Труд: ТАЙНЫ РОССИЙСКИХ ДЕНЕЖНЫХ РЕФОРМ

Главная Жизнь 01:01 16 Января 2003 1204

ТАЙНЫ РОССИЙСКИХ ДЕНЕЖНЫХ РЕФОРМ

К деньгам нового образца придется привыкать россиянам уже в недалеком будущем. Нынешние банкноты так называемой "городской серии", на которых изображены достопримечательности Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярска, Архангельска, Ярославля, неплохо освоены

Григорьева Т.

Напечатать

КГБ ИНФОРМИРОВАЛ ВЛАСТИ О ЗАГОВОРЕ БАНКОВ
Соблюдая строжайшую секретность, Комитет государственной безопасности СССР в марте 1990-го проинформировал высшее руководство страны об угрозе широкомасштабной экономической диверсии. В докладе аналитического центра КГБ сообщалось, что за рубежом идет тайное накопление значительных сумм наличных советских денег для последующего единовременного вброса в нашу экономику. Такая акция практически привела бы к полной дезорганизации народного хозяйства, по сути, краху, непредсказуемым социальным и политическим последствиям. К тому времени, надо заметить, и без всякой диверсии в Советском Союзе нарастал дефицит потребительских товаров, стремительно пустели полки магазинов, а постоянные длинные очереди стали сильнейшим общественным раздражителем.
На экстренное совещание у тогдашнего министра финансов Валентина Павлова были вызваны председатель правления Государственного банка Виктор Геращенко и его заместитель Арнольд Войлуков. Но реакция их оказалась совсем иной, чем ожидали чекисты. Банкиры не согласились с выводами, содержащимися в секретном докладе КГБ. "Утечка за рубеж наличности в таких огромных масштабах не могла пройти незамеченной, мы ведь постоянно отслеживаем движение денег и ничего подобного не обнаружили", - сообщил Войлуков. В кабинете повисла гнетущая тишина. Надо было обладать мужеством, чтобы в то время так твердо возразить могущественному КГБ. Геращенко, следует отдать ему должное, тоже поддержал своего заместителя. Банкирам показалось, что их доводы вроде были услышаны.
На самом деле интрига только начинала раскрутку. В начале осени того же 1990-го руководители КГБ, ссылаясь на дополнительно полученную из-за рубежа информацию, вновь, но более жестко поставили вопрос о "заговоре западных банков". Лубянка настаивала на том, что за рубежом скопились уже десятки миллиардов советских рублей, чуть ли не большая часть всей наличной денежной массы СССР. "Счет шел не на дни, а на часы, - уже после денежной реформы объяснял в "Труде" необходимость ее проведения ставший премьер-министром Валентин Павлов. - Нам было известно, что к вбросу денежной массы подключились банковские организации нашей страны, ряд частных банков Австрии, Швейцарии и Канады. Могу сообщить и о попытках перепродажи миллиардов советских денег через ФРГ в Швейцарию, через Венгрию в Люксембург, Нидерланды...". Подобными "фактами" (позже не подтвердившимися), видимо, изобиловал и секретный доклад КГБ.
Однако Войлуков досконально знал истинное положение дел в финансовой сфере, и такие "страшилки" на него впечатления не производили. Исчерпав в споре аргументы, он пошел однажды на весьма необычный шаг. "Вот вы утверждаете, - сказал он генерал-полковнику с Лубянки, - что зарубежные банки готовятся вбросить в нашу экономику десятки миллиардов рублей. И предлагаете провести обмен 50- и 100-рублевых банкнот быстро, за три дня, чтобы "экономические диверсанты" не успели обменять накопленные деньги. Давайте сделаем так. Я напишу на листке, какая рублевая сумма не будет предъявлена к обмену. По моим прогнозам, это не десятки миллиардов, а всего 6 миллиардов, которые граждане просто не успеют сдать из-за крайне ограниченного срока обмена, неизбежных очередей и т.д. Если ошибусь хотя бы на десять процентов, то подам заявление об уходе с работы. Но и вы тоже напишите свой прогноз: мол, не будут предъявлены к обмену 25 или 30 миллиардов, которые якобы находятся в западных банках. Если ваша версия не подтвердится, тогда вы уходите с работы..."
Всегда решительный и уверенный в себе генерал-полковник на этот раз замялся и отклонил предложение. Вскоре дискуссии были вообще прекращены, и Госбанк получил приказ готовить денежную реформу.
УТЕЧКА СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ ИЗ КРЕМЛЯ
Первоначально ее хотели провести уже в ноябре 1990-го. Инструкцию по обмену Войлуков, соблюдая режим чрезвычайной секретности, писал собственноручно, не доверяя этот листок бумаги никому. Носил его с собой в нагрудном кармане. Лишь несколько человек знали о предстоящей акции. С ними и обсуждал все детали. Появляющиеся поправки зампред Госбанка вносил в свой единственный рукописный экземпляр - что-то писал на полях, отдельные фразы - на оборотной стороне.
С этим суперсекретным листком Войлуков и Павлов поехали в ноябре в Кремль, чтобы ознакомить с деталями президента Горбачева и получить его согласие. К главе государства пошел министр финансов Павлов, но вскоре вернулся обескураженный. Михаил Сергеевич сказал, что не может читать такой рукописный документ, который к тому же надо еще постоянно переворачивать, чтобы найти вставки. Президент попросил напечатать для него эту инструкцию в одном экземпляре. Пришлось отдать листок кремлевской машинистке, специально допущенной к совершенно секретным работам. Через день тайна "особой государственной важности" стала достоянием всей страны. Машинистка клялась, что никому ничего не рассказывала, однако в одной из газет появилось сообщение: "На пермской фабрике начали печатать новые деньги". После этого было решено "залечь на дно", отложить акцию. Ее осуществил Валентин Павлов, став премьер-министром, в январе 1991-го.
Трехдневный обмен банкнот достоинством 50 и 100 рублей остался в памяти граждан как кошмарный сон. Огромные очереди, место в которых занимали с ночи, номера на ладонях, переклички, нервотрепка, обмороки, сердечные приступы у стариков..." И что же в итоге - подтвердились ли данные чекистов о подготовке экономической диверсии? Нет, прав оказался Войлуков. Изъяли 42 миллиарда рублей; к обмену не было предъявлено всего 6,3 миллиарда. Миф о десятках миллиардов рублей в западных банках лопнул как мыльный пузырь. Однако ни КГБ, ни руководители страны тогда публично не признали допущенной серьезнейшей ошибки.
Вскоре после злополучного обмена, в феврале 1991-го, я попросил прокомментировать это событие премьер-министра СССР Павлова. Валентин Сергеевич, ничуть не смутившись, продолжал уверять страну в "заговоре банков": "Финансовая война, объявленная нам, продолжается. Вброс денег (а ведь премьер уже знал, что на Западе их не оказалось. - В. Г.) был бы равносилен финансовой катастрофе. Такие акции проводились во многих регионах мира, когда хотели изменить политический строй, сбросить неугодных политических деятелей. Просто кому-то стал мешать президент Горбачев..."
Сегодня стыдно вспоминать те события января 1991-го. "Экономически это было не нужно, просто бред какой-то", - говорит Войлуков. Он возражал и против другого "дилетантского" решения -"замораживания" вкладов в том же 1991-м. "Этого тоже не надо было делать, - убежден Арнольд Васильевич, - но настоял Горбачев. Кто-то, видимо, убедил его, что может начаться большой отток вкладов, и это пагубно скажется на экономике. Я тогда был настолько возмущен непрофессионализмом при обсуждении этого вопроса, что вообще отказался готовить документ о "заморозке" вкладов. Пользы никакой, один только вред, ибо подрывалось доверие людей к банковской системе. После моего отказа Павлов решил сам написать проект постановления. Ну, думаю, он там может такое "нарисовать", что мало не покажется. Забрал все-таки у него бумагу и скрепя сердце подготовил проект..."
СТАЛИН ОТЛОЖИЛ РЕФОРМУ
За годы Великой Отечественной войны (1941 - 1945 гг.) денежная масса в СССР чрезмерно увеличилась. Было много фальшивых банкнот: вот немцы-то специально печатали советские денежные знаки и пускали их в оборот. После победы нужно было в сжатые сроки переходить на мирную экономику, упорядочить денежное обращение, цены. Денежную реформу намечали провести уже в 1946-м. Но тот год для сельского хозяйства выдался не очень удачным, урожай оказался невысоким. И вообще товарных ресурсов было явно недостаточно, чтобы идти на денежную реформу, предполагавшую также и отмену карточной системы.
Когда Сталину доложили о наличии запасов в стране и минимальных потребностях, он понял, что переходить на свободную торговлю опасно. Карточки хоть что-то гарантировали гражданам, а пустые прилавки могли стать серьезным дестабилизирующим фактором. Подумав, "хозяин" сказал, что денежную реформу надо отложить. "Сначала накопите товаров столько, сколько надо", - жестко подытожил он. Таким образом, реализацию намеченного плана перенесли на 1947 год. С этой реформой было связано немало драматических моментов.
Готовилась она, естественно, в строжайшей тайне. Условия были такие: вклады до трех тысяч рублей, лежащие в Сбербанке, обменивались один к одному; от трех до 10 тысяч - 2 новых рубля давали за 3 старых; свыше 10 тысяч - 1:2. Деньги вне вкладов - 1 новый рубль за 10 старых. Несмотря на предпринимаемые меры, утечка все-таки произошла. Дело в том, что на местах секретные пакеты стали вскрывать за 2 - 3 недели до начала реформы. Кроме того, производился завоз новых рублей, и многие, видя секретные мешки, понимали: что-то будет. Словом, начался сброс денег. С первого по шестнадцатое декабря, то есть за полмесяца, этот сброс составил 24 миллиарда рублей, или треть всей наличности. (Об этом у нас никогда не сообщалось). Многих должностных лиц посадили, кого-то расстреляли...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 15076

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...