Труд: Свой среди своих

Главная Культура 00:02 02 Декабря 2022 9111

Свой среди своих

Эдуарда Артемьева приглашали писать музыку Тарковский, Кончаловский, Михалков...

Напечатать

Для Эдуарда Артемьева не существует границ между классикой, электроникой, голографией… Фото из личного альбома

Парящая мелодия «Дельтаплана», но не в классической версии Валерия Леонтьева, а исполняемая супер-трендовым сегодня Shaman’ом. Трепетная «Где же ты, мечта», но не с небесным голосом Елены Камбуровой, а обретшая плоть оперного вокала международной примадонны Альбины Шагимуратовой... Еще десятки произведений, объединяет которые имя композитора, вынесенное в заглавие концерта 3 декабря в Государственном Кремлевском дворце: «Кинотеатр Эдуарда Артемьева».

Все они — в столь же необычной исполнительской подаче. Песню из кинофильма «Каждый вечер в 11» споет звездный тенор Дмитрий Корчак, «Говорят, дельфины говорят» из мультипликационной ленты «Девочка и дельфин» — солистка Молодежной оперной программы Большого театра Лилит Давтян, мелодию из картины «Свой среди чужих, чужой среди своих» — юный трубач-виртуоз Александр Рублев, фортепианный наигрыш из «Неоконченной пьесы для механического пианино» — победитель юношеского «Евровидения» Иван Бессонов... Пришедшие к нам большей частью из кинофильмов легендарных режиссеров — Андрея Тарковского, Андрея Кончаловского, Никиты Михалкова, Самсона Самсонова, Вадима Абдрашитова — эти музыкальные темы уже самой естественностью, с какой их подхватывают молодые голоса, подтверждают свою неослабевающую эмоциональную силу. А кроме того — свидетельствуют об универсальности взгляда на музыку и жизнь самого Артемьева, к своим 85 не только не утратившего свежести мировосприятия, но, кажется, лишь становящегося более жадным до поиска, творчества, преодоления границ...

— Я почти не смотрю телевизор, если только это не футбол, — рассказывает Эдуард Николаевич (на встрече с ним, любезно организованной агентством ТАСС, смог задать свои вопросы и корреспондент «Труда»). — И как-то в перерыве между таймами услышал Shaman’а. Меня по-настоящему зацепило его пение. Этот человек обладает могучей душой. Или вот Андрей Лефлер (финалист шоу «Голос» — С.Б.), поющий «Песню о корабле» из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» — абсолютно рОковый артист с потрясающим диапазоном, свободой исполнения... Как это будет соседствовать с железной оперной фактурой, классической красотой голоса, допустим, Вероники Джиоевой и Алексея Татаринцева в финале мессы «Девять шагов к преображению» (в концерте участвуют также Оркестр кинематографии и Капелла имени Юрлова — С.Б.)? Или, простите за нескромность, с исполнением Ave Maria моей внучкой Екатериной — студенткой Академии хорового искусств имени Попова?.. Но я люблю контрасты и смешения. Тело музыки неделимо: понятия стиля, жанра, направления для меня давно перестали существовать.

После концерта в Южно-Сахалинске

— Знаете, — продолжает Артемьев, — я очень редко стал слушать других композиторов. Не потому что неинтересно, но просто мне не прекращают поступать заказы на новые работы — например, несколько дней назад мы закончили сведение музыки к «Нюрнбергу» Николая Лебедева. Но главное — успеть завершить те сочинения, что задуманы мной самим: Фортепианный концерт, Скрипичный (уже почти готовый), а если Господь даст сил, то примусь за оперу «Степной волк» по Герману Гессе... Однако недавно мой друг, профессор композиции в консерватории предложил: «Послушай произведение одного молодого автора, он близок тебе по духу». Это оказалась опера композитора по имени Артем Пысь по мотивам романа Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Событие, какого в моей жизни не было давно! Вот этот человек, судя по всему, придерживается того же убеждения, что сочинять надо, используя все средства, какие выработало человечество к сегодняшнему дню, потому что на самом деле это единая река, даже океан: классика, электроника, голография... У меня в Скрипичном концерте солирующий инструмент будет так взаимодействовать с электроникой, что звук приблизится к гитарному... Вообще человечество, на мой взгляд, идет к созданию планетарной мистерии. Не той, о которой говорил Скрябин — у него, кроме идеи, к сожалению, не было никаких технических возможностей. Я представляю себе коллективный продукт не одного автора, а четырех-пяти творческих команд, работающих в самых разных техниках и сферах. Взять ту же голографию. Нам с Никитой Михалковым недавно показали, на что она способна: танцуют две балерины, и надо определить, какая из них настоящая, а какая — изображение. Совершенно невозможно это сделать! Никита пошутил: только если потрогать...

— Вы автор музыки почти ко всем картинам Никиты Михалкова, Андрея Кончаловского, Андрея Тарковского. Почему они, такие разные мастера, призывали именно вас?

— Сам удивляюсь — улыбается Артемьев, — как смог мимикрировать под каждого из этих трех, безусловно, гениальных людей. Никита Михалков — очень жесткий режиссер, требующий четкого выполнения композиторского задания. Например, то, что звучит в «Рабе любви» и «Сибирском цирюльнике», создано под его огромным давлением, как я ни упрямился. Но он обладает, считаю, экстрасенсорными способностями — говоря с тобой, буквально закачивает в тебя свою энергию. И работать с ним, как ни парадоксально, очень легко. В наших совместных лентах я крайне редко ошибался — не попадал в требуемое не больше двух-трех раз... Тарковский о музыке вообще не говорил. О философии, о замысле, о том, как видит тот или иной эпизод — да. Но никогда не приходил на записи. Я чувствовал себя в подвешенном состоянии: подходит, не подходит?.. Он парировал: «Это же не концерт. Вот там музыка — данность, она такая и никакая другая. А в кино я ее воспринимаю только как часть целого, сопрягая с изображением, со всеми звуками кадра, поэтому должен слушать во время микса». На самом деле им всю жизнь владела одна идея — обойтись без авторской музыки вообще. И в последних картинах он без нее обошелся... А на «Сталкере» был такой эпизод: он позвонил — начинаю новую работу, заезжай за сценарием. Я заехал, он что-то печатает на машинке. И я получил от него заодно со сценарием диссертацию Григория Померанца об основах дзен-буддизма. А также наказ: не начинать работать, пока не прочту... Мы с женой не только прочли, но за две ночи переписали себе тот труд — настолько он открывал новые горизонты познания и сознания... С Кончаловским было труднее всего. Мы до третьего курса учились вместе в консерватории, но потом он ушел в кино. Я не понимал — зачем, он же был очень хороший пианист, и сейчас, кстати, поддерживает форму... А задачу он формулировал примерно следующим образом: старина, помнишь, в Третьем концерте Прокофьева есть одно место — вот у нас с тобой должно быть так же... Я делал, он отвергал, а когда идея наконец подходила, лез в партитуру: не то, не то... Я каждый раз зарекался: работаю с ним последний раз!

Эдуард Артемьев верит в планетарное предназначение музыки

Спрашиваю Эдуарда Николаевича: «Зеркало» Тарковского оканчивается «Страстями по Иоанну» Баха. Что, современная музыка не в состоянии обобщить то, о чем говорит фильм?

— То было целиком решение Андрея. Он всегда во всеуслышание заявлял, что на свете есть только один композитор — Бах, остальные — его эпигоны. С чем, кстати, я категорически не согласен. Вот рок-музыка откуда? А она ведь совершила прорыв в сознании ХХ века. Ничего подобного прежде не было в смысле манеры пения, игры, самого саунда. Самое великое сочинение столетия — опера Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда». Он ее в 20 с небольшим лет обрушил на мир, и мир был вдохновлен. Я жил в районе Белорусского вокзала, место в ту пору не совсем благополучное, в старых деревянных домах подрастали мальчики, которых жизнь сбивала на не очень хорошую дорожку. И представляете, я слышу, как эти пацаны обсуждают только что невесть как к ним попавшую пластинку этой оперы! Думаю, хотя бы кому-то из них она помогла встать на правильный путь.

— Но сегодняшней музыке, мне кажется, гораздо труднее помочь людям выбрать «правильный путь». Ведь она практически отказалась от мелодии — того, что во все времена почиталось ее главной выразительной силой. Больше того — сами композиторы говорят, что время композиторов кончилось...

— Да, так утверждает Володя Мартынов (Владимир Мартынов — знаменитый композитор, теоретик музыки, философ — С.Б.). Я ему говорю: вот кончишь сочинять, тогда поверю. А по поводу мелодии... Послушайте, что сочиняет Ханс Циммер. Вот человек, совершивший еще одну революцию. Он больше, чем кинокомпозитор — величайший симфонист нашего времени. Гармония Циммера в «Гладиаторе», а особенно в последующих картинах — это пульсирующая звуковая магма. Когда-то у нас был оркестр Бетховена, потом Берлиоза, потом Римского-Корсакова... А сейчас — оркестр Циммера. Допустим, его концерт «Голливуд в Вене» — он, кстати, с этим проектом хотел в разные города приехать, в том числе в Москву... Впечатление не укладывается в обычные человеческие чувства.

— Но будут ли слушать Ханса Циммера через 50-60 лет, как слушают сегодня, например, Андрея Петрова?

— Не равняйте, то совсем другое поле. Петров — человек выдающегося таланта, создавший море мелодий, всегда точно ложащихся на восприятие... Но ни в какой другой культуре, кроме советской, такое родиться не могло. А Циммер очень точно почувствовал интонацию своего времени. И он ведь не отказывается совсем от мелодий, у него очень интересно использованы этнические мотивы...

— А если бы вас пригласили в Государственную Думу, но предоставили не слово, а возможность дать какой-то из ваших треков?

— Я бы выбрал музыку Океана из «Соляриса». Кстати, без определенной мелодии, но там есть то самое движение масс, энергий. Видите ли, музыка, на мой взгляд, бывает двух родов. В одну заложены такие определенные образы и эмоции, что никуда тебе не деться — будешь испытывать то, что задумал, например, Чайковский. Но есть и другая музыка, которая своей энергией помогает человеку выстроить собственные образы, самому в себе, так сказать, разобраться. Таков Бах. Не сравниваю себя с ним, но в меру сил стремлюсь к тому же.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 17124

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...