В культуре нынешний год проходит под знаком Федора Тютчева. Летом исполнилось 150 лет со дня смерти великого поэта, а 5 декабря читающее человечество отметит 220 лет со дня его рождения. Тютчев оставил после себя более 400 поэтических шедевров, которые переведены на основные мировые языки, их изучают в школах и вузах. Но в его творчестве, жизни и судьбе по-прежнему немало загадок. Обозреватель «Труда» попытался разгадать их с помощью поэта и публициста, лауреата Солженицынской и Патриаршей премий Юрия КУБЛАНОВСКОГО.
.jpg)
— Юрий Михайлович, мы справедливо считаем Тютчева великим поэтом, а он сам, проработав 44 года на государственной службе, числил себя дипломатом, политиком, публицистом и только потом поэтом. Почему так? Считал стихи забавой?
— Мне кажется, это была только поза. Вспомним, что он пытался писать стихи даже и перед самой смертью, выцарапывая у гаснущего сознания порой весьма сильные образы. Кстати, некоторыми из этих образов потом воспользовался и Мандельштам, хотя на этой догадке я не настаиваю. Конечно, политика была в кругу тютчевских интересов, но дипломат-чиновник из Тютчева был никакой. Например, в Германии на несколько недель он запер посольское бюро и уехал для романтической встречи со своей будущей женой Эрнестиной. Любовь позвала — и он прогулял свою дипломатическую работу. Где-то глубоко в душе Тютчев считал своим главным делом, конечно, поэзию, но целомудренно не подавал виду. Он не был и не стремился стать профессиональным литератором — поэзия и публицистика были его настоящей страстью.
— По сути, Тютчева в поэзию благословил Пушкин, опубликовав подборку его стихов в «Современнике». Творчество Федора Ивановича высоко ценил Некрасов, назвавший его «первостепенным поэтическим талантом». Но первый сборник Тютчева был издан, когда ему было за 50, а второй вышел за несколько лет до его смерти и не был раскуплен. В чем причина того, что при жизни поэту не досталось той известности, которой он заслуживал?
— Говорить о том, что Тютчева благословил Пушкин, — преувеличение. Да, он напечатал его стихи в «Современнике». Но должным образом они не были в ту пору оценены ни самим Пушкиным, ни прочими стихотворцами. Тому есть множество подтверждений. В частности, Тынянов убедительно об этом писал. Тютчев был связан с немецкой культурой и поэзией больше, чем с французской, и это было в пушкинские времена все-таки необычно, несмотря на такого знатока немецкой культуры, как Василий Жуковский. Из-за того, что Тютчев брезговал литературной кухней и не крутился в литературных кругах, его поэзия и существовала на втором плане.
Тургеневу и Некрасову принадлежит честь возвращения Тютчева в поэтическое публичное пространство. Но во второй половине XIX века оно значило намного меньше, чем в пушкинские времена. Чернышевщина, народничество захватили тогда просвещенное общество и упростили его культуру. Афанасий Фет ощущал себя маргиналом. В Тютчеве, прямо скажем, не было жанрового размаха: большие формы были ему чужими. Лирику некрупных форм понимать сложнее, чем сюжетные развороты. К полноценному звучанию поэзия вернулась только в Серебряном веке. Вот тогда и пришло время Тютчева во всей его глубине. Только тогда стало ясно, какое это сокровище.
— На протяжении ряда лет Тютчев возглавлял цензурный комитет. Как можно совместить две эти ипостаси: поэт и цензор? Как поэту можно состоять в дружбе с шефом жандармов Бенкендорфом и отзываться о нем в таких лестных выражениях: «Это одна из самых лучших человеческих натур, какие мне доводилось встречать»?
— У вас ходульное представление и о цензуре, и о конкретных фигурах, близких к трону. Впрочем, вы тут не одиноки: Бродский, например, писал, что Тютчев лизал сапоги государю. Это совершенно не так. Тютчев был по убеждению монархистом и полагал, что это лучшая для России форма правления. Но смотрел на реальность с беспощадной трезвостью. Никто так не пригвоздил, например, Николая I, как он в своей известной жестокой эпиграмме: «Не Богу ты служил и не России, / Служил лишь суете своей...». В цензурном комитете работали многие достойные люди, например литератор и профессор Санкт-Петербургского университета Александр Никитенко и даже автор «Обломова» Иван Гончаров. Цензура — отнюдь не абсолютное зло. Цензор даже может выступать в роли редактора. Жуковский из политических соображений исправлял Пушкина, Тургенев из эстетических — Тютчева, хотя цензорами они не были. Так что недостаточно уважительное отношение к подлиннику — прерогатива отнюдь не только цензуры. Нельзя все мерить степенью оппозиционности к власти — действительность, в том числе и социальная, намного богаче.
— Тютчев 22 года провел в Европе, пользовался ее благами, но при этом задолго до нынешних пропагандистов назвал ее «гнилой». И без устали проповедовал политическое и духовное обособление России от Европы. При этом и о своей стране позволял себе высказываться в таком тоне: «В России канцелярия и казарма. Все движется около кнута и чина». Нет ли здесь противоречия в его мировоззрении? Кто он, по-вашему: либерал, консерватор, славянофил?
— Я бы назвал его консервативным свободолюбцем. Может быть, его и тянуло к той или иной догматике, но свободолюбие всегда его в последнюю минуту отрезвляло. Есть замечательная биография Тютчева, написанная его зятем Иваном Аксаковым. Эта книга не столько о поэзии, сколько о мировоззрении поэта. Убежден, ее надо переиздать. И тогда многие из тех вопросов, которыми мы сейчас с вами о Тютчеве задаемся, найдут свое достойное удовлетворение.
И что это за аргумент: пользовался ее, Европы, благами? Наоборот, присутствие Тютчева было для Германии и — шире — Европы настоящим подарком. Ведь ясно, что личность такого уровня одним своим присутствием незримо облагораживает окружающую общественную среду и гуманитарное поле. Не говоря уже о том, что он сделал достоянием русской читающей публики ряд произведений Байрона, Гете, Гейне, Микеланджело, Шиллера...
— Как известно, Тютчев был автором идеи по созданию позитивного облика России на Западе и даже опубликовал в европейских газетах ряд ярких статей на эту тему. Кажется, сегодня России нужен новый Тютчев. Не примерите на себя эту роль? Вы известный поэт, много лет прожили в Европе, знаете языки. Или миссия невыполнима?
— Главные элементы мировой цивилизации на сегодня: ложь, корысть, невежество, шоу-бизнес, эстетическое безобразие и сетевая паракультура. Как говорится, плетью обуха, увы, не перешибешь.
— Наверное, всяк умеющий читать русский человек знает эти тютчевские строки: «Умом Россию не понять, / Аршином общим не измерить: / У ней особенная стать — / В Россию можно только верить». Многие десятилетия это многозначное четверостишие пытаются разгадать философы, поэты. Как вы для себя его расшифровываете?
— Напрямую. Как он написал, так и есть.
— Убедительно. И напоследок: Ваши любимые стихи в поэтическом наследии Тютчева? Что вам ближе — его философская лирика или любовная, вдохновленная многообразными и страстными взаимоотношениями поэта с прекрасным полом?
— Вы знаете, в разные периоды жизни я любил то одно, то другое. Но сейчас, на старости лет, мне особенно близок его «денисьевский цикл». Поздняя любовь Тютчева к Елене Денисьевой, которая была младше его на 23 года, — одна из глубоких драм русской литературной истории. Их любовь свела ее в могилу. И этого не мог себе простить Тютчев, переживший возлюбленную на девять лет. Да и в целом его стихи о «последней любви» вызывают у меня особенно щемящее чувство. Тютчев — спутник всей моей жизни. И я благодарен Отечеству, что волею судьбы — его соотечественник.
Несколько фактов из жизни Тютчева
Через мать Екатерину Толстую Федор Тютчев приходился родственником великому русскому писателю Льву Толстому.
У Тютчева и Лермонтова был один и тот же наставник — педагог, поэт и переводчик Семен Раич.
Литературный талант проявился у Тютчева в раннем детстве. В семь лет он начал изучать иностранные языки, а в 12 уже переводил древнеримского поэта Горация на русский.
В университет Тютчев поступил в 14 лет, а в 18 уже окончил его.
Тютчев владел пятью иностранными языками — немецким, французским, итальянским, латынью и древнегреческим.
Во время работы цензором Тютчев запретил печать и распространение «Манифеста Коммунистической партии» Фридриха Энгельса и Карла Маркса.
От разных браков и любовных связей у Тютчева было девять, а по другим источникам — 11 детей.
Последними словами Тютчева были: «Я исчезаю, исчезаю».
