог бы сдвинуть эту глыбу.
Перспективы ознакомиться с делом адмирала и материалами других лиц без реабилитации довольно туманны, сообщила газете «Труд» юрист «Команды 29» Дарьяна Грязнова. Правоприменительная практика не внушает оптимизма, сказала она. «Есть порядок доступа к материалам дел: родственники и сами репрессированные могут ознакомиться с ними в случае реабилитации. Увы, положение не распространяется на тех, кому в реабилитации отказано. Суды трактуют дела так, что даже близкие осужденного не могут ничего получить. Хотя существует 29 статья Конституции о доступности информации и законы о праве получать архивные документы», - рассказала Грязнова.
Позиция Центрального архива ФСБ такова: мы не знаем, что случится, позволь мы кому-то ознакомиться с материалами дел. Внятных объяснений не следует, говорит юрист. Часто документы о репрессиях засекречивают повторно. Побеждает консервативный тренд, а политической воли его изменить пока нет. В 1999 году Забайкальский окружной военный суд отказался реабилитировать адмирала. В 2001 году Военная коллегия Верховного суда не стала опротестовывать это решение. По мнению инстанции, большевики приговорили Колчака к расстрелу за организацию военных действий против Советской России и репрессии к мирному населению. Как полагает Грязнова, здесь была типовая история: суд просто не исследовал в полной мере документы и принял на веру позицию прокуратуры. С подобным нередко сталкиваются потомки репрессированных.
Рассекретить по факту материалы дела Колчака мешает политическая составляющая, говорит член комиссии ОП РФ по вопросам развития культуры и сохранению духовного наследия Павел Пожигайло. «И сегодня есть латентный конфликт между адептами «красной» и «белой» армии. Ощутил это на своей шкуре, когда ломались копья вокруг фильма «Матильда». Тогда меня изгнали с поста главы Общественного совета при Минкультуре за, в общем-то, умеренную позицию», - рассказал он «Труду». Сегодня государство опасается реабилитировать Колчака, боится дать о нём больше информации. Тем самым пытаясь избежать раздора в обществе, считает Пожигайло. Но в будущем никуда не уйти ни от материалов по Колчаку, ни от его реабилитации. «Пусть его заслуги до Гражданской войны мотивируют нас увековечить его память. Ленин глубоко неоднозначная личность, но ему хватает памятников, мы относимся лояльно к этой фигуре. Разве Колчак хуже?», - рассуждает Пожигайло. По его мнению, в 1999-м сложнее было бы реабилитировать адмирала: общество ярче помнило советскую пропаганду, сегодня люди смотрят на вещи по-другому.
Александр Колчак известен как один из вождей Белого движения в годы Гражданской войны. До этого времени он служил в войсках царской армии и занимался полярными исследованиями и океанографией. В конце 1918 года Колчак перебрался в Сибирь, там получил статус Верховного правителя России. Армии Колчака контролировали огромную территорию на Урале и в Сибири, но к 1920 году инициативу в противостоянии перехватили большевики. 7 февраля 1920 года Иркутский военно-революционный трибунал постановил расстрелять адмирала. Суда не велось. Значит, Колчак всё же не был осужден. А раз так: стоит ли отказывать ему в реабилитации? Этот вопрос и хочет поднять перед обществом Дмитрий Остряков.
