Труд: ФОРМУЛА СМЫСЛА

Главная Жизнь 01:01 22 Октября 2004 154

ФОРМУЛА СМЫСЛА

Когда-то Юрий Башмет страшно гордился тем, что стал первым в истории альтистом - солистом Московской государственной филармонии. Потом, в кризисные годы, он с такой же силой гордился тем, что одним из первых нашел в себе смелость уйти из одряхлевшей орган

Сергей Бирюков

Напечатать

- Юрий Абрамович, что определяет выбор вами того или иного сочинения?
- Никакого другого принципа, кроме желания поделиться с публикой тем, что взволновало меня самого, нет. Вот так я недавно поделился "заветным" с челябинцами, омичами, казанцами - сыграл Шестую симфонию Чайковского... Альт люблю по-прежнему, но дирижерскую палочку - не меньше. Я противник узкой специализации. Одно время погрузился в аутентичное исполнение старинной музыки, но вскоре "вынырнул", потому что почувствовал: это ограничивает меня. Приемлю всякие стили, но важно, чтоб хотя бы однажды в сочинении прозвучала красивая мелодия... Конечно, влияют и конкретные обстоятельства. Например, знаменитый израильский скрипач Шломо Минц очень хотел сыграть с нами в России Концерт Чайковского. Я отсоветовал. Он его исполняет мастерски, но с такой "шикарной" еврейской страстью, с такими вольностями, что я засомневался, найдет ли это отклик у нашей публики.
- Наверное, не последнюю роль играет и то, что многие композиторы посвящают вам свои сочинения...
- Конечно, за это я им признателен. Недавно подсчитал: таких сочинений уже 54. В том числе концерты Эшпая, Хачатуряна, Александра Чайковского. Поэма "Стикс" Канчели. Естественно, и концерт Шнитке, только что сыгранный в программе фестиваля к 70-летию этого замечательного композитора, моего друга. А в декабре исполним, уже второй раз в Москве (впервые он звучал на Пасхальном фестивале), Альтовый концерт Александра Раскатова, посвященный двум 50-летиям - моему и Валерия Гергиева. Там очень много интересных задач, и технических, и художественных, для меня и для Валерия, который, естественно, будет дирижировать. Раскатов - очень талантливый автор, испытавший влияние Губайдулиной, но - со своим лицом. А вообще современную русскую музыку выделяет одно качество: в ней всегда, с первых же звуков, присутствует некая формула смысла, чувство и разум, а не просто игра звуковых форм. Мы - молодая нация, и нам свойствен максимализм, в том числе в художественном творчестве: глобальные идеи, сильные выразительные средства - не форте, а фортиссимо, не пиано, а пианиссимо... Только вот европейские слушатели не всегда это понимают. Там же музыку, в том числе и серьезную, принято слушать в автомобиле. Вполне современная традиция, но, если передают русского композитора, им все время приходится регулировать громкость: то ничего не слышно, то забивает уши... Широкая русская душа и тут сказывается.
- Хотите сказать, что, вам милее гастролировать по родным просторам?
- Безусловно, хотя и по миру езжу очень много. Я бы не стал утверждать, что наша публика более квалифицированная, чем, скажем, немецкая, но в ней генетически присутствует уважение к классической музыке. Помните, лет 40 назад спроси любого работягу, кто такой Рихтер или Ойстрах, тот уверенно ответит, даже если классику не любит. К счастью, это уважение осталось. На концерты приходят губернаторы, митрополиты - это считается престижным. И потом, есть какое-то удивительное чувство сродненности: выходишь к слушателям с ощущением - "вы мои, и я ваш". А как встречают... Ну разве что в Брайтоне или еще где-нибудь, где много наших соотечественников, похожее ощущение. Играл в Нью-Йорке в Карнеги-холле, и вдруг к сцене подходит молодая пара с цветами. Зал ахнул: в Америке это совершенно не принято. Оказалось - наши, только полгода как переехали, признались, что страшно скучают по России и по моей программе "Вокзал мечты".
- Кстати, о "Вокзале мечты". Не думаете ли устроить ее новогодний вариант? Ведь можно было бы закатить нечто вроде знаменитых на весь мир венских променад-концертов... А то наш телевизионный эфир в новогоднюю ночь заполнен по большей части попсовой ерундой - на всех каналах одни и те же надоевшие лица, голоса...
- Ух ты, шикарная идея, спасибо. Я уже смутно думал о чем-то подобном. Но это надо готовить не меньше года. Традиции-то, в отличие от Вены, у нас еще нет. Там это уже много десятилетий. И мне доводилось участвовать. Помню, однажды таким концертом дирижировал Мстислав Ростропович и пригласил меня в качестве солиста. Я решил разнообразить репертуар и сыграть публике, привыкшей к вальсам и полькам Штрауса, нашего Шнитке. Только один пожилой слушатель недовольно замычал что-то, остальные аплодировали. Забавно, там Слава в один совершенно головоломный момент не вовремя перевернул мне страницу, я невольно прорычал нечто, в газете не публикуемое, он с перепугу и себе не туда листнул, и мне - опять невпопад, и все это с репликами... Тем не менее на Западе эту запись издали "как есть". Счастье, что они не понимают наших крепких словечек...
- Вы уже почти 30 лет на сцене - наверное, подобных случаев было немало. От непрошеных аплодисментов между частями до взрыва софита...
- Как говорил мне один из моих великих учителей Вадим Васильевич Борисовский, в таких случаях важно не обращать внимание на то, что произошло. Например, взял ты фальшивую ноту - играй дальше, будто ничего не случилось. Иначе будешь думать только о своей ошибке и запорешь все остальное. А насчет аплодисментов между частями... Их действительно сплошь и рядом слышишь, поскольку в залы приходят те, кто еще вчера не имел ясного понятия о классическом искусстве. Например, энергичные, успешные молодые люди, которые сегодня вполне могут купить билет в Консерваторию: они слыхали, что это "принято в хорошем обществе"... Про эти аплодисменты еще Кабалевский остроумно сказал: я им радуюсь - ведь это значит, у меня появился новый слушатель... Или, допустим, споры вокруг Ванессы Мэй, импровизирующей на классические темы на своей электроскрипке. Сейчас, правда, эти споры уже не столь остры, как пару-тройку лет назад, поскольку у девушки карьера пошла немного на спад: люди разобрались, что и на скрипке многие лучше играют, и ножки в мини-юбке бывают стройнее. Но сама по себе продюсерская идея представить эти два достоинства "в одной упаковке", признаю, была гениальной. Притом уверен: послушав Ванессу, играющую "Времена года" Вивальди, многие молодые люди заинтересовались: а что это за композитор такой, что за штука вообще - классическая музыка? И пошли затем на концерт серьезного исполнителя - допустим, Гидона Кремера.
- Хорошо тем, для кого купить билет в элитный зал - не проблема...
- Если вы имеете в виду оркестр "Новая Россия", то мы играем для самой разной публики. Например, стали традицией концерты для профессоров и студентов МГУ, чьим почетным профессором я избран. Вот уж где поистине встречаешься с интеллектуальными сливками общества, хотя по университетским зарплатам этого и не скажешь. Там аплодисментов между частями, как правило, не бывает...
- Все это чудесно, но послушаешь вас и создается впечатление, что на ваших любимых Шнитке с Губайдулиной русская музыка закончилась.
- Как-то на Западе мне бросили этот же упрек, и я со стыдом признался: действительно не могу назвать ни одного яркого нового имени. Таланты, конечно, не перевелись, но их же надо поддерживать, а это в последние годы практически не делалось. Недавно мы с завкафедрой композиции Московской консерватории Александром Чайковским объявили конкурс - и сразу появилось девять альтовых концертов, будем отбирать лучшие... Сейчас наши олигархи финансируют футбольные команды (что само по себе хорошо) охотнее, чем симфонические оркестры. Надо, чтобы каждому ребенку с детства, со школьных лет прививался вкус к великой музыке... Ельцин, правда, однажды взял в руки дирижерскую палочку - все знают, когда и при каких обстоятельствах. Мне ближе пример Путина, который выделил гранты нашим лучшим музыкальным коллективам. Это - действительно добрый знак.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 23462

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...