Расследование идет по двум основным версиям. Первая – ошибка экипажа, при которой вину можно списать на уже погибших летчиков. Вторая – технические неисправности самолета и другие огрехи персонала и руководства, за что отвечать должны оставшиеся на земле. Но кто именно и чем отвечать?
Напомним, что упавший в Казани Боинг-737 эксплуатировался более 23 лет, переходя «из рук в руки» французов, угандийцев, бразильцев, румын, болгар… Пережил одну крупную аварию и несколько отказов.
- Все закономерно, рано или поздно это произошло бы! - уверяет бывший (уволился две недели назад) бортпроводник авиакомпании «Татарстан» Ренат Файрулин, неоднократно летавший на злополучном лайнере. – Технически самолет «устал»: там болело, тут болело. Если бы его списали, ничего не произошло бы…
Его и должны были списать год назад: в мае 2012 года только что назначенный гендиректор компании Аксан Гиниатуллин многообещающе заявил, что все старые Boeing 737 «до конца года будут выведены из парка авиакомпании». Но не вывел – видимо, по соображениям финансового характера. Что неудивительно: по первому образованию руководитель авиакомпании был инженером-мелиоратором, по второму – бухгалтером, а с авиацией никогда не имел дела. Зато пилотам платил смешные по российским меркам деньги. В результате в свой последний рейс самолет поднялся, ведомый бывшим штурманом и бывшим бортинженером, ранее летавшими в той же компании на Ту-154М и не готовыми к действиям на «чужой» машине в экстренных ситуациях.
Добавим: рейс на Казань должен был выполнять совсем другой самолет – почти новый 50-местный канадский Bombardier Canadair Regional Jet (CRJ), на который были проданы все 44 билета. Но в последний момент по указанию руководства его заменили на старенький Boeing-737. Причина «не разглашается», но на поверхности: в Bombardier не было бизнес-класса для VIP-клиентов.
Кстати, сразу после катастрофы в Казани с сайта авиакомпании «Татарстан» исчезла вся информация о гендиректоре Гениатуллине – возможно, чтобы «не светить» некомпетентность менеджера в деле, за которое должен отвечать. Но в интернете поднялся шум – и информация вернулась на прежнее место. А погибших-то уже не вернешь…
Единичный случай? Увы… Вспомним деятельность экс-министра обороны Анатолия Сердюкова, тоже считавшегося «эффективным менеджером». До тех пор, пока не увяз в семейном скандале и не попал под тяжелую руку. Дело даже не сверхмасштабном воровстве, процветавшем, как выяснилось, в оборонном ведомстве при Сердюкове. Порученная ему военная реформа оказалась полностью провалена по всем статьям. И сменившему Сердюкова с его «женским батальоном» Сергею Шойгу пришлось начинать с починки вдрызг поломанного. На что уходит и время, и сумасшедшие деньги…
А совсем недавно мы стали свидетелями еще одного назначения «эффективного менеджера», Михаила Котюкова, главным научным завхозом страны – и тоже на правах абсолютного полновластия. Принятый недавно закон о реформе Академии наук должен был отделить овец от козлищ, предоставив научным работникам возможность умножать знания, а наемным научным менеджерам – обеспечивать академиков всем необходимым для беспрепятственного полета мысли. И что же? Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) возглавил бывший замминистра финансов, про которого президент Академии наук Владимир Фортов сказал: не слышал о таком. Это уже должно было насторожить правительство, где подбирали кандидатуру: сможет ли грамотно заниматься научными проблемами человек, незнакомый с наукой и абсолютно неизвестный в научных кругах? И вот первое, чем «обрадовал» глава ФАНО подопечных академиков: предложил директорам научных институтов в течение одной календарной недели заполнить государственные задания до 2016 года, предупредив, что только по этим данным будет выделять деньги на науку. То есть сразу вознамерился контролировать каждый научный вздох. Вместо научного менеджмента академики получили «унтера Пришибеева». И что им теперь делать – бастовать?
Хочется понять, откуда и как берутся такие люди? С Михаилом Котюковым более или менее понятно – по образованию финансист, работал в Красноярском крае, выколачивая деньги из бизнеса, распределяя по бюджетным организациям и контролируя использование: на дороги – столько, на детские сады – полстолька, на медицину – четвертьстолька. Или наоборот. Дослужился до директора департамента бюджетной политики в отраслях социальной сферы и науки Министерства финансов РФ – то есть к науке тоже «имел отношение». Но не понял элементарного: не может академический институт, занимающийся фундаментальной наукой, исчерпывающе перечислить, какие научные направления будет развивать в ближайшую пятилетку, включая новые (еще неведомые). Не может и предсказать результаты на несколько лет вперед. Как сказал академик Валерий Рубаков: «Бред! Все равно что сказать художнику, чтобы он запланировал, сколько картин напишет за три года и на какие темы».
Глава администрации президента России Сергей Иванов на прошлой неделе заявил, что Россия нуждается в «возрождении советской кадровой политики», поскольку «лучшего все равно никто ничего не придумал и не придумает». Конечно, это очень напоминает «плач по колбасе за 2,20»: тем более что многие «эффективные менеджеры» – из тех, кто приносит беду, – возникают не в бизнесе, а в государственных или окологосударственных структурах. И продвигаются по служебным лестницам чаще всего именно по бюрократическим схемам советского образца. Нам всем на горе.
