Труд: СТАЛИН МОГ ПАСТЬ ОТ АВТОРУЧКИ

Главная Жизнь 01:01 03 Марта 2000 141

СТАЛИН МОГ ПАСТЬ ОТ АВТОРУЧКИ

Они встречались дважды. И оба раза в августе - сентябре 1939 года в Москве. Тогда были

Напечатать

Они встречались дважды. И оба раза в августе - сентябре 1939 года в Москве. Тогда были заключены советско-германские соглашения, часть которых, снабженная грифом "Секретно", стала известна лишь сравнительно недавно. Советские газеты опубликовали заявление высокого германского визитера, в котором он отмечал "исключительно сердечный прием", оказанный ему Советским правительством "и в особенности гг. Сталиным и Молотовым". "Я чувствовал себя в Кремле словно среди старых партийных товарищей", - заявил Риббентроп в марте 1940 года в беседе с итальянским министром иностранных дел Чиано.
А четыре года спустя, в 1944 году, Риббентроп решил убить Сталина.
Эти слова следует понимать в прямом смысле. Речь шла именно о физическом устранении советского вождя. Это, пожалуй, был едва ли не единственный случай в новейшей истории, когда в роли убийцы-террориста собирался выступить не боевик-фанатик, не подготовленный спецслужбами тайный агент, а министр иностранных дел крупного европейского государства.
Разрабатывая план убийства, Риббентроп с чисто немецкой дотошностью и тщательностью изучил все возможные варианты задуманной им акции. Он знал: Кремль, где живет и работает Сталин, давно превращен в неприступную крепость, все подступы к которой надежно перекрыты специальными подразделениями НКВД. Давно ушел в прошлое 1920 год, когда созданная при коллегии ВЧК служба охраны высших должностных лиц состояла всего из 14 сотрудников и должна была охранять лишь трех человек - Ленина, Троцкого, Дзержинского. Охрана Сталина - это тысячи хорошо подготовленных офицеров и агентов спецслужб.
Риббентроп был дипломатом, и решение подсказала его профессия. Если нельзя ликвидировать Сталина в его резиденциях, значит, надо выманить его на какую-либо международную конференцию и там совершить террористический акт.
Фюрер одобрил план своего министра. Риббентроп, начавший карьеру агентом по продаже вин, умел, что называется, подать товар лицом. Вслед за фюрером план поддержали Борман и Гиммлер. После этого Риббентроп явился к руководителю политической разведки рейха Вальтеру Шелленбергу. Годы спустя в изданных в США мемуарах Шелленберг вспоминал:
"В личной беседе с фюрером, - заявил Риббентроп, - я сказал, что готов пожертвовать собой ради Германии. Будет организована конференция, в работе которой примет участие Сталин. На этой конференции я должен убить его.
- Один? - спросил я.
- Фюрер сказал, что одному этого не сделать. Он просил назвать человека, который сможет помочь мне. Я назвал вас..."
Риббентроп, конечно, понимал, что на конференции будет очень сильная охрана и вряд ли удастся пронести в зал заседаний гранату или револьвер. Однако он слышал, что "техническая группа" Шелленберга изготовляет револьверы, по форме ничем не отличающиеся от пишущей ручки. Из такого револьвера можно стрелять крупнокалиберными пулями на расстоянии 6-7 метров. Это оружие и намеревался пустить в ход террорист-министр.
Однако Шелленберг в отличие от Риббентропа не имел никакого желания выступать в роли камикадзе:
"Я считал, что план Риббентропа, мягко выражаясь, - результат его нервного и умственного переутомления, - пишет он. - Однако обстановка была неподходящей, чтобы возражать, и, кроме того, я понимал, что каждое сказанное мною слово сейчас же будет передано Гитлеру. Я сказал, что хотя и считаю план технически выполнимым, однако успех его прежде всего будет зависеть от того, удастся ли заманить Сталина на конференцию, чего добиться будет весьма трудно... Я предложил, чтобы он прежде создал необходимые условия для осуществления плана и добился согласия Сталина участвовать в работе конференции. Если же ему это удастся, я буду готов поддержать его словом и делом".
Говоря это, опытный и искушенный в политических хитросплетениях разведчик знал, что фюрера не оставляет надежда на то, что, несмотря на серьезные неудачи на фронтах, ему в конце концов удастся вбить клин в ряды союзников и, столкнув их между собой, выторговать некий "приемлемый мир". Еще в начале 1944-го Геббельс направил фюреру записку в 40 страниц, в которой советовал "начать мирные переговоры со Сталиным". А сам фюрер, вызвав летом 1944 года в ставку высшее командование вермахта, уверял собравшихся, что "придет момент, когда напряженные отношения между союзниками настолько усилятся, что наступит разрыв... В мировой истории коалиции всегда гибли-нужно лишь немного обождать", - утверждал он. И это говорилось в дни, когда Красная Армия вела бои у Клайпеды, под Гродно и Каунасом, приближаясь к границам Восточной Пруссии, когда войска союзников двигались к Сене, а немецкие части уже оставили Рим, отступая под ударами партизан к Северным Апеннинам!
План Риббентропа о созыве некоей "международной конференции" с участием Сталина был иллюзорным, неосуществимым с самого начала. Это понял и на этом сыграл, спасая собственную жизнь, Шелленберг.
...Уже после войны, в 1946 году, Риббентроп - обвиняемый на Нюрнбергском процессе - в тюремной камере начал писать нечто вроде мемуаров, восстанавливая в памяти отдельные факты и события собственной биографии. Позднее эти записки были изданы в Германии под заголовком "Между Лондоном и Москвой". Особенно часто вспоминались экс-министру его визиты в Москву в 1939 году, переговоры и встречи со Сталиным; он вспомнил даже о том, какой пышный банкет был устроен тогда в его честь в Кремле. "Подавали великолепные блюда, а на столе стояла отличавшаяся особой крепостью коричневая водка, - писал он. - Но на Сталина эта водка словно не действовала. Когда я высказал ему свое восхищение превосходством русских глоток над немецкими, Сталин рассмеялся и, подмигнув, выдал "тайну": сам он пил на банкете только крымское вино, которое имело такой же цвет, как и эта дьявольская водка".
Подобные эпизоды Риббентроп помнил в деталях, а вот о попытке "принести себя в жертву во имя Германии" он, похоже, начисто "забыл". Да и той "решительности" и "твердости", которую он демонстрировал фюреру и Шелленбергу, у экс-министра уже не было и в помине. Известно, что, услышав приговор суда, он впал в прострацию, и его чуть ли не волоком пришлось тащить к месту казни.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 6103

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...