Труд: ДНЕВНИК УЧИТЕЛЬНИЦЫ

Главная Жизнь 01:01 26 Августа 2003 187

ДНЕВНИК УЧИТЕЛЬНИЦЫ

"На станцию Чаны поезд приходит в пять утра. Мне еще нужно добираться до Кыштовки больше ста верст по бездорожью, а потом по такому же бездорожью - в деревню Сергеевка. Там учительствует моя Люда", - пишет журналистка и тоже учительница Эльвира Горюхина.

Турков Андрей

Напечатать

В отличие от других, посвященных событиям в так называемых горячих точках, будь то Южная Осетия или Чечня, нынешний горюхинский очерк - о мирном, так сказать, житье-бытье российской глубинки. Простые будни деревенских жителей, и в том числе таких "пресловутых бюджетников", как сельские учителя.
Очерк и начинается дневниковыми записями Людмилы Азаровой за несколько "каникулярных" дней, - заполненных не столько даже школьными, сколько сугубо домашними хлопотами и заботами. Нынче о злоключениях бюджетников витийствуют и в Думе, и в газетах, и с телеэкрана. Но этот дневник позволяет увидеть их жизнь въявь, во всех ранящих подробностях:
"...Нет зарплаты уже девятый месяц, а у отца уже год (он работает киномехаником). Детских пособий нет за ноябрь-декабрь 1996 года (а детей трое. - А.Т.), весь 1997 год, а за 1998 год выдали, наверное, за январь и февраль, и на этом все выплаты кончились... Даже крупа или лапша, сахар - теперь для нас барское кушанье. Как-то раз нынче осенью соседка баба Маня ходила ко мне на уколы (я ей иногда делаю уколы, так как в больницу ходить ей далеко и трудно), а потом принесла ребятишкам кулечек на угощение: яблоко, пряник, несколько конфет. Надо было видеть, как они все эти сокровища делили!"
В дальнейшем автор очерка посетует на бесконечную отдаленность "либеральных" политиков от этой глубинки, куда, по ее едкому выражению, "ни одно "яблочко" не докатилось". Впрочем, снова заглянем в азаровский дневник: "у нас чуть не отрезали свет приехавшие из Кыштовки электрики". Это уже несомненный знак внимания к глубинке со стороны самого Анатолия Борисовича Чубайса с его ревностным взысканием долгов...
Но "бюджетнице" горько не только за собственные беды, беспомощность, но и за тот несомненный ущерб, который "реформы" нанесли любимому делу. "Подумать только, что двадцать лет тому назад можно было выехать целым классом в город!" - горестно вспоминают автор и ее любимая ученица о поездке в Новосибирск на встречу с известным режиссером. А теперь какие там поездки, если "перед новым учебным годом в деревенских домах паника: учебники платные, книг не хватает, на подписку денег нет, и присланные родичем номера сравнительно свежих газет тоже (помните кулечек тети Мани?) воспринимаются как "угощение".
И еще одна, пущая горечь: возвращаются назад лучшие выпускники: с Любы Менской, например, медучилище потребовало... четыре с половиной тысячи, "о таких деньгах в семье не слыхивали". Болит учительское сердце и за Руслана, прирожденного педагога (чуть ли не будущего Амонашвили), который, однако, вынужден учиться на шофера: в семье еще шестеро, а денег нет восьмой год...
От всего этого можно бы и руки опустить, если бы не бесконечная, самоотверженная привязанность к детям, к любимой профессии. После каникул Азаровой предстоит трудный день - шесть уроков! Но: "Иду по школьному коридору... Вижу улыбки, улыбаюсь сама: я в своей родной стихии... " А тут еще новая радость: девятый класс "влюбляется в Пушкина".
Ну еще бы им не влюбиться, когда сама Азарова, как и Горюхина, - страстные, замечательные пропагандисты отечественной классики, которым даже родной школьной стихии мало и они идут "проповедовать" творчество поэта к взрослым: читают, беседуют, жадно выслушивая отзывы и радуясь меткости некоторых неожиданных высказываний!
Есть поразительный и, сказать по правде, обнадеживающий контраст между не раз возникающими в очерке картинами раззора и запустения ("Над гигантскими обломками элеватора тучи ворон... ") и этим никак не угасимым (не побоюсь повторить вроде бы заведомый штамп) трудовым, душевным энтузиазмом, любовным вниманием к односельчанам, у многих из которых "все руки изроблены", и к деревне вообще, которую Эльвира Горюхина яростно защищает от расхожих пренебрежительных суждений: "Когда я слышу, как зажравшиеся циники говорят о российском мужике, не способном к работе, я вспоминаю всех своих деревенских друзей, которые в течение восьми лет ходят каждый день на работу и в течение восьми лет не получают ни одной живой копейки. Как сказал мне один такой мужик из Журавлихи Алтайского края: "А нам не до денег - нам бы наработаться". Хотела бы я посмотреть на немца, англичанина, голландца: как бы он работал даже месяц, не получая ни гроша... ".
Знаменательно и само использование в заглавии очерка строк Иосифа Бродского: "В деревне Бог не по углам (т.е. не только на иконах. - А.Т.). Он - всюду". Автор вспоминает, как с первого же года ее учительской жизни она поняла, что в окружавшей ее деревенской действительности "нищета сочеталась с богатством": "Оно было в языке, слове, способах думать о жизни, в правилах бытия и абсолютном отсутствии стандарта, который есть родной брат обезличенного существования".
Некогда Федор Шаляпин утверждал, что никто так не нуждается в любви, как Россия и русский человек. Эти слова не менее актуальны и сейчас, когда по этому адресу наговорено столько горького и часто несправедливого...

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31357

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...