«Апрель начался такою резкою теплотою, что лед и снег быстро исчезли. Река поднялась так высоко, как не запомнят и старожилы. Низменные места на далекие пространства залило водой, городские улицы затопило, что часто случается здесь весною» — так нидерландский художник и путешественник Корнелис де Брюйн описал наводнение, увиденное им в 1702 году в Москве. То самое, после которого Петр I повелел делать отметки высоты подъема воды. Судя по ним, то половодье вовсе не было особенным, случались и похуже. А крупнейшим за всю историю наблюдений стало апрельское 1908 года.
.jpg)
На этой открытке начала XX века запечатлен вид от Кремля на Софийскую набережную и Замоскворечье 11 апреля 1908 года. Возможно, художник несколько приукрасил действительность: голубая вместо грязно-серой вода, да еще до самого горизонта. Но все равно зрелище «московской Венеции», как писали тогда газеты, впечатляет.
Это пик наводнения, когда треть города ушла под воду: ее уровень поднялся почти на 9 метров. Сильнее всего пострадали Якиманка и Пятницкая (они прямо перед нами, на втором плане). Целиком затопило Дорогомилово, Хамовники, Зарядье, Лужники — там можно было перемещаться только на лодках. Зажиточные горожане брали их напрокат и подплывали вплотную к стенам Кремля, которые ушли под воду на 2-2,5 метра. Или же отправлялись на экскурсии по затопленным улицам. А пострадавшие, из числа обитателей подвалов и нижних этажей, грузили скарб на телеги и плоты и пытались перебраться в безопасное место.
Больше всего в те дни заработали извозчики-ломовики — их лошади-тяжеловозы могли часами без устали идти в холодной воде там, где ее уровень не выше метра (на фото ниже — Большая Полянка в первый день наводнения). Заламывали по 20 копеек с человека (по-нашему — рублей 200), да еще сажали по 15-17 человек.
Проявляли смекалку и лодочники: натягивали веревки между фонарями и устраивали надежную переправу — «всего» за 10-15 копеек. А бедняки ждали «думских» — лодки от управы. Но плавсредств не хватало, хотя метеостанции еще с середины марта передавали тревожные сводки: снега той зимой выпало втрое больше обычного, и он долго не таял. И вдруг резко потеплело, пошли дожди...
.jpg)
Одним из немногих, кто внял предупреждениям, был главный попечитель Третьяковки художник и коллекционер Илья Остроухов. По его настоянию галерея каждую весну заготавливала «на всякий случай» кирпичи, цемент и доски. И когда пришли сообщения, что вода в Москве-реке опасно прибывает, рабочие успели построить кирпичную ограду вокруг музея.
А вот Гепнер, владелец сахарного завода в Дорогомилово, когда ему за день до наводнения предложили вывезти все 350 тысяч пудов (почти 6 тысяч тонн) сахара, отказался: то ли пожалел 4 тысячи рублей за извоз, то ли понадеялся, что обойдется. Говорят, потерял 7 млн рублей. Зато Москва-река целый день текла сладкой водой — факт! Порой проносились и ящики с пряниками, сухарями, конфетами: фабрику «Эйнем» (что позже станет «Красный Октябрь») на Балчуге тоже залило. Но тут-то удивляться нечему: Балчуг (от «балчех» — «грязь», «топь») всегда находился в зоне подтопления. Да и возник-то этот остров благодаря наводнению.
На картине Федора Алексеева (1800 год) (вверху) — первый постоянный Каменный мост через Москву-реку: до этого делали только наплавные, которые можно было, подобно плотам, двигать, если надо освободить путь для судов. Построенный в 1692 году мост, как пишут в летописи, «почитался одною из столичных диковинок, наравне с Иваном Великим, Сухаревой башней, Царь-колоколом, Царь-пушкою». Удивлял он стоимостью строительства (известна поговорка тех лет: «Дороже Каменного моста») и масштабами: длина моста была 170 метров, а ширина — 22 метра, то есть в 3-4 раза шире московских улиц. Поэтому в петровские времена здесь стояли торговые лавки, а по галерее ниже москвичи гуляли. Там же можно было выпить вина или пива. Иноземцы сравнивали Всехсвятский мост (другое название Каменного) с Понте-Веккьо во Флоренции и считали восьмым чудом света.
Мост пережил четыре наводнения (в Москве они случались 6-7 раз в столетие), но пятое, в апреле 1783 года, оказалось роковым: рухнули три опоры. Чтобы его восстановить, надо было слить (!) воду. Тогда и появился существующий по сей день Водоотводный канал: его проложили по старице, то есть старому руслу Москвы-реки. Так посередине города, прямо напротив Кремля, образовался искусственный остров — Балчуг (тогда его именовали Болото). Работы завершили в 1790-е. Тогда Каменный мост и приобрел тот вид, что на картине Алексеева. Правда, всего на полстолетия. В середине XIX века его-таки снесли из-за ветхости и построили новенький — металлический, трехпролетный, уже похожий на тот Большой Каменный, что мы знаем.
Именно на этом мосту и собрались в апреле 1908 года москвичи, пришедшие посмотреть на наводнение. Редакция газеты «Русское слово»организовала там, как бы мы сейчас сказали, выездной корпункт. Сообщала сводки о подъеме воды: 9 апреля — 2 аршина (1,5 метра), 10 апреля — 2,82 сажени (6 метров), 11 апреля максимум — 4 сажени (8,7 метра). Рассказывала, как с парапетов спускают к воде веревки с петлями на конце, чтобы за них могли у-хватиться тонущие или случайно смытые течением горожане (так же делали и на Москворецком и Крымском мостах).
Едкая заметка была посвящена представителям Общества спасения на водах, которые появились со своими кругами и лодками, только когда река стала входить в берега, 14 апреля.
Репортеры отмечали, что москвичи, справившись с первым шоком, вели себя порой бесстрашно, помогая пострадавшим. И уж, конечно, никто не отказался от посещения праздничной службы в церквах: дело происходило на Страстной седмице.
«Поминутно встречались лодки, наполненные людьми с горящими свечами в руках, — писала газета 11 апреля. — Это возвращались богомольцы из церквей». Удачный снимок удалось сделать в воскресенье, 13 апреля (все даты — по старому стилю), позже на его основе выпустили памятную открытку. Жители Ушаковского переулка на Остоженке рассказали корреспонденту, что они привыкли во время наводнений перебираться из полуподвальных помещений на второй этаж и там пережидать паводок. Но на этот раз пришлось спасаться на чердаке, а потом выбираться на крышу. Там и сидели, для надежности держась за веревки и полотенца, переброшенные через гребень. Две хозяйки захватили с собой куличи и крашеные яйца. И на Пасху, когда вода немножко отступила, решили разговеться — праздник же!
Тогда же, прямо в пасхальную ночь, начался сбор пожертвований в помощь пострадавшим. В Кремле в ожидании первого удара с колокольни Ивана Великого собрались больше 100 тысяч человек со всей Москвы. Раскошеливались охотно: богоугодное дело! Утром сбор средств начался в церквах. Быстро собрали миллион. В общей сложности потребовалось 20 млн рублей, но на срочные нужды хватило. К осени Москву восстановили. Но лишь с пуском Канала имени Москвы (1937 год) и строительством нового коллектора для реки Неглинной (1966 год) угроза подобных наводнений наконец-то исчезла.
