Труд: БАБУШКИН ДОМ

Главная Жизнь 01:01 30 Апреля 2004 188

БАБУШКИН ДОМ

Неподалеку от деревни, на высоком яру над Енисеем, в канун дня рождения Астафьева рабочие устанавливали памятник царь-рыбе. Огромный осетр, отлитый из металла, плыл над мощной рекой, над сопками и верхушками сосен, будто хозяин.

Латыпов Дмитрий

Напечатать

Этот памятник, может быть, единственный в своем роде, - прежде всего памятник ему, писателю. Как бы сам Астафьев к такой затее отнесся, неведомо, но скорее всего - с горькой усмешкой. Дескать, енисейской рыбе и в самом деле пора памятники ставить - перевелась вся, измельчала. Он в свое время немало за природу сражался - писал, говорил, кричал. А толку вышло с гулькин нос.
Уходит натура. Уходит исконный деревенский быт, крестьянское умение хозяйствовать на своей земле. Деревянные избы в Овсянке теснят краснокирпичные особняки. Состоятельные люди строят дачи-крепости и отдыхают в свое удовольствие. Место удобное - и от Красноярска недалеко, и пейзаж красивый.
Астафьев таких дачников-лежебок не любил, не понимал. Ему невдомек было, как можно в деревне жить без труда, рук не испачкав. Создатели музейного комплекса стремились воссоздать как раз старый, почти исчезнувший уклад жизни в Овсянке. Причем не в привычном музейном, показном и стерильном варианте. В уже действующем доме-музее Виктора Астафьева, где он обитал с ранней весны до поздней осени, сохранили все, как было при хозяине. И без него продолжали обихаживать маленький огород, выращивать овощи. Теперь в деревне появился еще один кусочек прежней жизни - дом бабушки Екатерины.
Именно она, Екатерина Петровна, воспитывала маленького Витю, когда он остался без матери. И любила его, и строжилась, и приучала к домашней работе. А хозяйство было большим - держали лошадей и коров, кур и гусей. Возделывали огромный огород-кормилец, который Виктор Петрович запомнил на всю жизнь и оставил в наследство потомкам, написав "Оду русскому огороду".
Сегодня во дворе бабушкиного дома стоит острый запах свежеструганного дерева и еле заметный - подтаявшей, разомлевшей земли. Все хозяйственные постройки пришлось строить заново - от широкого подворья времен детства Астафьева, увы, не осталось и следа. Зато сейчас появились и зимовье, и стайки для скота, и сараи, и большой навес. Под ним хранились сани, конная упряжь, телеги, сюда же укладывались поленницы дров. Теперь все так и будет - и дрова привезут, и самую настоящую баню, любимую и не раз прославленную писателем, затопят.
По двору будет бродить домашняя птица. Крупную живность разводить не станут, хотя музейщики об этом мечтали, - какой крестьянский быт без коровы? Но скотину в Овсянке пасти негде - и автострада, и железная дорога подступили вплотную. Местные жители давно уже буренок не держат. Зато огород на бабушкином подворье должен получиться знатным. Рассаду уже высадили - стоит в доме на подоконниках, зеленеет.
Как описал этот огород Виктор Петрович, так его и обиходят. Две-три гряды - под репчатый лук. Одну, самую близкую, чтобы дети другие овощи не мяли, под ребячье лакомство - морковку. Помидорную грядку на самом солнечном месте, а огуречную почему-то поближе к воротам. "Зябкие прыщи, морщины выровнялись, огурец налился соком, заблестел, округлился с боков, и ему тесно стало под листьями, воли захотелось. Вывалился он, молодой, упругий, на обочину гряды, блестит маслянисто, сияет, наливается и укатиться куда-нибудь норовит", - писал Виктор Астафьев.
Дом бабушки простоял 200 лет. Когда его попытались реставрировать - ничего не вышло, оказалось, что дерево прогнило насквозь. Пришлось ставить избу заново - по старинным технологиям, вручную, с помощью топора. Как и положено, первые четыре венца срубили из сибирской лиственницы, остальные из сосны. Новый дом - точная копия прежнего. Полностью сохранена и обстановка комнат, хотя подлинных вещей, принадлежащих семье Потылицыных, здесь практически нет. Зато есть подробнейшее описание внутреннего расположения дома, вещей, утвари в повести Виктора Астафьева "Последний поклон".
На лестнице, ведущей в подвал, ровно 28 ступенек. Как-то Витя замаялся перебирать тут картошку и с тоски посчитал ступени. Екатерина Петровна тогда выучила его цифрам, и он считал все подряд. На столе в комнате - знаменитая швейная машинка "Зингер". С ее помощью бабушка сшила внуку новые долгожданные штаны.
Дом населен людьми. На главной стене - фото бабушки и дедушки, Екатерины Петровны и Ильи Евграфовича. Еще один снимок - из рассказа "Фотография, на которой меня нет". В тот день в Овсянку приехал фотограф, сделал коллективный портрет учеников школы, а Витя прийти не смог - заболел. В большой комнате - объемное изображение детской игры. Витя и его двоюродный брат Алеша-глухонемой, тоже персонаж, знакомый по книге, возятся с деревянными лошадками. Дом вообще излучает тепло, какой-то старинный уют, которого нам, сегодняшним, так не хватает. Домотканые половики, кружевные салфетки, одеяла, сшитые из ярких лоскутов, действительно согревают.
- Овсянка была рукодельной деревней, здесь всегда много шили, вязали, вышивали, плели кружево, - рассказывает внучка Екатерины Петровны, двоюродная сестра Виктора Петровича, заведующая музейным комплексом Галина Потылицына. - И женщины приносили нам свои вещи. Особенно много изделий передала Мария Филипповна Кулакова - они достались ей от ее матери. Жива еще и моя мама Анна Константиновна, ей исполнился 91 год. Она работникам музея объясняла, где и что в доме находилось, как было обустроено, - мы все выполнили в точности.
Малоизвестные эпизоды биографии Виктора Астафьева, опубликованные во вчерашнем номере газеты, вы можете прочесть на нашем сайте в Интернете: www.trud.ru

Жизнь 00:01 / 14 Августа 2026 31226

Рожайте, если приспичило

В ходе очередной «реформы» петербургская медицина погрузилась в хаос

Ирина Смирнова

Труд

Примерно так ответили медики жительнице Санкт-Петербурга, которую не смогли довезти до роддома. Скорая с роженицей застряла в пробке в центре города на Неве, и тогда без пяти минут маме предложили дойти до роддома...