Лучшая теннисистка страны и третья в мировом рейтинге Вера Звонарева поделилась с корреспондентом «Труда» своими мыслями о теневой стороне тенниса, о психике спортсмена, о бедности и уважении к людям.
Жизнь в дар
— Вера, чем вы можете объяснить такой карьерный рост в прошлом году?
— Накопившимся опытом игры в профессиональном туре. И тем, что я стала иначе тренироваться — наверное, более правильно. Сейчас я совершенно другой игрок и лучше знаю себя, чем это было, скажем,
— После операции на ноге вы хотели завершить карьеру?
— Когда идешь на сложную операцию, трудно предполагать, что же будет с тобой дальше. Конечно, были сомнения, да и врачи предрекали, что выйду на корт только в середине года, а я встала на ноги уже в феврале. Вот так быстро смогла восстановиться. Наверное, правду говорят: нет худа без добра, хотя и не буду утверждать, что с человеком должно произойти нечто плохое, чтобы до него дошло, что почем. Просто надо четко усвоить: жизнь дана в дар, и надо благодарить судьбу за все случающееся. Теперь я стала легче воспринимать поражения, неудачи и на многие вещи смотрю совершенно
Вера под полотенцем
— Почему в теннисе так много травм?
— Теннис стал намного быстрее, и нагрузки, естественно, возросли. Да и календарь турниров построен для работы на износ. А система денежных и рейтинговых штрафов за отказ играть настолько обременительна, что приходится выходить на корт больным, травмированным и играть, тем самым усугубляя свои болячки. Например, за отказ выступать в турнире я выплачивала штраф и в 25, и в 50 тысяч евро. Опытные игроки умело составляют свой график на год и стараются не превышать 16 положенных турниров. А молодые теннисисты рвутся в бой, думая, что запас сил у них неограничен, и в итоге, пересилив себя, «рвутся» сами... Замечу, что молодых иностранных игроков поддерживают государства, разнообразные спонсоры, у них финансовых проблем нет и по этому поводу голова не болит. Нашим же ребятам приходится платить за себя самостоятельно, и они кидаются во все тяжкие, записываются на все возможные турниры, а такой подход забирает много сил и убивает таланты.
— На двух турнирах «Большого шлема» — Уимблдоне и US Open — в прошлом сезоне вы стали второй, по итогам года в мировом рейтинге тоже заняли вторую позицию. Не сложился ли комплекс вечно второй теннисистки?
— По такой логике комплексы должны возникать и у третьего номера, и у четвертого, и так далее. Знаю одно: если я буду показывать свой лучший теннис, то обыграю любую соперницу. Все время побеждать крайне тяжело и фактически никому не удается. Я выросла в спортивной семье, в любой сложной ситуации никогда не сдаюсь: А если у тебя возникают комплексы, то они могут сильно навредить. Когда же я проигрываю, это чаще всего происходит от физической усталости: если не готова на все сто, то никогда не обыграю сильнейших теннисисток мира. По большому счету, только в прошлом году я научилась распределять свои силы на весь турнир.
— Значит, такой потогонный график турниров в теннисе не идет на пользу спортсмену?
— Любой профессиональный спорт вреден для здоровья. Спорт высших достижений — это уже не полезно:
— А не бывает ли себя, хорошую, жалко?
— В спорте нельзя себя жалеть. У меня на это нет времени. Я люблю теннис, но он не вечен, и после него будет своя хорошая жизнь.
— Что произошло с вашей психикой за последнее время? Раньше, проигрывая, от досады вы начинали рыдать. А теперь накрываетесь полотенцем и, как Лена Исинбаева, совершаете
— К сожалению, с Еленой Исинбаевой лично не знакома и не узнавала, что она там шепчет под одеялом. (Смеется.) Да, раньше я расстраивалась, и слезы были, но это в прошлом. Надо понять: нет безвыходных ситуаций и в игре, и в жизни. Надо только не терять присутствия духа и воли. Во время матча при большом напряжении у меня начинают слезиться глаза. Когда же я накрываюсь полотенцем во время перерыва, то мне это помогает и отдохнуть, и сосредоточиться, да и глаза могу потереть. Вот такая у меня просветленная оптика:
— Почему зарубежные теннисисты работают с личными психологами, в том числе и с российскими, а наши игроки не обращаются за помощью к таким специалистам?
— У россиян, как правило, психолога заменяет тренер. Вообще у нас личный наставник берет на себя все возможные и невозможные функции. Может быть, такое происходит от нашей бедности или рачительности.
Без расслаблений
— У обывателя часто складывается впечатление, что теннисисты ездят по миру, заколачивают миллионы и в ус не дуют. Все у них в шоколаде. Так ли на самом деле?
— Наверное, со стороны всегда кажется, что у
— А приходится иногда работать и локтями? У вас со всеми соперницами ровные отношения?
— Я неконфликтный человек, расходовать нервную энергию для меня непозволительная роскошь. Мне никому ничего не надо доказывать. И с
— Не сталкивались с явной несправедливостью по отношению к себе или российским спортсменкам?
— Никакого прессинга по отношению к россиянам нет. Наоборот, очень здорово, что их много в туре. С нами считаются и уважают.
Пропало уважение
— Лучшее лекарство от хронической усталости — какое оно?
— Очень люблю баню, массаж. Когда удается день посвятить
— Большую часть времени вы проводите за рубежом. Чего там нет, что есть в России?
— Знаю, сколько в России добрых, искренних, талантливых людей. Но мне кажется, в последнее время мы стали относиться друг к другу неуважительно. На улицах люди стали злее, не чувствуется элементарной культуры. Не хочу приводить в пример Америку — там все улыбаются, говорят комплименты и хорошие, позитивные слова. Хотя часто сделают шаг в сторону и за спиной могут наговорить всякие гадости. Но за рубежом в целом радостней воспринимается жизнь, этого нам и не хватает.
Досье «Труда»
Вера Звонарева, теннисистка
Родилась 7 сентября 1984 года в Москве.
Достижения:
