Указ Президиума Верховного Совета СССР об образовании новой — Калининградской — области увидел свет 70 лет назад, 7 апреля 1946 года. Указ указом, а работы здесь был непочатый край. Перемолотая войной Восточная Пруссия лежала в руинах...
Среди самых первых калининградцев оказалось немало тех, кто попал в Пруссию еще во время войны в унизительном статусе остарбайтера. Как, например, Константин Васильевич Литвинюк. В Германию его угнали из Киевской области. Юный батрак горбатился за скудную еду на бауэра в районе нынешнего польского Венгожево. После освобождения в мае 1945-го Костя оказался в Кенигсберге. На пересыльном пункте его спросили: «Моряком быть хочешь?» — «Хочу!» И парня определили в только что созданное агентство по перегону речного флота. Так он стал одним из первых калининградцев...
А вот Мария Витальевна Зельманчук приехала по путевке комсомола: «По окончании школы ФЗО нас в конце мая 1945-го привезли из Вологды в Москву, где формировался эшелон. А 1 июля нам выдали спецовку, подъемные, посадили в товарные вагоны и куда-то повезли. В Минске, помню, неделю простояли. Задержки были вызваны завалами на путях. Вылезем, расчистим путь — и снова вперед. Молодые были, веселые. Ехали, песни пели...»
Так с песнями они и добрались до Кенигсберга. Поселили их на окраине, в домах без стекол, работать определили на ЦБЗ-1. Там же, как вспоминает Мария Витальевна, работали и немцы: женщины, старики, подростки. Между собой приезжие и местные поладили. Работали без выходных, делились куском хлеба.
Всей Пруссии досталось во время войны. А город лежал в сплошных руинах. Водопровод, канализация, электросети — все разрушено. Расплодились крысы, которые порой нападали на спящих людей. Расчищены были лишь главные улицы. Никакого общественного транспорта. А ходить даже по центру следовало с опаской, того и гляди подорвешься. Вовсю орудовали шайки: немцы, власовцы, дезертиры из Красной армии, понаехавшая шпана. В погруженном во мрак Кенигсберге ни одна ночь не обходилась без выстрелов...
На этом фоне ударно возводился мемориал 1200 гвардейцам. Одним из тех, кто там трудился, был Александр Студинский — будущий почетный гражданин Калининграда, а в ту пору гвардии старший лейтенант.
«Было голодно и холодно, — рассказывал Александр Иосифович. — Но памятник — это святое!» Открытие мемориала состоялось 30 сентября 1945-го. И это был первый памятник павшим в Великой Отечественной в нашей стране.
А чуть раньше, 17 сентября, открылась первая школа (ныне — гимназия № 1 в областном центре). Нужно было поднимать из руин заводы, разминировать и засевать поля, налаживать элементарный быт. Но школы стояли на особом учете. В числе первых учеников оказался Роберт Петкевич — будущий поэт Роберт Рождественский. Его мама была военным врачом в части, стоявшей в Пруссии.
А вскоре потребовались и роддома, и детсады. Первым официально зарегистрированным советским кенигсбержцем оказался малыш Леня, отцом которого стал лейтенант Василий Короткий, а матерью служившая в той же воинской части рядовая Антонина Андреева. Мальчонка родился 26 октября 1945-го. Правда, свидетельство о рождении № 1 появилось только 7 января 1946-го.
Еще одна веха: 7 ноября 1945-го в Кенигсберге состоялся первый парад на площади Победы (ее в обиходе чаще именовали площадью Трех маршалов, поскольку на ней были установлены портреты Жукова, Василевского и Рокоссовского). «Утро выдалось хмурое, дул сильный ветер, — вспоминал почетный гражданин Калининграда Петр Афанасьевич Чагин. — Ждали командующего Кенигсбергским особым военным округом генерала Галицкого. И вдруг с крыши здания, в котором теперь находится мэрия, сорвалась: бетонная плита. Лишь чудом никто не пострадал. На крышу рванули особисты. Однако диверсантов они не обнаружили, плита упала сама по себе. А парад все же состоялся...»
С каждым днем гражданских в бывшей Пруссии становилось все больше. Виктор Владимирович Дюков приехал 9 марта 1946-го из Калинина в составе группы специалистов. «Полторы сотни нас было. И мы должны были создать в Кенигсберге вагонзавод. Помню, как шли первый раз на работу по мертвому городу. Но уже к 1 мая мы выпустили первый вагон. К слову, ехали мы сюда в командировку, на 103 дня. А получилась командировка длиною в жизнь...»
Старт массовому переселению дало постановление Совмина СССР от 9 июля 1946-го, согласно которому уже в том году в область должны были переехать 12 тысяч семей колхозников. Вербовщики, зазывая народ в Пруссию, рисовали радужные картины: вас ждут дома со всем необходимым, с огородом, садом. Заживете! Но не у всех и выжить получилось. Прошли первые переселенцы через лишения и голод.
Лишь постепенно жизнь налаживалась. Теперь ветераны вспоминают, как они всему радовались — первым магазину, трамваю, кинотеатру. И своей газете под названием «Калининградская правда». «У нас, приехавших сюда, в поверженный Кенигсберг, исчезло чувство оторванности от Большой земли...» — это из публикации в одном из первых номеров.
