Сегодня, когда по Украине катится вандальная волна сноса памятников и нападок на русский язык, а бывшие «братушки» допускают глумление над монументами, возведенными в честь своих освободителей, меня берет оторопь и возмущение: почему с такой легкостью люди плюют в свое прошлое?
А я припомнил другие (может, и не столь оголтелые, но поучительные) кампании. И вывожу закономерность: митинговые страсти всегда оборачиваются стремлением к переименованиям и перекрашиваниям фасадов. Они тешат самолюбие революционеров, но скрасить жизнь не способны.
Когда в 1980-х в Калининграде появились завсегдатаи перестроечных митингов, многим казалось: вот она, бурлящая народная энергия, с такой можно и горы свернуть. И она сворачивала — но не горы, а вывески. Сразу был поставлен архиважный вопрос: переименовать в Калининграде улицу Жданова и Калининградское военное инженерное училище имени все того же Жданова. Вот, оказывается, где крылись корни наших бед. Переименуем — и заживем на славу!
Но в этой волне были свои нюансы. Десятилетиями в самом западном регионе страны, говоря о местной истории, старались не упоминать период «от Адама до Потсдама». Вроде как жизнь началась здесь лишь в 1945-м. В итоге каким-то чудом уцелели лишь редкие немецкие топонимы. И вот на карту Калининграда вдруг предложено нанести имя Иоганнеса Брамса. Инициаторы настаивали: имя должно вернуться на свое историческое место — туда, где в Кенигсберге пролегала Брамсштрассе. При всей любви к музыке многие тогда возмутились: как, менять свое, родное на чужое, немецкое? И зачем возвращать другой нашей вполне советской улице имя астронома Бесселя? Возможно, он был великим звездочетом, но мы-то при чем? Споры шли до хрипоты. И все же улица Бесселя появилась — вместо безликой Музейной.
Дальше — больше. Дошли руки и до Жданова. В январе 1989-го ЦК КПСС во всеуслышание объявил о том, что Жданов — один из организаторов массовых репрессий в СССР 30-40-х годов, несет прямую ответственность за нарушения социалистической законности. Эта несколько запоздалая принципиальность повлекла новые переименования. Калининградская «Ждановка» стала просто училищем инженерных войск (в 1995-м его перевели в Кстово, а на месте, где располагалось училище, теперь находится пограничный институт). А улица Жданова все-таки превратилась в улицу Брамса.
«Всесоюзному старосте» тоже тогда доставалось на орехи. А когда жители Калинина опять стали тверяками, в Янтарном крае усилилось топонимическое брожение в умах. Но тут не все обстояло так просто, как в Твери. Вернуть городу прежнее имя? Это уже геополитичекий вопрос. На обсуждение общественности выносились «компромиссные» варианты: Кантоград, Российск, Прибалтийск, Западный. И даже панибратский Иммануильск: Помаялись — и оставили городу прежнее название. И никто вроде бы уже не жалуется.
Правда, время от времени возникают старые споры насчет Кенигсберга — но уже усталые, без прежней страсти. И, может, это хорошо. Сначала надо научиться видеть истоки своих бед и проблем не только в прошлом, без конца ссылаясь на ошибки прежних вождей и поколений. Обратить взоры на самих себя, разобраться, из какого места у нас растут руки и что мешает нам жить и работать на зависть остальному миру. А потом уже (если свободное время останется) можно и обратиться к топонимике. И то не слишком увлекаясь.
