На разнотравье коркинцы качали какой-то особенный мед - душистый и прозрачный. На огородах наливалась пышная капуста, краснели помидоры, росла крупная веселая морковка. Ближе к осени село вообще превращалось в один большой фейерверк - алые гроздья рябины расцвечивали и улицы, и деревенские окрестности. Почему-то именно рябины тогда, когда они жили еще как люди, было здесь особенно много.
Но город наступал. И стало село его составной частью. Вот только куда-то сгинула рябина. Отказываются сворачиваться в кочаны капустные листья. Ягоды смородины, еще не созрев, скукоживаются и умирают. Хозяйки замучились чистить картошку и морковь, потому что очисток все время выходит куда больше, чем годного продукта. Внешне овощи вроде бы выглядят вполне нормальными, а внутри то и дело попадаются белые желеобразные сгустки. Коркинцы говорят, что это фтор. Не только яблок нет уже в помине - давно закрыта и 7-летняя школа. А окна детского сада, где обитают 15 ребятишек, выходят аккурат на кладбище. Погост растет и ширится быстро, он, кажется, в несколько раз уже "обогнал" само село.
За десятилетия многие, увы, переселились не в новый дом, так и не дождавшись обещанных квартир, а сюда, "на горку", как называют кладбище местные жители. В селе почти не осталось людей, которые помнят, как у них под боком, в полукилометре, началось строительство Красноярского алюминиевого завода. В 1957 году Совет министров принял по этому поводу постановление, а уже в 1963-м сдали первые корпуса. В те времена почти в каждом доме в Коркино жили строители КрАЗа - их привечали, с ними делили кусок хлеба. И тогда, и сейчас деревенских жителей обещали переселить, потому что жить в санитарной зоне вредного предприятия, прямо под трубами людям нельзя. С этим, собственно, никто никогда и не спорил, только коркинцам от этого не легче.
- Из Иркутской области мы переехали сюда в 1966 году, - рассказывает Дарья Яковлевна Иванова, - а в 69-м купили в Коркино дом. Нам тогда все говорили: зачем вы его покупаете, ведь скоро всех сносить будут. Привезли с собой скот: корову, быка, телку, свиней, гусей, кур. И вот скотина начала болеть - сначала хромала, а потом высыхала и дохла. А совсем недавно и у нас, и у соседей обезножили собаки, пришлось их пристрелить. И я точно так же - вся высохла, ветром уже качает. Когда приехала, весила 75 килограммов, теперь 40. У деда моего, Валентина Дмитриевича, правую руку отняли - кость почернела и гнила. Дышать очень тяжело, каждый день "скорую" вызываем. Всю жизнь отработали на государство, пятерых детей вырастили - и что? Теперь только и осталось - дождаться, когда "на горку" отнесут.
- Я сюда приехала недавно, в 2001 году, - просто вынуждена была, больше некуда, а в 2002-м уже оказалась в онкологии, - говорит Любовь Овчинникова. - Перенесла одно заболевание, потом второе, в результате, наверное, останусь без ноги. Отец мой всю жизнь на КрАЗе проработал и тоже умер от рака легких. Я единственное хочу сказать - здесь людям жить нельзя, здесь действительно опасная зона. Я сама медик и прекрасно это понимаю. У меня даже кошка рожает котят и тут же их съедает - знает, что они неполноценные. У многих в Коркино котята и щенки рождаются без хвостов, а скот здесь давно никто не держит. Я хотела завести какую-нибудь живность, но меня остановили. "Люба, - сказали, - а как она тут будет существовать?" Соседи взяли 30 кроликов - и все 30 у них околели. Я даже не могла представить, что здесь настолько тяжело.
- У куриц и то лапки начинают слабеть, подгибаются, а потом они просто падают, - жалуется Галина Ивановна Лебедева. - Это фтор, он разъедает кости. У людей, практически у всех, ноги тоже болят, постоянно ноют. Мне утром, чтобы встать, надо долго ноги разминать, потихоньку расхаживать. А родители мои ждали переселения больше 30 лет, да так и не дождались, от рака умерли, не дожив до 70-ти. Нас бы хоть обследовал кто-нибудь, выяснили бы, что в Коркино происходит. Здесь даже медпункта долго не было, только после визита заместителя губернатора фельдшер стала приезжать - два раза в неделю на два часа. В поликлинику в город приходится ездить, чтобы попасть к каждому врачу, заранее надо записываться... Ладно мы, уже отживаем, но жизнь-то идет своим чередом - у наших детей уже появились свои дети. Они-то, самые маленькие, почему должны страдать?
Официального документа о том, что жить в Коркино нельзя ни при каких обстоятельствах, до сих пор не существует. Медицинского исследования о влиянии выбросов гиганта алюминиевой промышленности на коркинцев никто не проводил. Больше десяти лет назад санитарные врачи запретили жителям деревни пить колодезную воду, обнаружив в ней запредельное количество фтора и прочих вредных веществ. С тех пор воду сюда привозят. Но колодезной водой продолжают поливать огороды. А овощи, выращенные на отравленной земле, употребляют в пищу.
Справедливости ради стоит сказать, что, несмотря на отсутствие четких документов, руководители завода - и бывшие, и нынешние - все-таки свою вину отчасти чувствуют. В 1998 году КрАЗ выделил коркинцам 54 квартиры - первые и последние пока счастливчики переселились, наконец, и живут теперь в нормальных условиях. Осталось еще около 500 человек.
В 2000 году дело опять как будто сдвинулось с мертвой точки. Губернатор Александр Лебедь, узнав о проблеме и ужаснувшись, немедленно издал распоряжение N 954: "В связи с необходимостью переселения жителей села Коркино из экологически неблагоприятного района поручить управлению капитального строительства администрации края выступить заказчиком строительства жилья в г. Красноярске. Управлению капитального строительства в 5-дневный срок заключить договор с Красноярским краевым фондом жилищного строительства на разработку и реализацию всего комплекса работ, связанного с переселением жителей села Коркино". Два дома в микрорайоне Северном, всего 264 квартиры, которых хватило бы на всех, должны были сдать в 2002 году. Однако сегодня строительство заморожено.
Стройка велась при долевом участии администрации края и КрАЗа: 73 миллиона поступило из краевого бюджета и 40 миллионов с алюминиевого завода. Согласно закону "О краевой целевой программе по охране окружающей среды" в 2002 году на переселение коркинцев было запланировано еще 155 миллионов, однако эти деньги так и не пришли.
- Куда мы только не писали, - рассказывает жительница Коркино Анна Ракчеева, - и в адрес президента, и председателю правительства. Даже к Сергею Шойгу обратились, попросили - SOS, спасите наши души... Еще в декабре прошлого года мы написали и новому губернатору Александру Хлопонину. Ответ получили от и.о. начальника управления капитального строительства Н. Рязановой. Она сообщила, что фонд жилищного строительства из направленных 73 миллионов рублей освоил только 59. В связи с этим в 2002 году финансирование не осуществлялось. А в 2003 году вопрос будет решен "после освоения заказчиком ранее выделенных средств". Строители же уверяют, что все деньги истрачены. Вот и стоят наши дома недостроенными, никто там не работает.
Трижды в Коркино приезжал заместитель губернатора Сергей Сокол, обещал в ситуации разобраться. Сообщил, что прежний директор фонда жилищного строительства Владимир Безносов уволен, на его место назначен новый человек - Евгений Добрянский. Сокол даже показал его народу, только им-то какая разница - что один, что другой. Им бы выплыть, наконец, из своей гнилой ямы, а дело как стояло, так и стоит.
... Анна Марковна Ракчеева побежала звонить в "скорую" - бабушке Дарье опять стало совсем худо. С соседней улицы кто-то закричал, что наконец приехала водовозка, сегодня она почему-то опоздала на два часа. Рыжая дворняга весело пыталась махать своим слишком коротким хвостом. И на кладбище тоже все было как всегда - тихо и спокойно.
11:59
1737 АЗС для Pulsar
