Дело в том, что ребятишкам невозможно добираться каждый день до соседнего села Нижние Куряты, где средняя школа: дороги нет. По этим колдобинам с риском перевернуться мы за битый час тряски одолели десяток километров. А могли бы и вовсе завязнуть, если бы дождик брызнул. Сами сосновцы выбираются исключительно на тракторах - и то летом. А зимой, когда свирепствует метель, между ними и остальным миром только лыжное сообщение. Вроде и недалеко от обитаемых мест, но не дойти - не доехать.
Когда-то Сосновка была довольно крупным селом. В 1940-м насчитывалось 188 дворов. И колхоз был, и магазин, и больница, электричество давали круглые сутки, даже рейсовый автобус ходил. После войны народ потихоньку разъехался, деревня захирела, и к 80-м из всего населения осталась одна-единственная бабка по имени Анфиса. Но все почему-то звали ее бабой Фузой - 10 лет она тут горе мыкала, считай, отшельницей. И померла, только когда новых переселенцев дождалась - словно успокоившись, что не сгинет родная деревня. Здесь ее и похоронили, а дом Фузы, единственная старая изба, по-прежнему стоит - теперь в нем живут новоселы из северных мест.
Первый переселенец Саня Лентьев прибыл в Сосновку в 1992-м - власти тогда поломали голову, куда бы его приписать. Обозначили Саню жителем села Старая Копь, которое отсюда в 35 километрах. Позже, в 95-м, когда в деревню понаехали и братья Долговы, и братья Черепановы, их зачислили поближе - в Нижние Курята, за 17 километров. Так и вышло, что все про них знают, каждая душа учтена, более того, они исправно платят налоги за землю и прочее, но одновременно никакой Сосновки нет, а значит, никто им ничего не должен.
- Я подавал заявку главе Каратузского района, чтобы определили статус деревни, но вопрос повис в воздухе, - рассказывает глава администрации Нижних Курят Александр Печерских. - Сосновка для нас -головная боль, случись что - туда даже врач не может выехать. Им надо помочь - и дорогу пробить, и свет провести, но у нас нет денег, сидим в долгах, а в районе не реагируют. Люди - везде люди, должны иметь возможность пользоваться благами цивилизации, тем более там народ работящий, бичей среди них нет.
50 обитателей Сосновки в ХХI веке живут при керосиновых лампах. Стекла в них регулярно лопаются, заменить нечем - магазина нет, да и в соседних селах такой товар в дефиците. Тогда в ход идут жировушки. Чтобы соорудить допотопное средство освещения, берут картофелину, проковыривают в ней дырку, в отверстие заливают жир. Света от жировушки немного, разглядеть что-то можно с трудом, но выбирать не приходится. Летом куда ни шло, солнце встает рано, садится поздно, а вот зимой - тоска. К тому же без электричества не действуют технические приспособления, ручных же орудий теперь почти и не производят. В семье Долговых, например, сломался сепаратор, через который сливки с молока снимают, так искали целый год, пока аж из самого Красноярска не привезли.
Конечно, сосновцы народ привычный, неизбалованный, ведь болюшинство жителей деревни - староверы. Их обычно так и воспринимают - отшельниками, спрятавшимися в глухой тайге. Однако времена меняются, и не все хотят жить так, как знаменитые Лыковы. Те же Долговы раньше обитали в старинном селе Гуляевка - это соседний Курагинский район. И электричество там было, и автобус под окном останавливался. До службы в армии Федор окончил курсы шоферов, потом выучился на тракториста. Любил поохотиться, порыбачить - благо тайга там богатая, не в пример здешнему жидковатому лесочку.
- Мне многие говорят: зачем ты оттуда уехал, - смеется он. - Да я и не собирался. Но отец двинулся, родственные корни позвали, а я уж за ним. В первый раз, честно сказать, Сосновка эта мне не особо глянулась. Место в логу узкое, неприветливое. Но потом вроде бы и родным стало. А в Гуляевке, по правде-то, создались такие условия, что житья не стало нам из-за виссарионовцев. Просто заполонили село. Было 56 дворов, а сейчас - около 200, повернуться негде стало. Они заморочить мастера, меня-то уже не совратишь, но дети с ними общаются. А этот Виссарион известно: лжепророк, и учение его извращенное.
Последователи Виссариона (бывшего милиционера Сергея Торопа, провозгласившего себя вторым Христом) добирались и сюда, в Сосновку, однако задержались ненадолго. Пугали: летом будущего года согласно прогнозам их пророка наступит конец света, значит, надо собираться в путь - и с тем убрались. Обитатели несуществующей деревни, впрочем, им не поверили. Тем более конец света Виссарион предрекал уже раз пять или шесть, да пророчества, слава Богу, не сбывались. Как бы там ни было, сосновцы вздохнули с облегчением, да и зажили дальше, как привыкли, - трудясь с утра до ночи, не запираясь друг от друга. Правда, теперь, впервые за семь лет, Федор в сенях замок врезал - чтобы куры в дом не лезли.
С этим отсутствием запоров однажды вышла незадача. Приехали соседские мужики порыбачить, а тут - резкая оттепель. Они как шли на машине по льду реки, так и провалились. Еле выскочили сами, прибежали за помощью - вытащите, мол. Ну ладно, вытащили, поставили автомобиль посреди деревни. Рыбаки решили его пока не забирать, сказали, вернутся через недельку, когда вода спадет, и отчалили. А сосновцы посмотрели - в машине полно добра - и засомневались: мало ли что, потом не расквитаешься. Пошли замок искать, чтобы навесить, однако ни одного замка во всей Сосновке так и не обнаружили. Но никто на чужое не покусился.
У Долговых, как выражается Федор Иосифович, - свой колхоз. Хозяйство ведут сообща, а живут на три семьи - он с женой и пятью детьми, брат Николай с супругой и девятью ребятишками и мать их, Фекла Ермогеновна. Отец, Иосиф Георгиевич, увы, до нынешних дней не дожил, погиб при строительстве дома - придавило бревном. А колхоз, он и есть колхоз - 63 гектара земли, 11 дойных коров да телята, 25 овец. Продают мясо, заготавливают сено для желающих купить - не россыпью, а упакованное в аккуратные небольшие тюки.
Кроме того, Федор Долгов ведает заготовительным пунктом. Принимает у населения грибы и папоротник, здесь же солит в огромных деревянных чанах, сдает в соседний лесхоз. В этом году грибы что-то не уродились - были одни лисички. Зато папоротник вырос, и продали его прилично - 6 тонн по 4 рубля за килограмм. Чем этот папоротник кому-то по вкусу, сосновцам не понять, сами они его в пищу сроду не употребляли, наверное, уже и не научатся. Хотя заезжие заготовители каждый раз уговаривают: "Да оставьте себе хоть пару килограммов. Это же деликатес!"
У них - свои деликатесы. Очень уважают, к примеру, пареную калину. Ставят кастрюлю с ягодой в русскую печку и парят два дня - потом можно просто с сахаром ее есть, а можно и муку добавить, лучше всего ржаную. Выходит что-то похожее на пюре, которое домочадцы хлебают ложками. Сосновцы и домашним виноделием не гнушаются, настаивают напиток со смешным названием - кислушка. А бражка на овсе получается прозрачной, как слеза, веселой и душистой. Хозяйка Ксения Никифоровна Долгова и нас кислушкой потчевала, и сама пригубила.
В деревне праздники справлять, гостей привечать любят, но пьянство не в чести. Как-то прибыла сюда семья, все пропившая - даже детей кормить, обуть-одеть не могли. Но вскоре и муж, и жена перевоспитались, за работу взялись. "Такой климат создали, - говорит Федор, - им пить становится неохота. Где поругаем, где поддержим - маленько слушаются".
Ксения Никифоровна, кстати, и за Федора Иосифовича замуж пошла отчасти потому, что он спиртного не жаловал. Она жила в староверческом поселке Фомка Идринского района и ухажеров имела предостаточно - только все они, увы, попивали. Тут Федор и пожаловал, они вместе с отцом приехали за тысячу верст, чтобы невесту найти. В Фомке, во-первых, единоверцы, во-вторых, здесь отцов сродный брат жил, то есть - дядя. Он-то первым Федору Ксению и показал - вечером по бережку шла, коров домой гнала. А потом и будущего тестя уломал: "Если сама не пойдет, гоните силой, лучшего жениха, непьющего да работящего, не найти". Назавтра они встали пораньше, Ксеню разбудили и тут же сосватали. А она и не сопротивлялась, тем более что отец ее пламенную речь произнес: "Ты, дочка, конечно, взрослая, сама решай. Но я ничего не имею против, я тебе только советую. Я тебе даже шибко советую!.."
Недавно они юбилей отметили - 15 лет совместной жизни, за это время пятерых детей нарожали. Федор по сему поводу говорит - стыдно, что так мало, а Ксения делает круглые глаза от мужнина нахальства. Старший, 13-летний Коля зимой живет в Нижних Курятах, у знакомых - учится в школе. Младшие - Артем, две Мани и Костя - пока при родителях. На самом деле 9-летних сестер-близняшек зовут Марией и Мариной, но Федор зовет их одинаково - вечно девчонок путает, не хочет попасть впросак. Сестренки ходят на уроки к собственному папе, учатся хорошо, но бывает - проявляют строптивость. Перед началом учебного года, например, сделали заявление: "Не привезешь новые платья - в школу не пойдем!". Он и привез, куда деваться - одной Мане голубое, второй - зеленое.
Дети в Сосновке тоже не привыкли сидеть сложа руки - за грибами бегают, по дому помогают, на огороде выращивают огромные желтобокие тыквы и арбузы. Огород у Федора Долгова по здешним меркам маленький - какие-то 15 соток, зато Николай размахнулся на целый гектар. Без техники никуда, так что тракторы, даже комбайн они вроде бы из ничего собирают. То колесо найдут, то двигатель откуда-то притащат, раму какую-то сварят - и поехали.
Без работы вообще в Сосновке жить не умеют, если уж совсем нечего делать - Федор туески плетет, а Николай черпаки да плошки из дерева режет. А еще Долговы, хоть и живут в глуши, без всяких благ цивилизации - прессу любят почитать. Выписывают и местные газеты, и "Труд". Только вот почтальоны сюда не ходят, а до почты враз не доберешься.
Они и дорогу проложить, свет провести могли бы. Федор Иосифович, которого жители Сосновки еще и старостой выбрали, понимая, что в районе лишних денег нет, даже спонсоров в соседней Хакасии нашел - и провода давали, и трансформатор. Но ведь для таких дел требуется официальное разрешение. А у чиновников со старостой Сосновки разговор короткий: твоей деревни на карте нет, так что извини-подвинься.
12:24
1737 АЗС для Pulsar
