Восточный полигон России станет самой большой в мире железнодорожной артерией. Провозная способность из России в Китай вырастет до 270 млн тонн в год. Об этом сообщил на днях гендиректор, председатель правления ОАО «РЖД» Олег Белозеров. Росту грузооборота послужит второй Северомуйский туннель, старт строительству которого дал Владимир Путин в сентябре. По словам Белозерова, новый путь сквозь скалы проложат в четыре раза быстрее прошлого, над которым бились более 26 лет на глубине больше километра. Стоимость проекта пока неизвестна, но сообщается, что ВЭБ привлечет полтриллиона рублей, будут и другие государственные инвестиции. Начало самого глобального в новом веке инфраструктурного проекта России вызывает и гордость, и тревогу: будут ли востребованы удвоенные провозные возможности через несколько лет или инвестиции улетят на ветер?
О строительстве первого Северомуйского туннеля сквозь хребет в Бурятии задумались еще в годы довоенных сталинских строек. Но тогда изыскательские работы показали, что технологии 1930-х не позволяют воплотить проект в жизнь. Туннелю протяженностью 16 км предстояло преодолеть два десятка активных тектонических разломов, где порода могла сдвигаться на 3-4 метра почти мгновенно. Нужно было вгрызаться в вечную мерзлоту и заледеневшие подземные речки. А природа может разрушить туннель, когда ей заблагорассудится. И условия для работы проходчиков были признаны невыносимыми даже по меркам тех суровых лет. Люди должны были вкалывать на километровой глубине при минус 50...
В итоге перед Великой Отечественной хребет решили обойти стороной, но и тот путь не оказался надежным. Зимой дорога функционировала, а летом раскисала на подтаявшей мерзлоте, и каждый год ее приходилось, по сути, воссоздавать заново.
Туннель все-таки начали строить в 1977-м, в ходе бамовской эпопеи. Причем первые пять лет бурение держалось в секрете, и только в 1982 году, когда стало понятно, что строители с проблемами справляются, государство объявило о начале проходки. А первый поезд по Северомуйскому туннелю провез грузы уже в декабре 2003 года — в новой эпохе. Этот переход сквозь скалы позволил многократно увеличить поставки угля в Китай. Такая деталь: и об открытии первого Северомуйского туннеля, и о старте прокладки его дублера объявлял в прямом эфире Владимир Путин, пусть и с разницей почти в 23 года...
Если бы дублер появился сегодня, это было бы как ложка к обеду. Китай пока еще покупает столько угля, сколько можно взять на рынке: и у России, и у Монголии, и у Австралии. Поднебесная даже возобновила его поставки из США с сентября еще на два года после возникновения проблем с транспортировкой жидких углеводородов через Ормузский пролив. Итого полмиллиарда тонн, из которых более трети китайцы берут у России.
Однако поправками к конституции КНР, внесенными в 2018 году, закреплено строительство в Поднебесной «экологической цивилизации» с постепенным отказом от угольной генерации после 2030 года. Ряд планов Китай выполняет с заметным опережением. Например, уже в 2024 году совокупная мощность солнечной и ветровой энергетики в стране превысила 1,2 млрд кВт (этот рубеж достигнут на шесть лет раньше намеченного срока).
Из всех новых генерирующих мощностей, которые вводятся в эксплуатацию в КНР, доля ветровых и солнечных станций составляет 80% или превышает эту отметку. Добавим, что и ядерная энергетика при участии «Рос-атома» в Поднебесной успешно развивается. В итоге Китай в текущем году обеспечил себя «безуглеродным электричеством» уже наполовину.
Понадобится ли нашему соседу дополнительный уголь через несколько лет? Окажется ли эксплуатация второго Северомуйского туннеля столь же рентабельной, что и первого? Реальны ли сроки строительства? По словам главы РЖД, второй Северомуйский должен вступить в эксплуатацию не позже 2032 года. Успеем? На все эти вопросы «Труда» ответил директор Института экономики транспорта и транспортной политики НИУ ВШЭ, ординарный профессор Михаил Блинкин:
— Это грандиозный проект. Технологии, которые сейчас будут использоваться, не сравнить с теми, что применялись при строительстве прошлого туннеля. В этом деле мы далеко продвинулись, и это видно как по развитию московского метро, так и по новым туннелям, которые используются в добывающей отрасли и на километровых глубинах, и даже на глубине более 2,5 км. Накоплен гигантский опыт. Сейчас не нужны многие тысячи людей под землей, наши машины совершенствуются и работают все быстрее. Если есть деньги и политическое решение, мы можем построить все, включая даже туннель между Россией и Аляской, о котором в порыве красноречия говорил Трамп после Анкориджа.
Но главный вопрос лежит в другой плоскости. А собственно, для чего нам нужен будет Восточный полигон с провозной способностью, усиленной до 270 млн тонн? Основной груз — это энергетический уголь, который везется в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона, и в первую очередь в Китай.
— Неужели возить по Восточному полигону нечего, кроме угля?
— Другие перевозки составляют лишь малый процент от общей загрузки Восточного полигона. Самые выгодные перевозки — контейнерные поезда, современные грузы возятся в контейнерах. Но контейнерный грузопоток всего мира вместе не весит 270 млн тонн, под которые модернизируется Восточный полигон. Значит, такие мощности планируются для китайской топки котельных нашим углем? Но у наших соседей происходит энергетический переход, причем с опережением планов. В документах Комиссии по развитию реформ (это аналог советского Госплана) обозначены сроки, когда страна откажется от экспортного энергетического угля. И это может произойти уже в середине века.
Мы можем столкнуться с неприятным сюрпризом, когда к моменту окончания прокладки нового Северомуйского туннеля или через несколько лет после этого КНР начнет резко сокращать закупки энергетического угля. Пекин, конечно, продолжит покупать у России металлургический уголь для выплавки стали, но это на порядок меньше по объемам. По этой причине мы строим второй Северомуйский туннель сами, без китайских денег. В Пекине не уверены, что он им будет нужен, поэтому не делают инвестиций в увеличение провозной мощности Восточного полигона. А мы, начиная это строительство, идем на серьезный риск.
— И что в такой ситуации делать? Неужто бросать уже начатую стройку?
— Белозеров сказал, что туннель построят к 2032 году, но технологии позволяют сделать это и раньше, если деньги будут выделяться. Да и Китай, скорее всего, продолжит еще в обозримом будущем покупать энергетический уголь у нас, только после 2035-го начнет поэтапно сокращать объемы. В любом случае консервировать стройку, да еще и в сейсмически опасном месте, будет дороже, чем ее завершить. У нас имеется весьма печальный опыт остановленных строек. Так что придется доделывать «стройку века», раз уж мы ее начали. Просто нужно будет искать новое применение и для туннеля, и для Восточного полигона. И делать все, чтобы Восточный полигон работал на пятерку с плюсом в пользу нашей экономики. Будем на это надеяться.
