Труд: Как веревочке ни виться, все равно всем в гроб ложиться

Главная Жизнь 21:53 23 Декабря 2013 1092

Как веревочке ни виться, все равно всем в гроб ложиться

Помирать так с музыкой, или Особенности национальных похорон

Напечатать

Смерть как переход к новой форме существования или же дорога в небытие, откуда нет возврата и где время уже не властно над бренным телом человека. Могут ли усопшие вмешиваться в жизни ныне здравствующих, существуют ли на самом деле живые мертвецы? Возможно ли, что обряды захоронения, придуманные еще нашими предками, были действительно необходимой мерой предотвращения появления подобных ходячих трупов или же обряды — всего лишь способ защиты собственного параноидального восприятия действительности, который так свойственен всем мнительным мира сего

Эмбриональный мертвец

Презабавная могилка была случайно раскопана в устье Днепра. Захоронение, судя по всему, принадлежало нашему далекому предку и выглядела могила так: сама она имела овальную форму, чем напоминала чрево матери, а поза трупа соответствовала положению эмбриона на снимках УЗИ. Колени умершего были подогнуты так, что касались подбородка, голова склонена вперед, пятки касались ягодиц.

Для того чтобы добиться такого положения конечностей, труп просто-напросто связывали канатами. Для чего, спросите вы? Либо такая поза являла собой символ того, что усопший обретет вторую жизнь, либо мертвеца связывали, чтобы тот не смог выбраться из своей могилы и мешать жить остальным. То бишь пожил и хватит, пора и честь знать, лежи себе в землице сырой и не рыпайся.

Естественно, не будем забывать о том, что наши предки были не таких прогрессивных взглядов, как их потомки. Так, погрязшие в сумраке суеверий и мифологии, они достаточно долгое время верили в существование так называемого злого мертвеца Варколака. Это вам не барабашкой детей пугать. Одно только упоминание этого имени вызывало у славянок суеверный страх, вплоть до эпилептического удара. Чем же так усопший напугал все женское население Руси и почему мужья так часто упоминали Варколака дабы приструнить глупую бабенку? Как оказалось, в славянской мифологии существовал вполне миролюбивый мертвец, который время от времени бросался на женщин и вступал с ними в блудную связь.

Согласитесь, перспективка быть избранницей полуразложившегося трупа — не из приятных. Мало того, вследствие такой греховной связи могло появиться потомство. Хотите верьте, хотите нет, однако наши предки считали такое возможным. Детки, конечно, тоже были не ахти какими красавцами, рождались без хряща в носу, но такая досадная деталь вполне компенсировалась способностью видеть духов.

Вот для того, чтобы усопший не посягал на чужих жен и не плодил потомства на земле русской, его, беднягу связывали стальными тросами, лишая тем самым последней радости. Как бы странно это ни звучало, ощущается некая символичность. Мол, как в мир грешный пришел, так и уйдешь — зародышем. Однако вслед за канувшей в лету историей о Варколаке и наши предки со временем перестали хоронить людей в позе эмбриона. Видимо, надобность отпала.

Кушать подано

Что может быть аппетитнее поджаренных на углях бедрышек и ребрышек, к тому же щедро приправленных лучком, а какой дивный аромат источает это блюдо, достойное самого придирчивого гурмана! Звучит неплохо... Конечно, в том случае, если на вертеле не ваше собственное мясо.

Кровожадные туземцы из племен, населявших в древние времена Бразилию и Новую Гвинею, были не прочь откушать филейных частей недавно преставившегося родственника, а уж слопать поверженного в бою врага и вовсе было привычным делом. Чем больше противников ты съел, тем их меньше будет в следующей жизни. Судя по всему, древние люди верили в загробную жизнь и в возможность перерождения, вот и расчищали себе дорожку, поедая трупы. Люди наивно полагали, что, съев своего врага, они впитают самые лучшие его качества: силу, ум, храбрость. А если дело касалось ближнего — что тогда?

Такая ненасытность легко объяснялась. Вот вы можете предположить, зачем хрумкать престарелые кости любимого дедули и портить зубы о его жилистое мясо? Неужто внуки были настолько бессердечны и неблагодарны? А вот и нет, поджаривали только самых уважаемых членов семьи, для того чтобы выказать свою безграничную любовь, преданность и заботу. Премилейшая картина: поздний вечер, у костра собираются все родичи и за семейной трапезой обгладывают косточки мертвеца, притом в прямом смысле этого слова. Все для того, чтобы не дать врагам возможности откопать труп умершего и коварно надругаться над ним.

Не забудем также о суеверности наших древнейших пращуров и их веру в злого духа, который якобы витает над бренным телом новопреставленного, так и норовя вцепиться в его разлагающийся труп своими когтистыми лапами. Дабы предупредить этот произвол, семье приходилось брать на свои чахлые плечи заботу о поедании родственника. Представьте, какая экономия: и охотиться не надо, и семья уже сыта.

Как ни странно, особенным деликатесом считался человеческий мозг. Его варили, а затем разрезали на мелкие кусочки. Существовало даже такое выражение: «Их кладбище у нас в желудках». С этим не поспоришь. Ведь съедалось все без остатка, ну, за исключением, может быть, внутренностей. Совсем дикие племена не гнушались отведать сырого мяса, даже не удосуживаясь развести костер и поджарить сородича как следует, так сказать, до золотистой корочки.

Модный приговор

Наверняка современные модницы со всего света пришли бы в неописуемый восторг и состояние полного экстаза, узнав о ритуальных обрядах Индонезии. Пока одни племена с голодухи готовы уплетать ливер дражайшего родственника, другие не скупятся на обновки для предков. Как оказалось, каждый уважающий себя индонезиец раз в три года просто обязан эксгумировать из пещеры труп горячо любимого и особо почитаемого родственника, чтобы придать его обветшалому одеянию былой лоск и шарм.

Даже самому прижимистому из ныне живущих, дабы не упасть мордой в салат, приходится раскошелиться на гардеробчик для покойника. Естественно, перед тем как нарядить труп во все новое и тщательным образом отглаженное, вплоть до шнурков на кроссовках, потомок должен собственноручно навести марафет на лице, или, скорее на том, что осталось от лица своего дражайшего родственника. Неудивительно, если вскоре в Индонезии появится новый вид профессии — ритуальный кутюрье. В наманикюренные ручки которого и будет отдана привилегия прикоснуться к вечному и нетленному. Но вернемся к самому обряду.

После того как мумию тщательно отштукатурили всеми возможными косметическими средствами, намазали духами и нарядили в дорогие одежки — заметьте, не с какого-нибудь рынка, а из самого что ни на есть дорогого бутика, — потомок может с чистой совестью пройтись по поселку с преобразившимся трупом на радость всем сельчанам.

Но ничто не стоит не месте — так и традиции все время трансформируются и меняются. Если раньше мертвеца просто переодевали и выводили на традиционный променад, то теперь новым трендом стала фотосессия с полуразложившимся покойником. Каждый желающий может дополнить семейный архив замечательными фотографиями с мумией в платьях и костюмах от известного бренда. После всех вышеуказанных манипуляций с трупом родственники могут с чистой совестью упрятать останки дорогого предка в пещеру и забыть о его существовании на долгих три года.

Обряд обряду рознь

Согласитесь, у каждого народа — своя самобытность и свои традиции, посягать на которые никто из чужеземцев не может. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Нравится людям лопать хрящики любимого деда или наряжать в новомодную юбку труп давно разложившейся бабули, так на здоровье. Но готовы ли вы, когда придет ваш черед стать хлебом насущным для своих потомков и будете ли вы рады, если ваши бренные косточки каждые три года станут намывать и переодевать в замысловатые костюмы ваши же дети, разговор отдельный...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 23994

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...