Ну нет во всем мире другого такого путешественника! Покоряющего горные вершины, летающего на воздушном шаре, бредущего по ледяным безмолвным пространствам на собачьих упряжках, пересекающего океаны в одиночку под парусом и на веслах... В его очередных дерзких планах значатся кругосветка на самолете с двигателем, питающимся солнечной энергией, рекордный подъем в стратосферу на воздушном шаре-гиганте, спуск в Марианскую впадину и другие невероятно сложные приключения. А Новый год Федор Филиппович встретил в Танзании, проведя там три недели. Сразу по возвращении в Россию он дал интервью «Труду».
— Как вы встретили 2020 год?
— В палатке у самого подножия Килиманджаро. 28 декабря мы начали восхождение на высшую точку Африки, а 2 января достигли вершины. На нашем новогоднем столе был праздничный ужин из сублимированных продуктов, а вместо шампанского мы пили чай, ведь в нашей команде были несовершеннолетние: сын Коля и внук Аркаша со своим отцом Оскаром. То есть на Килиманджаро взошли сразу четыре представителя семейства Конюховых. Самые юные в ней были 14-летний Аркаша, сын моего друга Рогова Юра — ему 13. В 1995-м я уже бывал на Килиманджаро. Гора непростая: серьезный дефицит кислорода, голова болит, ноги быстро устают.
— В чем изменился Килиманджаро за четверть века?
— Мы поднимались с высоты 1,5 тысячи метров. Прошли саванну, джунгли, степи, альпийские луга, вечные снега. Даже визуально диких животных стало намного меньше (сейчас их почти не видели), а людей — больше. Хотя меня приятно удивила забота о природе в этой стране. В Танзании нельзя выезжать из аэропорта с пластиковыми мешками и посудой. Все пакеты изымаются, а жидкость заставляют переливать в походные фляжки. За нарушения могут оштрафовать. Страна бедная, но законы по части экологии соблюдают строго. Вдоль дорог мусора мы не видели. Стало чище, чем 25 лет назад. Так что нам есть чему поучиться у танзанийцев.
— А куда и на чем отправитесь дальше?
— В апреле в Австралии лечу на шаре. Это агрегат совсем иного типа, чем предыдущий, на котором я облетел вокруг света. Тот был объемом 19 тысяч кубометров, новый — 100 тысяч. Моя задача — подняться в стратосферу и побить мировой рекорд высоты индийца Виджайпата Сингании — 21,027 километра.
— Почему выбрали именно Австралию? Там сейчас бушуют пожары...
— Для такого огромного шара нужны большие и ровные пространства для взлета и приземления — без населенных пунктов, линий электропередачи и высоких деревьев. И чтобы тепло было, поближе к экватору — менее 35 градусов широты. Но в таких странах, как Саудовская Аравия, или на территории пустыни Сахара не в полной мере будет обеспечена безопасность. Надеемся, огонь к апрелю уймется.
— Сколько человек в вашей бригаде?
— Более полусотни: россияне, британцы, бельгийцы, австралийцы. Все — высококлассные специалисты, каждый в своей области. Шар настолько большой, что вживую в надутом состоянии его еще никто не видел — только в компьютерном изображении. Около 8 часов уйдет на подъем и столько же — на спуск.
— Что будет потом?
— В Англии мне строят катамаран с электромотором на солнечных батареях, на нем планируется дальний переход. Первый этап — с Канарских островов до берегов Америки, более 3 тысяч морских миль (5,6 тысячи километров). Если пройдет благополучно, перевезем катамаран в Чили, и оттуда я пойду на нем тем же маршрутом, что в 2014 году осилил на весельной лодке, — до Австралии.
А в Германии для меня готовят самолет на солнечных батареях, но это уже проект 2021 года. Во Франции заказали аккумуляторы. Если солнечные батареи и аккумуляторы хорошо себя проявят на катамаране, их модификация будет использована на самолете. Готовлюсь к беспосадочному кругосветному полету: днем двигатели будут работать на солнечных батареях, ночью — на аккумуляторах.
— Где пройдут испытания катамарана?
— В Англии летом, они будут однодневные. Подобные экологически чистые суда малого водоизмещения уже функционируют. Но я буду первым, кто отправится на таком в дальнее плавание. Крейсерская скорость катамарана — 8 узлов, то есть 15 км/ч. Днем и ночью — в одном режиме.
— Все ваши проекты «заточены» на экологию?
— К этому вынуждает действительность. Я уже в шестой раз пойду океанским маршрутом между Австралией и Южной Америкой. Когда шел впервые в 1991-м, картина была иной. В океане больше летало альбатросов, из воды чаще выныривали косатки, дельфины и киты. В прошлом году за 154 дня я не увидел ни одной косатки, да и китов очень мало. Альбатросы раньше летали стаями по 20-30, сейчас в одиночку или по двое-трое. Много пластика и прочего мусора на воде. Даже в тех местах, где не ходят суда, а до суши — тысячи километров. Мусор приносит течением.
— Какова цена «экологического» катамарана?
— 20 миллионов рублей, включая стоимость конструкции, двигателей, навигационного оборудования. А для меня — одновременно капитана, моториста и пассажира — условия на нем будут максимально спартанские. Солнечные батареи стремительно дешевеют. В моих проектах учитывается, что к тому времени, когда я полечу на самолете, качество и емкость аккумуляторов должны значительно увеличиться. К примеру, мобильный телефон будет заряжаться несколько минут, заряда хватит на неделю интенсивной работы. И с литиевых батарей планируется перейти на более дешевые и емкие калиевые. То есть мой перелет засвидетельствует наступление новой эры электродвигателей.
— А что из вашего снаряжения будет российского производства?
— Солнечные батареи — только российские. Производятся в Петербурге, одни из лучших в мире. Большинство навигационных приборов у меня — российские. Углепластик для конструкции катамарана — российский. Но сборка осуществляется на английской судоверфи. Шар будет британского производства. Российский тоже можно было бы использовать. Но в Англии его сделают быстрее и дешевле.
P.S. И очередные полеты, и переход на катамаране, как и большинство других своих проектов, Федор Конюхов намерен осуществить в одиночку. Почему? На мой вопрос, почему он пускается в опасные предприятия без напарников, Федор отвечает так: «Когда я участвовал в групповых экспедициях и у нас были погибшие, то самое сложное для меня было — это объяснять их семьям, как все произошло. Это так тяжело, что мне не хотелось бы заново пережить этот момент».
