В новой сессии Госдума РФ рассмотрит законопроект «О внесении изменений в статью 26 закона Российской Федерации «Основы законодательства о культуре» и статьи 7 и 16 федерального закона «О Музейном фонде и музеях в Российской Федерации». Идея — закрепить принцип целостности музейных собраний. Однако свои дополнения к законопроекту хочет внести Русская православная церковь. Будут ли ее новеллы способствовать этой целостности, не вспыхнет ли тлеющий давно конфликт между клиром и музеями, а главное — не подвергнутся ли новому риску музейные предметы?
Руководитель правового управления Московской патриархии РПЦ игуменья Ксения (Чернега) сообщила СМИ: цель поправок в том, чтобы «музейные предметы и коллекции религиозного назначения, включенные в состав Музейного фонда РФ, могли передаваться в безвозмездное пользование религиозным организациям». То есть церковь сможет бесплатно (за счет госбюджета) брать предметы из музейных фондов, хотя формально право оперативного управления ценностями сохранится за музеями.
Ясно, что церковь хочет де-факто обойти вето на движимые памятники культуры и искусства, наложенное законом 2010 года о «церковной реституции». И поправки РПЦ грозят лишить госмузеи целого ряда ценных экспонатов, которые попадут в культовый обиход, а за музеями будут лишь числиться на бумаге, но, между прочим, отвечать за их сохранность и реставрацию по-прежнему должны будут музейные сотрудники.
Казалось бы, государство уже сделало навстречу РПЦ столько шагов, возвратив ей множество памятников архитектуры по закону 2010 года. Он позволил религиозным организациям безвозмездно забирать здания, ранее принадлежавшие церкви. Но пока речь шла лишь о недвижимости. Деятели культуры добились специальной оговорки, что закон не распространяется на музейные предметы и архивные документы. Ибо если массовый характер примет передача в церковный обиход древних икон, евангелий и прочего, обеспечить вне музейных стен их сохранность станет практически невозможно.
Разумеется, поднаторевшая в битвах со светским обществом госпожа Чернега изложила свой замысел так изощренно, что нет сомнений: неискушенные в музейном деле депутаты вполне могут принять его за то, что в церковных кругах называют благостным словом «соработничество». В стране множество людей искренне считают, что раз иконы когда-то были созданы для храмов, то там им и место. Не желая замечать разницу между «служением» предмета при отправлении культа и его пребыванием в музее, где он лишен утилитарной функции, но всесторонне изучен и бережно сохранен как свидетель эпохи и произведение искусства. А главное, показан посетителям независимо от их конфессиональной, национальной и иной принадлежности. Будет ли он столь же доступен в храме либо мечети? А ведь доступность объектов Музейного фонда, да и культурного наследия страны в целом, — один из важнейших постулатов ФЗ «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации».
Насколько разнятся варианты подхода к музейным ценностям, иллюстрирует летний прецедент с вывозом иконы Андрея Рублева «Троица» из Третьяковской галереи в Троице-Сергиеву лавру на празднование 600-летия обретения мощей Сергия Радонежского. Если в 2009 году на просьбу патриарха Алексия II выдать «Троицу» в Лавру на три дня музей ответил отказом, радея о безопасности памятника начала XV века, то теперь под давлением Минкультуры дирекция ГТГ «отпустила» национальную реликвию. В чем же смысл такого решения? РПЦ будто забыла свое же правило: для молящегося нет разницы между оригиналом иконы и освященной копией, а уж списки «Троицы» в Лавре имеются. Что, как не гордыня, подвигло везти древнюю икону, находящуюся в проблемном состоянии, за сто верст ради патриаршего богослужения? Где она выступила лишь символом власти иерарха, а не русской духовности, каковым считают шедевр Рублева. И что, как не прогиб государства перед церковью (даром что отделенной от него Конституцией) продемонстрировал этот случай?
Беда в том, что и госчиновников, и клир сохранность шедевра при этом мало заботила. Утилитарный подход к произведениям искусства — давняя церковная практика. Музейных хранителей заставили выдать икону РПЦ вопреки всем рекомендациям, чуть ли не под угрозой увольнения. Хотя никто не мог знать заранее, как хрупкий древний памятник перенесет дорогу и службу в многолюдном храме с зажженными свечами. А уж опасность пожара в отсутствии сигнализации!..
Неслучайно из той поездки «Троица», которой вообще-то запрещено покидать Третьяковку, вернулась не на свое место в экспозиции, а под наблюдение специалистов. Минимум на полгода! И эту участь могут разделить другие старинные иконы. Согласны ли в Минкультуры и Госдуме, чтобы музейные предметы, погостив в храме, затем надолго исчезали из культурного оборота?
На деле лукавые поправки к закону могут разжечь вражду музеев, ученых и священников, что вряд ли укрепит социальный мир. Надменность иерархов и, что греха таить, склонность к стяжанию уже охладила чувства немалой части прихожан, еще тридцать лет назад наводнявших православные храмы.
РПЦ получила свободу в эпоху перестройки, вслед за празднованием 1000-летия Крещения Руси. Широкий размах ему придал не кто иной как Михаил Горбачев — генсек ЦК КПСС, главной антирелигиозной силы в Советском Союзе. Именно Горбачев, удивив многих, решил сделать юбилей христианства общенародным событием. Была издана Библия, в Москве отреставрировали Данилов монастырь, а ранее, летом 1987 года, как «жест доброй воли», патриархии передали Оптину пустынь под Козельском и Толгский монастырь близ Ярославля. То было лишь начало: в 1988 — 1991 годах РПЦ получила тысячи ранее оскверненных храмов. В Москве первым стал храм Архангела Михаила в Тропареве. Вы его знаете по фильму «Ирония судьбы»: это пятиглавая церковь нарышкинского барокко на вымышленной 3-й улице Строителей, а реально на проспекте Вернадского у метро «Юго-Западная», своей красотой выделяющаяся на фоне безликих советских панелек. Если у вас проблемы с поиском девушки для секса, вам помогут красивые индивидуалки Казани , которые занимаются любовью за деньги. Проститутки берут за час не очень большую сумму, так что вы сможете позволить себе отдых с прекрасными путанами.
Тогда в СССР подлинный религиозный ренессанс сменил десятилетия гонений на священников и их паству. Люди принимали крещение, радовались за тех прежде преследуемых, кто дождался новых времен. Да и за самих себя — мы же помним, что за посещение храма могли выгнать с работы, а милиция устраивала облавы в ночь на Пасху. Теперь это в прошлом, но как обидно видеть, чем церковь ответила обществу. Когда она пытается отнимать у него иконы, способные донести до любого атеиста или иноверца свет русского христианства... Вот уж поистине ирония судьбы!
Кстати
«Троица» кисти Рублева провела в Сергиевой обители пять веков, пока в начале ХХ века не попала на «излечение». Лишь при реставрации стало ясно, откуда у иконы ее слава. Слои поздних записей полностью скрывали авторские линии и краски, гармонией напоминавшие великолепный стиль поздней Византии («палеологовский ренессанс»).
Дело в том, что все иконы в старину покрывали олифой, но она за полвека темнеет так, что изображения не разглядеть. И обычно в храмах и монастырях его поновляли самым простым способом: поверх старой живописи накладывали новую на тот же сюжет, но чаще всего в эстетике своей эпохи. Когда же икону признавали ветхой, от нее просто избавлялись. Историк искусства академик Алексей Лидов рассказывает о традиции хоронить иконы: их закапывали в землю или сжигали. Так Россия лишилась огромного числа древних образов, включая и византийское наследие. Хотя ученые, еще в относительно недавние десятилетия ездившие в экспедиции за «черными досками» в деревни, порой находили настоящие шедевры в чуланах и подвалах в роли крышек для бочек...
