Две сотни произведений живописца, архитектора и сценографа представлены в залах. Художник родился, жил и учился в Киеве, а с 1992 года творит в Москве. Мы встретились с ним в мастерской на Чистых прудах и поговорили о литературе (на выставке представлены иллюстрации художника к повести Андрея Платонова «Котлован»), театре, кино (художник создает свои фильмы и выкладывает их в интернет) и о временах, которые «не выбирают». Между прочим, на столике художника я увидела томик Александра Кушнера, автора знаменитых строк о временах, в которых «живут и умирают».
— Анатолий, какая главная тема выставки?
— Это мои размышления о жизни, литературе и: воспоминания. А вообще выставка состоит из четырех тематических залов. В одном «Янтарная комната», где я показываю свое детство, юность, студенчество — и все это в искрящемся свете. Другой раздел посвящен роману Боккаччо «Декамерон». Еще один раздел — «Тени забытых предков и «Сто лет одиночества».
— Вы знали Сергея Параджанова?
— Да, я бывал у него дома и в Киеве, и в Тбилиси.
— Киев вспоминаете?
— Последний раз был там в 2019-м и тогда понял, что город от меня «ушел». Ходил по родным местам, но они разительно изменились. Моих друзей осталось немного, и за них болит душа. Влиять на политические процессы, как вы понимаете, я не могу.
— Какое из искусств, на ваш взгляд, сегодня наиболее эффективное?
— Настоящее. Сейчас на нас обрушился колоссальный пласт возможностей. Каждый овладевший фотошопом мнит себя художником, а верстальщик считает себя дизайнером книги. Технологии дают возможности, но они лишь инструменты. Компьютер — это кисточка, а все главное в голове, внутри, и никакая машина пустоту не заполнит. Есть вещи, которые свойственны только человеку, на этом уровне искусство и должно разговаривать. Не на фокусах, не на придумках, а на том, что внутри каждого из нас шевелится и болит. Безусловно, людей тянет испытывать новые технические возможности, но надо понимать, что все это только техника.
— Времена меняются, и каждая эпоха пользуется своими инструментами.
— Если вы посмотрите сверху, то наше время не слишком отличается от времен двух- и трехвековой давности. И там кто-то с кем-то воевал, кто-то кого-то убивал, кто-то делал карьеру: Старо как мир.
— Но тогда не было всесилия интернета.
— Это вам кажется, что интернет правит бал. Общественное мнение, если и играет роль, то самую незначительную — как в кино массовка. Но мир движется по своим законам, не прислушиваясь к ней.
— Время вносит коррективы в ваше творчество?
— Я меняюсь, взгляды на жизнь меняются. Пропало желание покорять мир. Сузилась моя аудитория — многие друзья умерли или разъехались. Я разговариваю на языке, который не всем доступен. Для контакта со мной нужно что-то прочитать, что-то знать, а молодежь, к сожалению, не очень образованна. Впрочем, еще Сократ на это жаловался.
— Боккаччо написал роман «Декамерон» в XIV веке. Что вы сегодня ищете в этом произведении?
— «Декамерон» для меня почти как Библия. Боккаччо в своем романе описал человеческий мир. Виктор Шкловский считал, что в нем исчерпаны все сюжеты мировой литературы. Там представлены не только герои, но и человечество со всеми своими пороками, и сама жизнь с ее вечными вопросами без ответов.
— Кто ваши любимые писатели кроме Боккаччо?
— Гоголь, Чехов, Лесков, Маркес, Булгаков... И шедевр Венички Ерофеева «Москва — Петушки». Сейчас иллюстрирую «Улисса» Джойса. Три раза подступался к нему — и отступал, потому что хочется иллюстрировать каждую фразу. На выставке представлены 10 иллюстраций к платоновскому «Котловану». В молодости иллюстрировал Вальтера Скотта, «Мастера и Маргариту» и «Белую гвардию» Булгакова, Маркеса «Сто лет одиночества», Гоголя «Мертвые души», Ерофеева «Москва — Петушки». Причем все иллюстрирую для себя.
— А любимые художники?
— Пикассо, Врубель, Веласкес, Рембрандт. В молодости любил Модильяни.
— Живопись, кино или театр вам ближе?
— Для меня нет принципиальной разницы. Если нужно сделать офорт, сделаю офорт, нужно мозаику — сделаю мозаику, книжную графику — делаю графику. Для меня вопрос не в жанре, а в теме: что сказать, о чем? Я прожил счастливую жизнь. Иногда приходилось что-то делать ради заработка, но это редко. Последние 40 лет нигде не служу, никому не подчиняюсь, делаю только то, что мне нравится.
— Если помечтать и выбрать место для жизни?
— Где-то у моря. Я ведь немного одессит.
— А в каком городе самый красивый свет?
— В Москве летом бывает волшебное освещение, просто загляденье. Удивительный свет в Италии — в Риме, Милане, во Флоренции. В Израиле — удивительный свет, который превращается в белую поэму. Но главный свет в душе.
