Труд: МЕЖДУ ДВУМЯ РОДИНАМИ

Главная Жизнь 01:01 22 Июня 2002 182

МЕЖДУ ДВУМЯ РОДИНАМИ

- Жоржетту? А как же, знаем, - баба Варя явно расположена к разговору. - Она, правда, всегда особняком держалась. Иной раз увидишь, как сын на мотоцикле провез по поселку, - вот и все. Мужик у нее хороший был - не бил... А тоже потрудилась. Вместе со всем

Федосов Александр

Напечатать

Новобранца Ивана Пичевского фашисты взяли в плен в родной Черниговской области. Наступление немцев в августе 1941 года было столь стремительным, что в котле оказались десятки тысяч красноармейцев. Во Францию Ивана отправили не любоваться ее красотами. На одном из островов военнопленные строили укрепления. Четыре года каторжной жизни... Из немецкого лагеря в конце войны украинского парня освободили союзники. Предстояло пройти регистрацию, и Ивана отправили в небольшой приморский город Сен-Серван на западном берегу Франции. Через этот городок текстильщиков во время войны летали немецкие самолеты - бомбили Англию. Никогда не забудет Жоржетта Паскье их угрожающий гул. Но весной 1945 года казалось, что все страдания уже позади. Жоржетта трудилась на текстильной фабрике. Родители - обычные рабочие - жили в небольшом домике.
Как-то вместе с подругами ее отправили на погрузку железнодорожных вагонов. Среди станционного мельтешения Жоржетта заметила истощенного парня, в котором угадала иностранца. Иван Пичевский поначалу очарованно наблюдал за девушками, наконец решился подойти к симпатичной смуглянке. На невообразимой смеси слов попытался выразить свои чувства, но окончательно запутался. По улыбке француженки понял, что она все-таки его поняла. Иван влюбился в Жоржетту, ей тоже приглянулся русский, с которым согласилась погулять по городу.
Она ничего не ведала о далекой стране. Зато рядом был ее Иван, и несколько встреч с ним убедили Жоржетту, что это судьба. Мать плакала, сестры и брат тоже недоумевали: неужели ты поедешь? Однако она была уверена, что уезжает лишь на время. Ведь Иван обещал, что они обязательно вернутся, но если сейчас он отправится в Россию один, то его просто не выпустят обратно. Уже те слова могли насторожить: что это за страна, которая так цепко держит своих подданных? Но любовь сметала преграды, и даже получив отказ на прошение зарегистрировать брак в местном муниципалитете, они не смирились, а отправились в советское посольство в Париже. Здесь им выписали скромную справку и объявили мужем и женой. Осенью 1945 года Жоржетта села вместе с Иваном в поезд и отправилась в Россию.
Поначалу они поселились на Украине, позже Иван нашел работу на станции Холмечи в Брянской области. Небольшой поселок окружен дремучим лесом, и после вольного моря Бретани Жоржетту пугали эти места. Пока не привыкла и не поняла, что люди здесь бесконечно добры, ибо знали цену собственным страданиям. Иван с чувством вины вслушивался в томительные вздохи жены, но выполнить обещание и вернуться с ней во Францию уже не мог. Отечество и не думало давать вольную необычной в российской глубинке чете.
В 1946 году у них родилась дочь Анна. Жоржетта уже не могла жить призрачными ожиданиями, их как-то незаметно затмили материнские заботы. С появлением сына Юрия мечта возвратиться во Францию совсем отдалилась. Затеяли строить дом, положившись на помощь леспромхоза, где работал Иван. Холмечский очаг ничуть не походил на дома в Сен-Серване, а вместо привычных клумб с мимозами у дома красовались картофельные грядки. Жоржетта, которая дома и живую-то корову не видела, научилась доить кормилицу, потом, привыкнув к лопате и вилам, смогла наконец растапливать печку так, чтобы огнем не опаляло волос. Иван, мужик на зависть добрый и почти непьющий, к колхозной работе не допускал. Лишь некоторое время вместе с холмечскими бабами грузила лес в вагоны. Не сетовала на судьбу и тогда, только дивилась их (да и своей собственной) безропотности и долготерпению. Они отвечали сочувствием: куда ж ты, птичка южная, залетела? Дом Жоржетта штукатурила сама, потолок выгладила своими руками...
Тосковала ли о родине? Мечтала ли возвратиться? После рождения в 1963 году сына Ивана эти мечтания казались уже совсем туманными. Хотелось только хоть разок вдохнуть воздух родной Франции. И вот это случилось. С сыном Иваном, когда ему было лишь два года, вырвалась все-таки после двадцатилетней разлуки на родину. Заплатили за временную свободу, то есть за туристическую путевку, целых 900 рублей. Сердце начало трепетать задолго до того, как ступила на милую сердцу землю. А уж когда услышала французскую речь, счастье переполнило душу. Возникли лица, знакомые и одновременно постаревшие. Не увидела лишь самого дорогого человека. Мать так и не дождалась свою Жоржетту, только письма помогали понять, как переживала она за свою нежную девочку. Повидала тогда старшую сестру Мари-Франсуаз и племянниц. Поплакали, вспомнили былое.
Мари-Франсуаз сопереживала сестре вполне осмысленно. Она смогла побывать в Холмечах за несколько лет до приезда Жоржетты на родину. Лесная жизнь, как поняла Мари, была хороша разве что опятами, густые семейства которых поразили ее больше всего. Ведь Франция, даже тронутая войной, была слишком далека от русской нищеты и тогдашнего колхозного крепостничества.
Через десять лет Жоржетте удалось посетить свое отчество во второй раз. Опять вместе с младшим сыном. Они добрались до Сен-Сервана, нашли дом, в котором выросла Жоржетта, но не решились войти в него, потому что там уже жили чужие. Мальчика потрясли иноземные чудеса, он не мог понять, почему дома все иначе. Неужели советские люди не хотят жить в красивых домах, окруженных цветами, и ездить на великолепных автомобилях? Жоржетта и сегодня сокрушается по поводу того, что муж, который всегда хотел купить машину, так и не осуществил свою мечту:
- У коммунистов было, говорит, что-то хорошее, но много - плохого...
Целый месяц вместе с сыном Жоржетта жила во Франции. Она не помышляла стать невозвращенкой, но все определеннее она склонялась к правоте матери, не хотевшей еще в 1945-м отпускать дочь в чужую страну. Возвращение в Холмечи окончательно обозначило, что отныне дорога на родину с каждым годом будет удлиняться, а потом может превратиться и в неодолимую. Еще несколько лет ниточка не прерывалась, старшая сестра присылала с родины весточки, иногда писала и племянница. Но три года назад сестра ушла в мир иной, угасла переписка с племянницами.
Франция недосягаема, родина уже не ждет свою дочь. Тем не менее Жоржетта Паскье никогда не пыталась поменять гражданство, и сейчас у нее вместо российского паспорта зеленокожий документик, называемый видом на жительство. И фамилию она оставила девичью.
В ее жизни хватает причуд, парадоксов. Имя отца - Южен - переделали на русский манер, так что зовут ее теперь Жоржеттой Евгеньевной. За много десятков лет француженка так и не избавилась от грассирующего выговора. Слово "лук" смягчит так, что оно превратится в "люк", а фразу выстроит с чарующей неправильностью: "Я выхожу, оденусь куфайка, посидеть только".
Муж Жоржетты ушел из жизни несколько лет назад. В домике на станции Холмечи она теперь живет с сыном Юрием, которому под 50. Тело плохо слушается Юрия Ивановича, речь порой невнятна, но добродушие светится в глазах инвалида. Он приветливо приглашает пройти мимо привязанных лающих собак (брат Иван, работающий мастером на заводе в Брянске, заядлый охотник), посмотреть на садик, в котором - жаль - так и не удается сберечь от морозов виноградную лозу, которая напомнила бы матери родину. Однако не ностальгией переполнено теперь сердце мадам Паскье, а "просто" болью. Впрочем, лишь сидя на кровати и мучаясь одышкой, она кажется изрядно пожившим человеком. А встанет - легкая, удивительно стройная - и стряхнет сразу половину из своих 78 лет.
Сейчас Жоржетта уже не хочет вспоминать, жалел ли муж о том, что невольно лишил ее родины и не смог, как обещал, после войны вернуться с ней во Францию. Был Иван, была и любовь, и смысл жизни. А сейчас без него жизнь как бы обесцветилась.
- И молитва мне уже не помогает, - смиренно признается Жоржетта, уточняя тем не менее, что остается католичкой. Правда, когда была в храме, уже и не помнит - нет их в этой округе.
Из всей далекой родни бабушку не забывает лишь дочь Анны, живущей в Крыму. Внучка, огорчается Жоржетта, замуж вышла за грека, и вот тоже покинула родину.
- Греция - хорошая страна, там все есть, но девочка сделала ошибку, как я. Мать в одном месте, она в другом.
Несколько лет назад она еще хотела съездить в Сен-Серван, но бедность не позволила: трудовой стаж страна оценила в 700 рублей пенсии. А нынче уже не то здоровье, чтобы мечтать о дальнем путешествии в прекраснейшую из стран. Хотя там много племянников, связь уже оборвалась. Если раньше Жоржетта трепетно внимала всем новостям из Франции и читала книги на родном языке, то теперь сердце уже слабо откликается на вести с родины. Последний раз встречалась с французом, который гостил в соседнем поселке. Как только прослышал о Жоржетте, попросил отвезти его в Холмечи.Фотографировал соотечественницу, а позже прислал бутылку вина, пропитанного солнцем любимой Франции...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 11750

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...