СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО: - Я НЕ ВЕРЮ В ТО, О ЧЕМ ПИШУ!

Главная Жизнь 01:01 07 Декабря 2006 4128

Понятно, что главной темой звонков и электронных писем во время "Прямой линии" оказалась "дозорная". О возникновении идеи "Дозоров", об экранизации романа, особенностях жанра фантастики и о многом другом Сергей рассказывает читателям "Труда".

Рычкова Ольга

Напечатать

- Анатолий из Перми. Я поклонник ваших "Дозоров". Режиссер фильмов сказал, что ему приятно с вами сотрудничать. Но отметил, что вы работаете на грани графомании и гениальности. Что для вас важнее: ждать вдохновения или выдавать ежедневно страниц по 8?
- Если б я мог выдать по 8 страниц, наверное, сейчас бы мы читали (те, кто дотерпел) уже 25-й том "Дозоров" - какой-нибудь "Дозор полуденного часа". Автор не должен насиловать себя и писать любой ценой - вот это графомания. Или халтура. Что касается слов Тимура Бекмамбетова... Я считаю, что любая вещь, которая вызывает активную реакцию, - всегда немножко на грани с китчем. Вещь сухая, аккуратная, боюсь, не вызовет резонанса. Может, она лучше. Но камернее.
- Многие писатели работают с утра и до обеда, пока голова свежая. А вы сова или жаворонок?
- Стараюсь писать с утра. Но не до обеда, а до момента, пока не почувствую, что голова ничего нового не выдает. Это может произойти и днем, и в 5-6 часов вечера. Но если в промежутке перекушу, после этого работы уже не будет.
- Вы неумеренны в еде?
- Не сказал бы, что умерен. (Смеется.) Об этом нетрудно догадаться, поглядев на мою фотографию. Но мне достаточно съесть бутерброд, чтобы сбить рабочий настрой. Пока работаю, питаюсь черным кофе. В крайнем случае позволяю себе кубик сахара или шоколадку.
- Оlin из Москвы. В прессе было много страшных намеков на то, что съемочная группа "Дозоров" страдает от темных сил. Это правда?
- Еще ни один актер, игравший в "Дозорах", не раскаялся и не отказался играть в продолжении. Так что, я полагаю, пресса преувеличила.
- Это Светлана. Вы на себе ощущаете воздействие "иных" из "Дозоров"? Колдуют они вокруг вас?
- Видимо, у меня хорошая магическая защита - пока ни один "иной" не вышел на прямой контакт. Хотя я беседовал с людьми, которые уверяли, что "иными" способностями обладают.
- Вы пишете вещи, в которые сами не верите?
- Разумеется. Если б я верил в то, что пишу, то мое место было бы в ближайшем психиатрическом доме.
- Из Твери звонит Леонид Фомич. Люблю вашу пластичную и в то же время психологичную прозу. Вам не стыдно, что вы причастны к фильму "Ночной дозор", где от нее ничего не осталось?
- Многим, кому нравится книга, не нравится фильм. Писатель не властен над тем, что получится. Он может продать права, участвовать в работе над сценарием, но окончательно все сделает режиссер - так, как он видит. Вы говорите, что фильм хуже, чем книга. Я обязан с вами согласиться: иначе я не автор. (Смеется.) Но если мы посмотрим другие экранизации... Что сделал Тарковский из "Пикника на обочине"? Великий фильм. Но совершенно другой, чем книга.
- Но - великий!..
- Работа Тимура по-своему заслуживает громких эпитетов. Она стала прорывом для нашего кино. В стране появились дорогие фантастические фильмы. Выходит "Волкодав", запускаются еще несколько проектов. Что касается моих книжек, они вышли практически на всех европейских языках, в Японии, в Китае... Число читателей увеличилось в 5-10 раз! И говорить, что фильм книге навредил, нельзя - он выступил ее мощным "рекламным плакатом". За одно это я прощу ему все недостатки.
- Не фильм был прорывным, а связанные с ним рекламные технологии. Сам фильм шел под градом критики. В Испании его даже назвали худшим зарубежным фильмом года...
- Мнений много. Я знаю множество английских, американских и других сообществ фанатов "Дозора". Лента действительно получилась не такой, как выпускают в Голливуде. Это странный гибрид авторского кино и массового блокбастера.
Кстати после выхода "Дозоров" Тимур Бекмамбетов работает в Голливуде, то есть признан хорошим режиссером. А мы склонны ругать все, что делаем сами, замечая только минусы - это наша национальная страсть.
- Андрей из Кисловодска. Многие воспринимают фантастику или приключения как жанры второсортные. Нет желания сменить жанр и перейти из второго разряда писателей в первый?
- Это была бы попытка ради попытки - показать, что я умею писать и фантастику, и "нефантастику". Но я не вижу необходимости кому-то что-то доказывать. А мигрировать в "большую литературу" мне самому не очень интересно. Я люблю фантастику и не считаю зазорным работать в жанре, в котором писали и Булгаков, и Куприн, и Орлов. Да, они были реалистами, но не гнушались фантастики.
- А Гоголя вы сюда же относите?
- Сегодня его рассказы наверняка выпустили бы в серии "готическое фэнтэзи". Писателю, который использует фантастические допущения как антураж, необходимый для постановки серьезных вопросов, не надо специально уходить в мейнстрим.
- Это Анна. В фильмах про "Дозоры" мало что осталось от книги. Вас это не расстроило?
- Расстроило. Когда я начал писать сценарий, я сделал очень просто - выбрал все диалоги из книжки и думал, что поступлю как в пьесе. Напишу, Антон и Светлана сидят в комнате, дальше - диалог. Но потом я понял, что диалоги, которые нормально смотрятся в книге, на экране становятся чудовищными, все пришлось переписывать. Пошли расхождения. Мы сняли телесериал, который длился почти 6 часов. Ни один зритель этого бы не выдержал, даже если надеть на него памперсы и вручить несколько ведер с попкорном. Урезали до трех, до двух с половиной... и тут оказалось, что весь сюжет рассыпался: стало непонятно, что происходит, потерялись какие-то линии... Пытаться возвратиться на прежнюю дорогу было бессмысленно. Проще было спрямить путь и выйти на новую колею.
- А если взять американскую версию, она вообще по-другому смонтирована...
- Они вырезали всю линию с Гошей Куценко. Хотя, по-моему, это одна из тех сквозных линий, которая придавала объем книжке.
- Здравствуйте, меня зовут Мария. Я в одном журнале прочла рецензию вашу на "Код да Винчи". Вы меня потрясли до глубины души тем, что сумели выразить мои мысли. Меня удивляет, как вам удается писать вещи, с одной стороны, умные и талантливые, с другой - простые и понятные.
- Мне сразу захотелось ответить, что я гениальный и при этом очень скромный. (Смеется.) Я стараюсь. Писатель не должен врать и подстраиваться, пытаться работать под какую-то аудиторию. Я часто встречаю молодых авторов, которые пытаются просчитать, что надо написать, чтобы прославиться. Вот идет огромный вал книжек про вампиров. У писателей-фантастов уже есть такая ироническая фраза: "А в твоем новом романе вампиры что делают?" После "Ночного дозора" не писать про вампиров стало невозможно. Даже Пелевин написал. Писатель должен в первую очередь работать для себя, только тогда он будет писать честно.
- Это ваш тезка из Мичуринска. Вы можете определить разницу между фантастикой и фэнтэзи?
- Это тема почти вечного спора. Я делю так: научная фантастика - это то, что, по нашим представлениям, может произойти либо сейчас, либо при развитии науки, либо могло случиться в прошлом. История про то, как Наполеон построил флот подлодок и завоевал весь мир, - это научная фантастика. Это могло быть: к Наполеону приходили с проектом подлодки, но он отказался. И про полет на Марс - научная фантастика. А про то, что на земле живут "иные" - вампиры, маги, - уже фэнтэзи, сказка для взрослых.
- Фантастика уровня Лема, Стругацких - это литература с большими философскими и социальными идеями. А нынешняя фантастика - просто развлекаловка.
- Я бы не сказал, что книги Стругацких - научная фантастика. Скорее, социальная. Стругацкие описывали не только полеты к звездам, но и чувства человека, который туда летит, и что он там встретит, и что с ним случится. И у меня есть книги, где людские проблемы занимают меня гораздо больше, чем все остальное.
- Образ Соляриса вошел даже в мировую философию. А в сегодняшней литературе мы возвращаемся к тому, что ученые называли низшим фольклором, - упырям и лешим...
- Большая часть людей склонна к литературе развлекательной. Но это было и в советское время, когда по макулатурным талонам давились за "анжеликами" и прочими легкими фантазиями на исторические темы. Что касается именно научной фантастики, здесь такая проблема. Сейчас наука дошла до того момента, когда непрофессионал не может совершить в ней никакого открытия. Жюль Верн популяризировал подлодки, летающие аппараты - все то, что мог изобрести обычный человек. А сейчас, чтобы придумать действительно свежую научную идею, человек должен быть ученым в данной области знаний. Плюс популяризатором, чтобы переложить изобретение на простой язык, и хорошим писателем, чтобы идею подать не в виде статьи в журнале "Наука сегодня", а в виде художественного произведения.
- Абдували из Санкт-Петербурга. В ваших книгах четко прослеживается связь с медициной, о ткуда следует, что вы неплохой врач. Что повлияло на уход из медицины?
- Я понял, что писать мне все-таки интереснее, чем лечить. Если бы я совмещал и то и другое, то хуже было бы и читателям, и пациентам.
- Меня зовут Татьяна. Моя сестра прочитала все ваши книги и просила узнать, почему у вас в борьбе добра со злом побеждает зло?
- Я считаю себя оптимистом и думаю, что побеждает все-таки добро. Не думаю, что в ближайшие десятилетия и даже века что-то изменит природу человека настолько, что зло исчезнет. Но добро все равно побеждает - пускай медленно, иногда даже делая это не совсем по правилам... У Евгения Лукина, моего коллеги, есть стихотворение: "На исходе века взял и ниспроверг/ Злого человека добрый человек./ Из гранатомета шлеп его, козла./ Стало быть, добро-то посильнее зла..." Если брать общий вектор развития человечества, люди в целом становятся добрее, разумнее.
"ТРУД"НЫЕ ВОПРОСЫ
- Как пришла идея написать о "Дозорах"?
- В каждом человеке живет готовность к чуду. Ты вроде рядовой человек, и вдруг - бабах! - выясняется, что "иной". И вот ты уже маг, волшебник, живешь необычной жизнью. Происходит мгновенное "вырывание" из скучной, надоевшей жизни в сказочный мир, который рядом: стоит чуть быстрее завернуть за угол - и увидишь, как Гессер дерется с Завулоном... Наверное, в этом секрет успеха "Дозоров" и в книжном, и в киношном виде.
- Есть у вас литературные учителя?
- Из фантастической литературы я бы назвал братьев Стругацких. Если говорить о классике в широком смысле слова, здесь много имен. Очень люблю Экзюпери, но Экзюпери как автора романа "Цитадель", который мало кто у нас читал. Люблю русскую классику: и Бунина, и Куприна. Но я не считаю их учителями - просто это авторы, которых я могу перечитывать.
- Что в ваших творческих планах.
- Пишу роман "Чистовик", надеюсь закончить к Новому году. К сожалению, очень много времени отнимал ремонт в новой квартире. На днях собираюсь отметить новоселье и после этого спокойно работать.
- Расскажите немного о вашей личной жизни...
- Женат 16 лет, жена - психолог, кандидат наук. Сейчас в отпуске по уходу за ребенком. Сыну Артемию 2 года 9 месяцев. Еще есть две собаки, которые тоже члены семьи. На одном ребенке останавливаться не собираемся.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 21712

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...