Труд: ДУША ЕЕ НЕ ОДИНОКА

Главная Жизнь 01:01 22 Августа 2003 195

ДУША ЕЕ НЕ ОДИНОКА

В "таежный тупик" к Агафье Лыковой не зарастает "народная тропа". В поисках экзотики приезжают сюда люди со всех уголков страны. Не забывают отшельницу журналисты, ученые. Недавно добралась до нее экспедиция из Красноярска.

Рак Любовь

Напечатать

- В Саянскую тайгу к Лыковой мы пошли втроем: с проводником Тарасом Лазаревым и исследователем спортивно-краеведческого клуба "Ермак" Юлией Усовой, - рассказывает ведущий специалист Красноярского краеведческого музея Галина Толстова. - Путь наш пролегал из Красноярска в Хакасию, в город Абазу. Оттуда на лодках двое суток шли по воде в верховья Большого Абакана, к устью реки Каир-су. Пороги и перекаты, мошкара и дожди... Боялись встречи с медведем. Но провожающие охотники успокоили: "Вы такие худенькие, какой зверь на вас позарится?". Вскоре добрались до реки Еринат. Затем пробирались сквозь чащобы вдоль Большого Абакана. Рюкзаки с каждым шагом становились все тяжелее, дорога изнуряла. Горная тайга таит в себе много опасностей: дикие звери, валежины, скалы на пути. В потемках наконец дошли до обители Агафьи.
Первым, кого увидели путешественники, был Ерофей Сазонтьевич - он живет по соседству с Агафьей. "Первые ласточки, нынче не было еще никого", - сказал он. Удивился, узнав, что в такой опасный путь ученые отправились столь небольшой командой. Раньше на Еринате, по словам Ерофея, бывало много народу: "Вертолеты летали, пешком никто не ходил, поселок геологов был на Каире, партия стояла большая - 10 бригад".
Прежде чем Агафья Карповна сбежала вниз к нежданным гостям, Ерофею пришлось долго стучать в кусок жести костылем. Глаза-лучики, чистое, просветленное лицо. Смущенная улыбка. Темная одежда, платок. Обязательный поясок старообрядцев - оберег от нечистой силы.
Вопреки ожиданию в обители оказалось только два человека. Послушница Надежда недавно ушла вместе с художником Сергеем Усиком (он тоже гостил в тупике) по таежным тропам на Телецкое озеро. Даже не попрощалась с гостеприимной хозяйкой. Вернулась в мирскую жизнь. У Агафьи на сердце обида: "С лукавством Надежда собралась, кратцева ушла", - то есть тайно...
На Еринате стоят пять домов - два на берегу и три на верхней террасе. Внизу, у речки, и живет Ерофей Сазонтьевич. Он передвигается на костылях, ему трудно забираться наверх. С Лыковой часто общается посредством "жестяного телеграфа". Ерофей объясняет уход Надежды так: "Ученые, обученные, со всех сторон мученые. Агафья здесь родилась, у нее учение свое, истинное. Два мира сошлись: новый - городской, образованной женщины Надежды и старый мир Агафьи - со своими устоями, укладом, верой, со строгими правилами".
Обитатели Ерината, будто намолчавшись за долгую зиму, торопились выговориться, рассказать о своем житье-бытье новым гостям. Мол, "сено не заготовлено, некому подмогнуть", а козы могут остаться без корма. Покосы находятся далеко от жилья, одной Агафье по тайге в это время ходить опасно - медведей много. Да и других забот по хозяйству хватает. Отшельница попросила пройти с ней к сетям, проверить улов. Пока шли по тропке, увидели красную тряпку, привязанную к ветке, - это для отпугивания медведей.
Каждое утро Агафья идет к устью реки проверять сети, насаженные на жерди. "Рыбы нынче немного, - сетует она. - В сетке один-два харюска, если много - три-четыре". Хозяйка пойманных хариусов посолила и принялась угощать гостей. Кстати, сети у Агафьи с Ерофеем совсем старые - они мечтают о новых, хорошо бы мелких, чтобы рыбешки оставалось побольше.
Жизнь староверки за последние годы сильно изменилась. Вместо старой избы - относительно новый дом, построенный лет десять назад благотворителями. Над входной дверью начертано: "Дом Агафьи Карповны Лыковой во имя Пресвятыя Богородицы Троеручицы". И далее идет текст молитвы. Однако современные вещи и понятия уже прочно вошли в быт отшельницы. Лучин для освещения, "обуток" из бересты нет и в помине. На полке - фонари и парафиновые свечи, там же акварельный рисунок бывшего соседа - Сергея Усика. А засушенную ярко-красную бабочку подарил Агафье художник из Харькова.
Дом разделен на красный угол и куть. В юго-восточном углу, как и полагается у православных, самые дорогие реликвии - иконы и книги. "Евангелие" от тятиного отца еще - дедушки Иосифа, "Семидесятник", "Триоди", "Минея", "Страсти Христовы", "Златоуст", "Пролог зимний". Мародеры-туристы добрались и до этого тупика: некоторые редкие книги у староверки украли...
Из мебели в доме небольшой стол (трапезничает хозяйка всегда одна), маленькие скамеечки, деревянная кровать, похожая на нары. Вдоль стен тянутся узкие полки. В берестяных чуманах на подоконниках выросла рассада - болгарские перцы. Пол застелен дорожками, вытканными хозяйкой. Печь тоже сложила сама из речных камней и глины с цементом. В ней она готовит "варево", печет хлеб и сушит рыбу. В доме и в сенях много современной посуды, в изобилии - чуманы, она шьет их до сих пор, есть и туесочки, но они "ранешные".
Годы вынужденного голодания научили Агафью быть запасливой. Она загодя пополняет припасы на зиму. Сушит все, что можно: хлеб, картошку, грибы, ягоду, рыбу, морковь, редьку. Хотя теперь нет необходимости ткать "конопляную ткань", хозяйка бережливо хранит на чердаке разобранный "ткальный станок", сделанный еще ее отцом. По-прежнему Агафья выращивает картошку и овощи, "коноплю для семени" и "овес для сена". Поразительно, что на таком крутом склоне можно содержать большой огород в 30 соток. На фоне тайги он выглядит островом. Сложно даже представить, сколько сил и труда нужно было вложить в раскорчевку леса и разработку почвы, - Лыковы на земле работали десятилетиями.
Участники эскпедиции пропололи отшельнице морковные грядки. Обрабатывать одной картофельное поле, управляться по хозяйству отшельнице уже тяжело. Ерофей помогает как может: пилит деревья, колет дрова. Здоровье у хозяйки в последние годы стало пошаливать. Уже шестой год Агафья не принимает "лекарствы". Лечится только травами, кореньями от простуды и надсады. И все-таки выглядит она моложе своих лет, и силы в ней таятся недюжинные. Ведь староверка в одиночку строила избу и лабаз, валила и шкурила лес.
Речь Агафьи своеобразна и монотонна - говорит, будто молитвы читает. То и дело перемежает современные слова и архаизмы: вертолет, лекарствы, врач, лопотина... А то вдруг скажет: "Сапогами думава, а не головой". Язык ее представляет большой интерес для лингвистов, диалектологов - отшельница нетипичный представитель старообрядческого говора юга Сибири, особенности ее устной и письменной речи связаны с изоляцией. Родилась в 1945 году, читать научилась в пять лет. Но развитие устной речи ограничивалось семейным общением, а письменной - чтением старообрядческой литературы. Общаться с людьми, говорящими на современном русском языке, Агафья начала, когда ей было уже 34 года. Для лингвистического исследования участники экспедиции записали рассказы хозяйки на диктофон. Письма, привезенные с Большой земли, Агафья прочла все. На каждое Агафья старалась составить ответ. При этом извинялась смущенно: "Уж и не знаю, как быть, всем-то не успею написать".
Подарки таежной хозяйке очень понравились. И сапоги оказались впору, и кастрюли хороши. Из тканей она отметила драп: "Можно лопотину сшить". Увидев отрез темно-коричневого цвета, обрадовалась, сказала, что это самый хороший материал. Вот только опасалась, что на подарках окажется штрих-код. Староверы помнят "выселки", "выгонки", генетическая память до сих пор держит их в страхе перед всякого рода нововведениями, будь то ИНН или цифры на этикетке товара. На Малом Енисее живет семья староверов из Татарстана. Люди покинули свой дом, хозяйство только потому, что не хотели получать ИНН. Любую нумерацию старообрядцы воспринимают как проделки нечистой силы.
... Именно здесь, у обители Агафьи, находится удивительное место, где сходятся сразу три горы - Дуйдайская, Курумчукская и Развильская. Природа тут не просто красива, она источает умиротворение, успокаивает душу. Вся суетная городская жизнь уходит куда-то далеко, и начинаешь понимать людей, которые круто меняют свою судьбу, становятся отшельниками. Вот и хозяйка уезжала в Туву, в гости к матушкам из старообрядческого скита, в Кемеровскую область, к родственникам по матери, но всегда возвращалась. На Еринат - к своим корням, на свою родину.

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31788

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...