Приграничная Белгородская область за четыре с лишним года специальной военной операции научилась жить в условиях прифронтовой местности. Здесь давно нет паники, даже когда обстрелы становятся особенно ожесточенными и массированными, — у людей появилось ощущение неизбежности происходящего, которое еще можно назвать выдержкой, мужеством и прочими пафосными словами. В городах и поселках преобладает цвет хаки: военные машины, бойцы в зеленом, камуфляжные сети, которые плетут волонтеры в церквях, школах, Дворцах культуры. Да, наш Белый город изменил цвет.
А еще практически в каждой машине и в каждом доме не замолкает «Радио Z» Белгородского региона. Голос ведущей Ольги Бежиной для каждого белгородца стал родным. Это радио предупреждает о ракетной опасности, атаках беспилотников, рассказывает о людях на войне и транслирует музыку, чаще отечественную, родную. В каждом втором автомобиле у местных есть специальная рация, которая оповещает об обстрелах.
— Такая рация неоднократно меня спасала в дороге. У нас, в Красной Яруге, даже дети ходят с ними, — рассказывает по дороге в Прохоровку водитель иномарки, любезно согласившийся подбросить меня из Белгорода к месту одного из крупнейших в мировой истории танковых сражений, произошедшего 83 года назад, 12 июля 1943-го.
В честь этой даты жителям Белгородской области предоставили дополнительный выходной день, выпавший на понедельник. Однако в этом году ни в Прохоровке, ни в областном центре никаких торжеств, митингов, концертов не было. Да и людей на улицах совсем немного, единицы. Жителям дали возможность отдохнуть, побыть с близкими, поработать на садовых участках.
Ушаков, Ленин и другие герои нашего времени
В Белгороде появились новые памятники — адмиралу Ушакову и Ленину, новые остановки общественного транспорта, новые красивые здания. А вот цветы на клумбах словно испарились. При прежнем губернаторе Вячеславе Гладкове Белгород напоминал город-сад (губернатор тратил миллионы на приобретение редких сортов тюльпанов), а после его ухода в начале лета не осталось даже васильков и ромашек. Тут невольно задумаешься на старинную тему — о роли личности в истории. В центре Белгорода (остановка «Родина») развивался проект «Белгородские луга», а сейчас его уничтожили. Впрочем, наша Белгородчина все равно прекрасна, и ничто, включая бетонные убежища на каждом шагу, ее не портит. Кажется, люди все меньше заходят в эти убежища, и это не бравада. «У этих убежищ нет крыш, при атаках беспилотников пользы от них мало» — так мне объяснили местные жители.
Бросилась мне в глаза главная, самая большая перемена в жизни прифронтовой области: хорошее, доброе, братское отношение друг к другу. Не скажу, что в Москве люди друг на друга волком смотрят, нет, просто все спешат куда-то, мчат скорым шагом, глядя прямо перед собой, по сторонам не отвлекаясь. А тут граждане внимательны, предупредительны, будто каждый каждому родственник. Люди стараются поддержать друг друга, и это, пожалуй, в новинку.
Ловить попутные машины по старинке, с вытянутой рукой, здесь в порядке вещей. Самое удивительное, что водители редко берут деньги с попутчиков. Один мне объяснил это так:
— А что деньги? Труха. Сейчас я вас подвезу, а там кто-то мою маму довезет до места. Так и сочтемся...
Про маму мне прямо в душу запало. Из Белгорода до Томаровки, где в больнице лежит моя мама, меня подвозил командир роты с позывным Шах. Познакомились. Он контрактник, родом из Дагестана, у него девять детей от двух жен. В Белгороде снимает квартиры для первой семьи и для новой.
На вопрос, почему он решил подписать контракт с Министерством обороны, Шах ответил так:
— В наш дом в Дубовом, который мы снимали, попал беспилотник, и беременная жена потеряла ребенка. Тогда и решил, что не могу сидеть дома, надо воевать.
А к этому Шах добавил, что у него раненая душа, ему снятся убитые друзья, и он не может спать. Только аквариум с рыбками немного успокаивает...
В Белгородской области сейчас трудно встретить абсолютно мирную семью, таких тут, наверное, не осталось. Молодых парней забирают в армию, не дав им получить дипломы об окончании вуза (вместо них получают родители). Женщины ждут возвращения домой мужей, сыновей и сами помогают фронту чем могут — вяжут носки, пекут пироги, собирают одежду: Мальчишки здесь не бегают с игрушечными пистолетами и не стреляют друг в друга.
— Мы же на войне и не можем целиться в своих, — объяснил мне местный мальчишка.
У меня после такого признания слезы в глазах.
Пробовали уехать — не у всех получается
Вблизи границы с Украиной за опасность платят дополнительно. К примеру, работники птицефаб-рики в приграничном поселке Ясные Зори за рабочий день получают по 15 тысяч рублей. И даже на бюджетных предприятиях повысили оклады. У моей соседки, завкадрами краеведческого музея, теперь 80 тысяч в месяц. Два года назад она продала машину и купила домик в Подмосковье, куда переехала жить вместе с мужем и детьми. Работала психологом, но... Тянуло домой. Сначала вернулись в Белгород ее старшие сыновья, которым столичный уклад не пришелся по душе, а потом и сама приехала обратно. Сказала: все, больше никуда! Хотя при возможности белгородцы приобретают квартиры в Воронеже, Орле, Туле, Москве — в соседних регионах. На всякий случай.
— Я продала родительскую квартирку на Привольной и купила «однушку» в Воронеже, куда переехали мои дети. Сама не решаюсь, тут все мое, — делится моя давняя знакомая, живущая в центре Белгорода.
Между тем сам Белгород и область тоже строятся, и ускоренными темпами. Работы в будущем спортивном комплексе в парке Победы Белгорода идут и в выходные, и в праздничные дни. Строительные краны, помимо прочего, внушают какую-то странную уверенность: война — не навсегда, вот закончится, и все построенное пригодится. Хотя перерытый вдоль и поперек город создает дополнительные неудобства для жителей, которые и так ходят тут как по Марсу — с оглядкой на подстерегающую за углом и в небе опасность. Каждый второй здесь так или иначе близко соприкасался с осколками беспилотников и ракет.
В последнее время банки активно страхуют дома и квартиры от повреждений при обстрелах, и люди пользуются этой возможностью.
— В нашей квартире беспилотник выбил стекла, которые потом вставили за счет бюджета, и Сбербанк по акту о повреждениях (страхуют на миллион) выплатил около 4 тысяч рублей, — делится арифметикой учитель Елена Овсянникова.
Во многих местах открылись магазины военторга, где продают форму для военных. Кстати, одежду, оборудование и другие расходы контрактники оплачивают за свой счет. И в баню ходят на свои. Или приспосабливают помещения для душевых — как, например, брошенные коровники.
Медицина в Белгородской области функционирует по так называемой региональной программе, которую приняли в начале СВО главным образом для того, чтобы освободить в больницах места для раненых — бойцов и жителей. А просто больных госпитализируют в районные больницы. Врачи и медицинские работники в очень трудных условиях спасают людей. Выпускники медицинского факультета Белгородского университета сразу приступают к практической деятельности — работы через край. На рынке труда масса вакансий: требуются медсестры, фельдшеры, врачи, зарплата хорошая, но людей все равно не хватает.
Как Хадиджа влюбилась в наш Белгород
В бригадах скорой помощи работают иностранцы, получившие образование в медвузах и колледжах области. 24-летняя красавица Хадиджа Абдул Салам из Нигерии в этом году получила диплом врача в Белгородском университете и уже два года работает фельдшером скорой помощи в паре с врачом Владиславом Омельченко, и на их счету много спасенных жизней.
Хадиджа влюбилась в Белгород и хочет здесь остаться:
— Мне очень здесь нравится, мечтаю о времени, когда наступит мир. Планирую создать здесь семью. В моей стране в 24 года у женщин, как правило, уже большая семья, а я пока одна. Но надо победить, а потом уже подумать о браке, — на чистом русском говорит Хадиджа.
Жители области, которые потеряли жилье в результате вражеских атак, получают жилищные сертификаты и переселяются в города и населенные пункты, расположенные подальше от границы с Украиной. Как правило, приобретают вторичное жилье, но хорошее, зачастую не меньшее по площади, чем было.
Однако проблем много. Испоняющий обязанности губернатора Белгородской области генерал Александр Шуваев стремится самые сложные вопросы решать оперативно, не откладывая до лучших времен. Когда они еще наступят, а жить людям нужно здесь и сейчас. Что они и стараются делать.
Враг продолжает наносить удары, но разрушения быстро исправляются, в домах есть вода, свет, тепло, в городах работают фонари, светофоры, фонтаны. На каждом углу продают свежие фрукты, овощи, цветы — очень дешево. Бабушки, независимо от войны, сажают цветы.
Город цветет, радует глаз, и в нем, несмотря ни на что, хорошо и комфортно. Вот поверьте мне на слово!
А в это время
Молодой режиссер Мария Славина снимает дебютный художественный фильм «Белгородская рапсодия» — об этом крае и о людям. Название фильма перекликается с Седьмой симфонией Шостаковича... Кстати, музыку здесь любят. Белгородская областная филармония — одна из лучших в стране. Она по-прежнему проводит концерты, и по-прежнему звучит один из самых лучших органов в стране... И в Драматическом театре имени Щепкина идут спектакли, которые не прерываются с ракетной опасностью, особенно если играют русскую классику.
