МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ, РОДИОН ЩЕДРИН: НА ПРОГУЛКИ ПО ТВЕРСКОЙ ТАК МАЛО ВРЕМЕНИ

Главная Жизнь 01:01 21 Октября 2003 180

Встречаясь с ними, каждый раз поражаешься молодости их облика. Они охотно делятся своими секретами на этот счет. Например, Щедрин рассказал, что под влиянием одной умной книжки решил отказаться от шести "вредных" продуктов - сахара, свеклы, риса, картофел

Сергей Бирюков

Напечатать

- Майя Михайловна, Родион Константинович! К сожалению, в последние годы вы не очень часто бываете на Родине: дом в Литве, квартира в Мюнхене... Не уходит ли Россия постепенно из сердца?
Майя Плисецкая: - Что вы, как можно! Это же родная страна, ближе нее ничего нет. Мы, кстати, здесь не просто так. Газета "Аргументы и факты" провела опрос читателей - кому бы они присвоили звание "Национальное достояние России". И триста тысяч назвали мое имя. Вы не можете представить себе, как меня это тронуло... Мы с Родионом сразу приехали, как только об этом узнали.
Родион Щедрин: - При том, что у нас очень насыщенная жизнь. Только что в Амстердаме состоялась премьера моего нового фортепианного концерта, посвященного Белле Давидович в связи с ее 75-летием. Мы с Беллой дружим 54 года, оба учились как пианисты у Якова Владимировича Флиера. Увы, из-за нездоровья она сама не смогла играть, и тогда я вспомнил о молодой пианистке Кате Мечетиной, которая произвела фурор год назад в Москве, за три дня выучив труднейшую сольную программу из моих сочинений. Катя и на сей раз с блеском справилась с задачей, только теперь уже выступила не одна, а с оркестром под управлением сына Беллы - известного в мире дирижера и скрипача Дмитрия Ситковецкого, и ей стоя аплодировал трехтысячный "Концертгебоу" - лучший зал Европы.
- А вы, Майя Михайловна, я знаю, поставили как хореограф мюзикл "Аида" в Японии. Это что, переделка Верди?
М.П.: - Нет, у Верди заимствован только сюжет, и то он переработан. Например, у Аиды там есть брат. Отлично сыгранная роль. А каковы другие персонажи - возлюбленный героини Радамес, ее отец Амонасро... Великолепные актрисы!
- Актрисы?
М.П.: - Ну да, это очень интересная труппа, называется - "Такуразука". Она существует уже 90 лет, и там играют одни женщины - в отличие от знаменитого театра "Кабуки", где только мужчины. Перевоплощение - полное, забываешь, что это девушки. Они великолепно ставят мюзиклы - не хуже, чем в Нью-Йорке на Бродвее. Музыкальная стилистика - "мюзикльная". Но много и традиционно японского.
- Я так понимаю, что и композитор - японец?
М.П.: - Да, притом, видно, хорошо знающий музыку Щедрина и других крупных композиторов. Я там уловила отголоски некоторых мелодий из мюзикла "Двенадцать месяцев", который Родион написал и поставил 15 лет назад в Японии. Честно сказала об этом нынешнему автору. Он слегка потупился: да-да, я изучал...
- По моим наблюдениям, большая часть значительных событий вашей творческой жизни проходит за рубежом.
Р.Щ.: - Не забывайте, все-таки был грандиозный двухнедельный фестиваль в Москве и Питере, посвященный моему 70-летию, - открытие в Большом театре, концерты в Большом и других залах Консерватории, конкурс детей - исполнителей моей музыки из школ столицы... Думаю, любой композитор из самых именитых был бы рад, если бы его так чествовали на Родине. Хотя в связи с моей датой мы с Майей Михайловной действительно уже полтора года на колесах...
М.П.: - В Питсбурге он был признан композитором года...
Р.Щ.: - В Нью-Йоркской филармонии состоялась очень важная для меня премьера оперы "Очарованный странник" по Лескову. Лорин Маазель дирижировал. Пели великолепно, причем по-русски, хотя среди солистов только один тенор - русский... Понимаете, Сережа, возвращаясь к вашей реплике - дескать, живем мы где-то не там, приезжаем недостаточно часто... Это немножко советский подход. Вспомните, где Гоголь писал "Мертвые души" - в Риме. Рахманинов свою самую знаменитую Вторую симфонию сочинил в Дрездене. В Венеции на одном отеле мемориальная табличка: здесь Чайковский создал Пятую симфонию. И никто его потом не упрекал: ай-яй-яй, какого хрена ты в эту Италию поехал...
- Ну да, а тут журналисты вроде меня ему покоя бы не дали и сочинять бы мешали.
Р.Щ.: - Возможно, и это тоже сыграло какую-то роль... Видите ли, так жизнь сложилась. Мы ничего специально не устраивали, не подстраивали. Я с 1976 года член Баварской музыкальной академии, куда меня выбрали тайным голосованием. Мое издательство "Шотт" тоже находится в Германии. И авторские права мои там защищают. И почта немецкая в один день срабатывает, а у нас неизвестно сколько ждать, пока до тебя дойдет оркестровая партитура, корректуру которой ты должен срочно смотреть... Литва тоже не на ровном месте возникла. У Майи Михайловны там мама родилась. И когда 21 год назад она танцевала в Вильнюсе на сотом представлении "Анны Карениной", ей в руководстве республики - тогда еще, между прочим, вполне советской - сказали: а не хотели бы вы, Майя Михайловна, иметь здесь дачу? Она ответила: конечно, хотела бы. Ей пообещали: поможем, по государственным ценам все сделаем... Разумеется, приятно лишний раз прогуляться в Москве по Тверской. Когда была жива моя мама, мы ездили в Россию чаще... Но для прогулок уже нет времени. Вот вернемся в Мюнхен - а через два дня надо ехать в Хельсинки, потому что там презентация книги Майи Михайловны на финском. Это, между прочим, уже двенадцатый язык, на который ее перевели.
- А почему бы Майе Михайловне не организовать в Москве, например, балетную школу, как создала оперную школу Галина Вишневская? Или не возродить конкурс "Майя", с успехом проходивший несколько лет в Петербурге?
М.П.: - Для школы нужна земля и деньги, получить и то и другое очень сложно. Ну а конкурс - он из-за денег и пропал. Из-за их отсутствия. Меня просто обманули. И первый, кто подвел, - это президент Ельцин. Он обещал помощь, мы под это дело заняли денег... Но министр финансов Михаил Задорнов тогда, в августе 1998-го, придержал на столе бумагу, по которой банк должен был нам выдать нужную сумму. А через три дня грянул дефолт, о котором г-н министр вряд ли не догадывался. Он все знал заранее и сыграл на этом. Так можете и написать.
Р.Щ.: - Хотя он по-прежнему слывет большим специалистом по финансам, без конца рассказывает российскому народу по телевизору, как надо правильно жить. Пропесочьте его, чтобы люди знали: он просто изрядный обманщик. Если услышат, как он советует им что-то, пусть подумают: а не лучше ли поступить ровно наоборот?
- А нет ли желания вновь посотрудничать с Большим театром?
Р.Щ.: - Никто не предлагает. Не будешь же с улицы стучаться в дверь.
М.П.: - Родион за последние десять лет написал сорок крупных произведений, все - по заказу из Нью-Йорка, Лондона, Чикаго...
- А из России такие заказы были?
Р.Щ.: - (после паузы) Ни одного.
- О возможности увидеть оперу "Лолита", уже давно известную публике Стокгольма, и не спрашиваю.
Р.Щ.: - Знаете, ее очень хорошо поставили в Перми. Мы с Майей ездили на премьеру, это спектакль настоящего европейского уровня. Очень хочу, чтобы москвичи увидели его на фестивале "Золотая маска"... А еще ездили в Самару, где теперь идут балеты "Дама с собачкой" и "Кармен-сюита".
М.П.: - "Кармен-сюита" в хореографии Никиты Долгушина потрясающая, а какие замечательные исполнители! Провинция часто опережает Москву, которая "ленива и нелюбопытна".
- Майя Михайловна, вы когда-то прославились как страстный критик скудного ассортимента сыров в наших магазинах...
М.П.: - Неужели? Не помню...
- Было-было, лет 12 назад в одном телеинтервью. Сейчас с сырами у нас все в порядке, зато хуже стало с классической музыкой: изживают радио "Орфей", которое в самые трудные, кризисные годы доносило до миллионов слушателей великую музыку. При коммунистах, даже при Ельцине оно жило. А вот теперь стало кому-то неугодно - не находится на него денег. Вся страна увлеченно обсуждает конфликт балерины Волочковой с Большим театром, как будто более важных проблем у российской культуры нет. А об "Орфее" - кстати, когда-то отнесенном Государственной Думой к объектам национального достояния - считанные публикации в прессе (одна из них была на днях в нашей газете).
Р.Щ.: - Мы слышали и даже подписали с Майей Михайловной письмо, где говорится, что нельзя "Орфей" трогать. При том что в одной Москве, наверное, штук тридцать попсовых радиостанций. Так хоть одну надо иметь, по которой можно симфонию Чайковского послушать.
- У вас обоих, что, впрочем, традиционно для русской творческой интеллигенции, непростые отношения с властью. Как относитесь к новому веянию - артисты потянулись в политические партии?.. Та же Волочкова теперь член "Единой России", о чем постоянно сама же "ненавязчиво" напоминает...
М.П.: - Это на самом деле старая мода, у нас в Большом театре все балерины-солистки были в партии. Кроме меня. И сейчас ни в какую партию не хочу. Коллективное мышление мне противопоказано от рождения.
- По-моему, и Родион Константинович никогда не был членом КПСС, хотя занимал пост, который тогда называли номенклатурным, - председатель Союза композиторов Российской Федерации.
Р.Щ.: - А как затягивали - страшно вспомнить. В ЦК вызывали, за рукав тянули так, что я чуть не без пиджака от них вырывался... Потом, во время перестройки, я был народным депутатом, членом Межрегиональной группы со дня ее основания и до конца. И снова разуверился в политике - вернее, в том, что мне надо ею заниматься.
М.П.: - Вообще вся эта групповая дисциплина для меня - катастрофа.
- Даже когда балетмейстер указывает?
М.П.: - Тоже не всегда слушаюсь.
Р.Щ.: - Ну когда Бежар говорит, она слушается.
М.П.: - Мне нужно, чтобы это был абсолютный авторитет. Чтобы я не сомневалась. У меня так: стопроцентно верю либо стопроцентно не верю. Что Бежар предлагает, то я и делаю, даже не анализируя. Из педагогов, кроме Вагановой, вообще такого авторитета не было. Говорили: неправильно делаешь, не слушаешь. А я не слушала, потому что не считала нужным слушать. Так мало людей, в чей профессиональный вкус я верю... Два-три за всю жизнь. В моде - Карден, в музыке - Щедрин. Все! Впрочем, не только в музыке: то, что он мне по балету говорит, я принимаю.
Р.Щ.: - Ну я тебе не говорю - вот тут ногу выше подними...
М.П.: - При чем тут "выше ногу", речь о более серьезных, принципиальных вещах.
- Итак, вы, люди искусства, по-прежнему сторонитесь власти?
М.П.: - Вы знаете, сейчас в России происходит что-то новое. Впервые во главе страны умный человек. Я привыкла, что наверху недалекие люди. И вдруг - интеллигентный, реально работающий, не думающий о том, как побольше себе в карман положить... Я абсолютная, горячая сторонница Путина.
Р.Щ.: - Власть хвалить не принято, немодно. Но в данном случае, оставаясь вне политики, мы оба с Майей Михайловной можем сказать: России наконец повезло.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 19677

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...