Олег Рахт, чьи фото из альбома вы видите, был одним из тех, кому по долгу службы пришлось обеспечивать вторжение советских войск в Афганистан.
В октябре 1979-го в управление КГБ по Калининградской области поступило указание из Москвы: капитана Рахта откомандировать в распоряжение ПГУ. Олег в ту пору служил в отделе контр-разведки и мог только гадать, зачем вдруг понадобился Первому главному управлению, которое отвечало за иностранные операции и разведку. Явиться следовало на базу Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС) в подмосковной Балашихе. Рахт дважды учился в КУОС «на диверсанта» — в 1976-м и 1978-м. Добравшись до места, встретил там знакомых со всего Союза. А вскоре стало известно, куда и зачем их посылают. Сообщив о цели командировки, начальник генерал-майор Юрий Дроздов сказал им прямо: «Мужики, будут потери. Кто хочет, еще может отказаться». Таковых не нашлось. А 27 октября свой 38-й день рождения член спецотряда КГБ «Зенит» Олег Рахт встретил уже в Кабуле.
В столицу Афганистана они прибыли под видом охраны советского посольства. Форма как у афганских военных, без знаков различия. Сразу родилась шутка: «Морда рязанская, форма афганская». На месте выяснилось, что нет подробных карт Кабула. Рахт стал одним из тех, кому поручили стереть это белое пятно. Они по многу раз обошли столицу и ее окрестности.
«Как нас встречали? Да как родных, — вспоминал Олег Игоревич. — Для большинства афганцев шурави тогда был дорогим гостем...»
Поначалу теплилась надежда, что все рассосется, но к середине декабря им сообщили: силовая операция неизбежна. Рахт попал в группу минирования. Ей поручалось взорвать «колодец связи» — центральный коммуникационный узел. Взрыв должен был стать сигналом для начала штурма дворца Тадж-Бек — резиденции Амина на окраине Кабула.
Изучили объект. Подготовили два варианта маскировки для «адской машинки» — летний и зимний. Пригодился второй: 27 декабря в Кабуле выпал снег.
Узел связи охранял афганский солдат. Рахт должен был снять часового, причем без выстрела, ножом. Впрочем, этого не понадобилось — вечером 27 декабря они сумели незаметно установить заряд. В 19.30 прогремел мощный взрыв. Перепуганный охранник с криками пролетел мимо засевших в засаде минеров. А тем временем начался бой за Тадж-Бек.
Штурм дворца Амина (операция «Шторм-333») считается образцовым. С минимальными потерями (по официальным данным, из числа штурмовавших погибло 10 человек) крепость удалось взять за 43 минуты. Большая часть афганцев, яростно защищавших Тадж-Бек, была уничтожена. Погиб и Амин.
Рахт в самом штурме не участвовал. После подрыва «колодца» минерная группа должна была вернуться в тот дом, где они жили. Вскоре здание окружили афганские военные. «Нас пятеро, их — человек сорок: Но афганцы были сбиты с толку и не решались атаковать», — вспоминал Рахт.
Во дворце еще все дымилось, лежали трупы, когда он оказался там. Увидел валявшуюся на полу пластмассовую фигурку всадника на верблюде и взял ее — на память. В январе 1980-го вернулся домой. Рассказывать о том, что он делал и видел в Кабуле, было строжайше запрещено. А уже в авгус-те 1980-го — новая командировка на вой-ну, на полгода. Служил в отряде «Кас-кад», боролся с бандитизмом. Рахту везло, его лишь однажды ранили при зачистке кишлака. А четверо товарищей вернулись домой в цинковых гробах.
27 октября 2014-го Олегу Игоревичу исполнилось 73. А 29-го его не стало. Он давно боролся с тяжелой болезнью: Остались эти фотографии. И стихи, которые Рахт посвятил своим товарищам по отрядам «Зенит» и «Каскад»:
«Лишь магнитные пленки, разойдясь по стране, напевают тихонько об афганской войне...»
