Труд: МЫ НЕ БУДЕМ ВТОРОЙ БРАЗИЛИЕЙ

Главная Жизнь 01:01 11 Января 2001 197

МЫ НЕ БУДЕМ ВТОРОЙ БРАЗИЛИЕЙ

Вот что предсказывает в наступившем веке ЦРУ. Россия обречена мучиться болезненным осознанием собственной слабости. Ее будут одолевать сомнения и смятения. Возрастет риск техногенных катастроф типа пожара на Останкинской телебашне. Усугубится и без того и

Михеев Владимир

Напечатать

- Анатолий Иванович, если суммировать все это, то значит, Россия не представляет собой непосредственной угрозы для безопасности Соединенных Штатов Америки - такое резюме выстроено в появившейся недавно аналитической записке американского ЦРУ.
- И это, поверьте, - хорошая новость. Сегодня нам лучше, чтобы на Западе опасались России не сильной, а слабой. Доклад ЦРУ бьет косвенно по тем политикам, которые мыслят, подобно Збигневу Бжезинскому, категориями "великой шахматной доски", полагая, что Россия вскоре встанет с колен. А потому, пользуясь их выражением, ей "надобно еще пару раз переломать хребет".
В оценке ближайших и среднесрочных перспектив России еще в ельцинскую эпоху в США схлестнулись две школы политологии. Одну представляют в основном выходцы из стран Центральной и Восточной Европы, и они устами Лутвака, Пайпса и Мадлен Олбрайт лоббируют идею действенного сдерживания России, чтобы предотвратить потенциальную реинтеграцию Советского Союза, чреватую потерей для Соединенных Штатов их уникального геополитического положения единственной сверхдержавы. Они видят свою задачу в том, чтобы избежать подъема одной из стран Евразии, или коалиции стран, способной затем превратиться в конкурента, бросить вызов США и тем самым обесценить американскую победу в холодной войне и снова поставить США в позу обороняющегося.
Есть и сторонники более умеренного подхода к российской злобе дня - это преимущественно англосаксы, не испытывающие эмоционально окрашенной аллергии на все, что связано с Россией. Кстати, сегодня эта школа реалистов победила.
- Однако общая тональность прогнозов стала более тревожной с приходом в Белый дом команды Джорджа Буша-младшего. Они никогда не жаловали Россию, не присягали абстрактным "общечеловеческим ценностям", и сейчас двусторонние отношения могут оказаться в зоне "холодного мира".
- Сомневаюсь. Судя по назначениям, сделанным новоизбранным президентом США, госсекретарь - Колин Пауэлл, советник по национальной безопасности - Кондолиза Райс, отстраненно расчетливый подход в отношении России станет доминирующим. По крайней мере, как утверждает эксперт фонда Карнеги Майкл Макфол, Америка при Буше не будет вмешиваться во внутренние дела России по поводу и без повода и пытаться всякий раз раздавать свои рекомендации. Пауэлл говорит о россиянах как о "нации, ищущей себя". О потенциальном противнике и реальном конкуренте так не выражаются.
Дело еще и в том, что расхождение полюсов бедности и богатства продолжается в ускоренном темпе. Доклад ООН по глобальному развитию установил, что если в 1960 году соотношение богатых и бедных стран выражалась соотношением 30:1, то сегодня - 100:1. Компьютерный гуру Билл Гейтс, султан Брунея и вдова владельца сети американских супермаркетов "Уоллмарт" по своим совокупным личным состояниям превосходят 30 беднейших стран мира. Да о чем говорить, если половина человечества ни разу в своей жизни не звонила по телефону!
- И при этом вы говорите о том, что Россия примыкает сегодня не к авангарду, а к арьергарду цивилизации, лишенная каких-либо веских доводов в пользу возможного рывка вдогонку за теми, кто является частью глобальной технологической революции.
- Даже если сбудутся самые дерзкие грезы Грефа и валовой внутренний продукт (ВВП) России будет расти по 5 - 6 процентов в год, то все равно через десять лет наша доля в мировом ВВП составит не более двух процентов. Для сравнения: доля США будет более 30 процентов, скорее всего в районе 35, а Европейского союза - примерно 30 процентов, Китая - минимум от 10 до 15 процентов. Каждый из этих трех центров силы будет превосходить Россию по меньшей мере в десять раз. Еще хуже то, что мы не входим даже в числе 10 развивающихся государств, прочно занявших места в технологическом экспрессе, таких как Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии, Турция.
- Не усугубит ли технологическое отставание угрозу цивилизационного конфликта, провозглашенного Сэмюелем Хантингтоном, когда на смену идейным противоречиям приходит столкновение культурологической несхожести, инакости в мировосприятии, психологической несовместимости?
- Россия всегда была, есть и будет неотделимой частью западной цивилизации. Когда Петр Первый шумно восхищался амстердамским рейдом, где покачивалось 4000 мачт, никто из 200 человек его Великого посольства не усомнился в том, что это достойное зрелище, не стал становиться в позу и кому-то доказывать, что и мы не лаптем щи хлебаем. На протяжении всей послепетровской истории русская интеллигенция была прозападной - от Чаадаева до Хомякова, то есть включая славянофилов, которые свободно говорили и на французском, и на английском, но видели в Западе просто иной, нежели западники, урок для подражания.
Впрочем, сейчас действительно важно разрушить возводимые с обеих сторон барьеры и новые железные занавесы, хотя я не стал бы тут паниковать.
Почему? Августовский опрос общественного мнения, проведенный ВЦИОМ, показал, что наши граждане преимущественно относятся к странам Запада с уважением либо нейтрально. Возьмем в ретроспективе ответы на вопрос о том, "укреплять ли взаимовыгодные связи с Западом". В сентябре 1999 года, вскоре после натовских бомбардировок Югославии, число тех, кто ответил утвердительно, составило 61 процент, а в январе 2000-го - 68 процентов и в августе - 74 процента. За этот же период доля тех, кто считает нужным "дистанцироваться от Запада", сократилось с 22 до 14 процентов.
- Тем не менее некому будет воспользоваться этим новым "новым мышлением" россиян, поскольку администрация Буша устами того же Колина Пауэлла успела заявить, что отныне Россия не является для США ни противником, но и ни партнером...
- Трагизма не вижу. России дается шанс "сосредоточиться" по-горчаковски на собственных болячках, осуществить мечту Витте о 20 - 25 годах внутреннего мира и внешнего спокойствия для разрешения накопившихся проблем. У России еще остались стратегические резервы. Во-первых, это весомая прослойка образованных людей, сложившаяся в минувшем веке и позволившая нам первыми выйти в космос и вторыми обзавестись ядерным оружием. Во-вторых, это - территория, и пусть кого-то пугают последствия глобального потепления, но мы только выиграем, если в Сибири станут расти апельсины, а на побережье Охотского моря появятся курортные зоны. В-третьих, у России пока сохраняется ее ниша, ее остаточное влияние на постсоветском пространстве, где 300 миллионов человек еще не забыли язык межнационального общения - русский.
- Не всем на Западе понравится последний тезис, в нем усмотрят скрытые претензии на роль "старшего брата"...
- В цивилизационном плане тяготение малых народов к языкам и культуре больших наций вполне закономерно. Если, скажем, в Киргизии появился талантливый звездочет, то чтобы стать современным астрономом, ему необходимо выучить либо английский, либо русский язык. Нет нужды доказывать, что последний выучить ему будет проще по многим причинам. К тому же Америка - далеко, а Европейский союз еще не "переварил" народы Центральной и Восточной Европы.
- Из ваших слов следует, что в отношении будущего России вы скорее оптимист, чем наоборот.
- Неоднократно мои западные коллеги убеждали меня, что наши проблемы не столько объективны по своей природе, сколько лежат в плоскости социальной психологии. Вы, мол, все еще кружите свои фантазии в химерах великодержавности. Забудьте, станьте второй Бразилией, и все уляжется, вам полегчает. Я обычно говорю, возможно, и полегчает, уйдет славянский надрыв, буйная пассионарность. Хорошо, наверное, быть Бразилией. Но вот одна беда: 150 миллионов россиян не ощущают себя бразильцами.
Историческая память нации - это фактор, с которым нельзя не считаться. Россия никогда не была ни "младшим партнером" Запада, ни "вторым номером". И даже сегодня, когда российский ВВП равен всего 0,2 триллиона долларов, а у США - 9,3 триллиона, в подсознании народа все равно живет мысль: ну и что, зато мы дважды спасали Париж! Мы пережили тяжелейшую общечеловеческую трагедию с подводной лодкой "Курск", но идет добровольный сбор средств - по порыву души! - на постройку нового ракетоносца под тем же именем.
В этом проявляется то, что я бы назвал молчаливым самоутверждением народа. И поэтому у нас карнавал в Рио никогда не сможет стать национальным праздником.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 25161

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...