Когда начались массовые облавы на вокзалах, беспризорники стали расползаться с хлебных мест по разным щелям: в подвалы, нежилые помещения, на чердаки. Про одну из таких ночлежек - в заброшенном здании в саду имени Баумана - рассказали сотрудники приюта "Дорога к дому". От той вылазки у них остались фотографии. "Надо встать на этот ящик, - комментируют сотрудники, - чтобы дальше по отвесной стене залезть на второй этаж, а уже оттуда можно добраться до площадки, где ребята ночуют". На другом снимке по-домашнему расположилась целая группа беспризорников, тут же - кошки и собаки. В полу - опасная дыра, на которую ребята почти не обращают внимания. Возле нее нюхают клей, дерутся. Один сорвался, его в крови вытаскивали на одеяле - чудом остался жив. У группы есть старший, он согласился, чтобы малышей забрали в приют. Среди подростков, по его выражению, есть "обезбашенные".
Попрошайки, согнанные с привычных "точек", сменили оборванную спецодежду на более приличную. Теперь побираются по выходным дням - на рынках, стадионах. Самые отчаянные стали сколачиваться в бандитские группы: если попрошайничать нельзя, а есть хочется, - что остается? Перешли на грабеж пьяных. По сообщениям СМИ, в Калининграде, Иркутске появились детские банды.
Милиция свою задачу поняла однозначно: убрать беспризорников с улиц. Часть из них временно вернулась домой. Многие разъехались по ближайшим пригородам или рванули в Санкт-Петербург. Кто не успел спрятаться, тех хватали. Иных били, чтобы больше на этой территории не появлялись. Выловленных детей развезли по больницам - для диагностики и лечения. Но там нет охраны, поэтому большая часть разбежалась. В Морозовской детской больнице пришлось устанавливать на окнах железные решетки.
Репрессивные меры дали единственный плюс - отчасти воспрепятствовали новому притоку в Москву иногородних бродяжек. Впрочем, по мнению специалистов, на вокзалах давно надо было организовать группы перехвата, пока беглецы-новички не успели вкусить уличной вольницы. Конечно, иногородних надо отправлять по месту жительства - в органы опеки и попечительства. Пусть решают, что с ними делать. Но попадаются дети, у которых вообще нет свидетельства о рождении. Родители не позаботились даже о регистрации такого факта. Многие беспризорники без гражданства. В приюте их называют "гражданами мира". Их-то куда?
- Когда начинаешь разбираться, в каких условиях жил ребенок, - говорит директор приюта "Дорога к дому" Сапар Кульянов, - понимаешь, что никакой здравомыслящий человек там не остался бы. Часто уход из семьи - единственный выход в сложившейся ситуации. Мальчик в 3,5 года ушел из дома. Мать-пьяница заставляла кроху собирать бутылки и попрошайничать, на эти деньги покупала водку. Когда его привезли к нам, он почти не говорил. Органы опеки настояли на его возвращении домой, но через год он опять оказался у нас. С трудом удалось отсудить мальчика у матери - сейчас живет у приемных родителей.
Этот приют появился в 1992 году. Считается "старейшим". Возник при благотворительном фонде "Нет - алкоголизму и наркомании". Подразумевалось: пока родители-наркоманы лечатся, их дети должны быть под присмотром. Но "профильных" детей оказалось не много: редко кто из наркоманов успевает и способен рожать. Сейчас здесь 35 детей. Лучше бы, говорят в приюте, человек 8 - 10. Потому что у каждого ребенка - свое горе, с каждым надо индивидуально работать.
Есть тут девочка-мулатка 8 лет - ее привезла милиция. Маму арестовали по подозрению в распространении наркотиков.
Другой воспитаннице 14 лет. Устав бродяжничать, сама пришла в приют. У нее сложная ситуация. Родилась в Санкт-Петербурге, жила на Украине, там квартиры не осталось. Неоднократно изнасилована, последний раз - милиционерами. Куда ее пристроить?
Или Дима из Таджикистана, который в приюте уже 3,5 года. Когда-то мама привезла его в Москву - побирались на трех вокзалах. Они русские, вынужденные мигранты, но статуса нет. Жили там же, в гостинице на колесах. Случилась драка с поножовщиной, всех взрослых задержали, а у Диминой мамы под матрасом нашли нож. Дали ей 7 лет. Пятнадцатилетний подросток в Москве никому не нужен. Для детей, которых некуда отправлять, в Одинцовском районе есть специальное учреждение. Но там ставят условие: пусть главы управ пишут в направлении, что обязуются обеспечить впоследствии воспитанников жильем. Ну кто на это пойдет? А с другой стороны, если стране нужны русскоязычные мигранты, то почему бы ни закрепить этих молодых людей в России?
В приюте с детьми занимаются три учителя. Москвичей возят в школу по месту жительства. Пребывают тут дети от нескольких часов до нескольких лет. Вход и выход свободные. По заявлению. Это не тюрьма.
Двух детей сотрудники приюта взяли в свои семьи.
Беспризорность есть открытая, официальная, и скрытая. Та, что за дверями многих квартир. Вот в Медведково целыми днями кричал ребенок взаперти. Сколько ни жаловались соседи - ничего нельзя поделать: никто не имеет права забирать ребенка у родителей, не лишенных прав. Только с 1996 года в Уголовном кодексе появилась статья 77 - о досудебном изъятии ребенка из семьи. "По факту неблагополучия".
Москвич Сережка жил почти в подъезде 5 лет. Голодал, ночевал часто на лестничной площадке, потому что мамаша пьет до беспамятства, сестрам не до него. Когда его забирали в приют, они выглянули: "Да забирайте, кому он нужен". У мальчика - сколиоз, почти горбун. Позвоночник так искривлен, что одно легкое не работает. Два года провел в приюте. Теперь уж операцию сделали - года через полтора, как врачи говорят, спина выпрямится.
Примерно в двух третях российских семей есть алкоголики. Пьют так, что одна мамаша за сутки дважды умирала. Первый раз откачали, она очухалась - и снова за бутылку. Спасти не удалось. Эти семьи, как правило, бедны. Крайняя стадия деградации родителей - использование во зло ребенка. С него требуют денег, заставляя воровать, попрошайничать, заниматься проституцией. Это - главная причина ухода детей из дома. Как же можно их туда возвращать?
Но в одиночку дети прожить не в состоянии. Им нужна семья. Пусть не родная, но любящая. Устройством осиротевших детей должны заниматься органы опеки и попечительства, а на деле они часто препятствуют этому. Одной женщине сказали: "Принесите справку от жильцов подъезда, что они не возражают против вашего намерения взять ребенка". В доме - 17 этажей. "От всех?" - изумилась женщина.
- Мы определяли троих детей в большую семью, - рассказывает Алексей Рудов, руководитель проекта "К новой семье" благотворительного фонда "Приют детства". - Чиновники не могли понять, почему многодетная мать берет под опеку еще троих чужих. Не иначе, как из-за денег. И чтобы уличить в этом, предложили: "Почему бы вам их просто не усыновить?" То есть, если вы бескорыстно берете, то вам опекунские деньги ни к чему.
Правда, и статистика - 400 отмен российских усыновлений в год свидетельствуют о том, что взять ребенка - полдела. Надо вести кропотливую воспитательную работу, к которой готовы не все.
Наше государство устранилось от поддержки семьи. Хотя в стране больше 3 тысяч всевозможных госучреждений, которые должны оказывать ей помощь. Вот ситуация. Вдова с пятью детьми - на каждого получает по сотне рублей пособия. Ей говорят: "Зачем плодили нищету?" Но кто мог предвидеть, что семья потеряет кормильца? А дальше - понятно что. Дети будут ходить в школу несытыми и бедно одетыми. Ей скажут: не можете содержать - отдавайте в интернат. Потеряв смысл жизни, женщина может спиться. В итоге ее лишат родительских прав. Раздадут детей по семьям. Опекуны будут получать положенные по закону 2,5 тысячи рублей на ребенка. Но почему эти же деньги не отдать родной матери - без крушения семьи, без драм? Логики в действиях государства в отношении детей - мало. Говорим о "демографической яме", о том, что надо предпринять для поднятия рождаемости. А на немытых беспризорников, выходит, махнули рукой...
09:28
Всегда будет чистой вода
