Четверть века назад я опубликовала заметку «Графиня, мне приснились ваши зубы» о молодом уфимском стоматологе Радмире Хасанове. От коллег его отличало умение выращивать зубы. Он собирал удаленные у детей лишние зубы – те, что вырастают в неправильном месте, торчат и мешают, – консервировал их в особом консерванте собственного изобретения, а потом вживлял с сохранившейся пульпой другим людям. И зубы как миленькие прорастали со всеми сосудами, нервами – так, что от родных не отличишь.
Как водится, после той публикации пошел шквал писем – от алчущих пациентов до возмущенных врачей. Один, помню, позвонил: «Да будь это правдой, вашему доктору прижизненный золотой памятник поставили бы!»
За четверть века памятника, понятно, не появилось. Более того, зампред национальной медицинской палаты республики профессор Хасанов зубы выращивать перестал. «Вот те раз!» – восклицаю я. «Да-да, – смеется он. – В 1988-м я защитил кандидатскую, пересаживая зубные зачатки от щенят взрослым собакам, у которых те прекрасно прорастали. А в прошлом году японцы пересадили зубные зачатки мышам и очень этим гордятся…» «Так что ж ты смеешься?», – в сердцах спрашиваю своего героя. – «А что, плакать?»
В этой истории, где герой не спился, не бросил профессию, а наоборот, несмотря на трудности, стал-таки успешным бизнесменом и стоматологом с именем, как в капле воды отражаются все российские реалии.
Проблемы начались с горбачевской комиссии. Один пациент написал тогдашнему лидеру Горбачеву: в Уфе, мол, есть интересные ребята, они пересадили мне зуб, и он прижился! Помочь бы им, создать лабораторию. Горбачев, которому Уфа была не чужим городом (там жили мама и родная сестра Раисы Максимовны), поставил на письме министру здравоохранения РСФСР Потапову резолюцию: направить бригаду и помочь.
В субботу Хасанову и компании объявляют: в понедельник ждите комиссию. Тогда, конечно, никаких мобильных. Те бросаются искать своих пациентов. Кое-кого находят. Приезжают шесть профессоров, у каждого на лбу написано: быть такого не может, потому что не может быть никогда. И уж генсеку они это докажут. Показывает Хасанов им пациентов, они отмалчиваются, смотрят косо.
Хотя чудо – вот оно! Пересаженный зуб живет, корень, нервы, сосуды –все в норме. Всего-то 30 пациентов отыскали из 250, кому пересаживали зубы. Кому один, кому два, одномоментно не более трех. Правда, одному в порядке исключения даже четыре пересадили!
Коварная комиссия, насмотревшись чудес, спрашивает: какие у вас, ребята, есть нерешенные вопросы? А их, конечно, много: микробиология, иммунология, техника приготовления… Не то что лабораторию, целый институт можно создать. Радмир честно печатает все эти вопросы на машинке. А профессора пишут: у Хасанова те-то и те-то вопросы не решены. И делают заключение: Хасанов-де опасно экспериментирует на людях! И ставят на ученом совете вопрос о лишении его диплома врача. Его приглашает ректор: «Надо уходить по-хорошему». Хасанов лезет в бутылку, требует новых проверок. От лишения диплома его спасает кандидатская и разрешение Академии наук СССР делать пересадку зубов у людей. Но заявление по собственному желанию написать тогда все же пришлось. И остался наш 28-летний доцент с двумя детьми на улице. А слухами земля полнится: шарлатан этот Хасанов, ничего комиссии не смог предъявить...
Нет худа без добра. Пришлось Радмиру создать кооператив, из которого потом выросла сеть клиник Vitadent. И докторскую он защитил – исследовал, как пересаженные зубы приживаются у людей пожилого возраста. Оказалось, что приживаются даже лучше, чем у молодых. И теперь у него уже школа, очередной ученик пишет докторскую работу – исследует пересаженные учителем 20 лет назад зубы.
Почему же тогда, спрашиваю, сейчас не пересаживаете? Оказалось, все просто: в 1993 году у нас приняли закон о донорстве, который разрешает заниматься трансплантацией только в государственных учреждениях. Принимая его, депутаты думали, что пересадка органов – это сердце, печень, почки, сколько страшилок по теме! Никто не подумал о зубах. Он был депутатом госсобрания республики, много раз обращался в разные инстанции и пробил-таки разрешение заниматься пересадкой зубов муниципальным клиникам. «У меня братишка в Стерлитамаке выучился этой моей методике. На днях сказал: пришла женщина с зубом, пересаженным 20 лет назад, – красота! В методике-то ничего сложного нет».
– В мире, в Москве кто-нибудь это делает?
– Нет. Этой методикой, какой бы простой она ни была, надо заниматься. А зачем врачам госклиник дополнительные хлопоты? Им выгоднее за большие деньги протез поставить. Протезы, импланты – это целая индустрия.
– Как обидно…
– Бывает и хуже. Тогда меня много куда приглашали – и в Европу, и в Америку. Но мы же патриоты, все надеялись, что наш интеллектуальный потенциал будет востребован, что будет сильная Россия и ей нужны будут технологии.
Сейчас могу гордиться – у нас свои дентальные импланты. Вся страна эти шурупы несчастные за рубежом покупает. А что, у нас ума не хватает самим сделать? Но чтобы получить на свои разработки разрешение, в России уходят годы. Например, консервант для хранения тканей в живом состоянии я разработал
в 1983-м, разрешение на производство получил в 2003-м.
– А до принятия закона, ты, получается, без разрешения его применял?
– Для исследовательских работ – пожалуйста, а для серийного производства – нет.
– Зачем изобретать велосипед? Есть проверенные немецкие импланты, народ им верит…
– Этот немецкий шурупчик стоит огромных денег, от 6,5 до 30 тысяч рублей, как кому повезет. Поэтому я хочу производить сам. И я придумал свой вариант, получил на свой имплант международный патент в Израиле. Считаю, что он лучше – легче ставить, лучше приживляется. Он тоже из сплава титана, весь мир применяет только его. Правда, мы используем наноструктурированный титан, разработку нашего авиационного университета. Часто как бывает: приходит пациент, хочет поставить имплант. Если у него нормальная кость, скажем, высота 12–14 мм, то посадить имплант много ума не надо. Ты попробуй посади, если у него там 2 мм! Человек долго ходил без зубов, кость сточилась, остался мизер. Наверху – верхнечелюстная пазуха, внизу – нижнечелюстной канал мешает. Ему говорят: нельзя, не хватает костной ткани. Тут специальная конструкция нужна, которая потом выдержит нагрузку. И мы такие импланты сделали, они в три раза меньше.
– Какой теперь главный вопрос?
– Прежний: почему не можем развиваться. Мы, Vitadent, в 90-е выпускали портативные бормашины. Очень хорошие. На УМПО (уфимское моторостроительное производственное объединение) их делали по нашим схемам. Мы их туркам продавали, Польше, по России. Вдруг придумали: надо получить сертификат на изделие. А это означает огромные деньги. Нас приравняли к заводу…
С середины до конца 1990-х нам навязали более 40 федеральных контролирующих инспекторов. Всех надо пройти, везде надо платить, а это большие деньги даже официально. А какие санитарные нормы придумали? Если у тебя нет высоты потолка в 3 метра, то ты не можешь работать. Сколько мы писали Онищенко, чтоб разрешил открывать кабинет исходя из объема. И вот два года назад наконец разрешили. Теперь можно работать, если у тебя высота потолка 2,7. Приезжаю в южнокорейскую фирму, самую продвинутую. На небольшой площади – 8 установок! Бочком проходит врач – садится на свое место. Я говорю: «Уважаемый президент компании, у вас какие саннормы для стоматкабинетов?» – «У нас их нет. Будут осложнения от лечения – доктор ответит». Или вот в декабре был в Германии: шикарная операционная, спрашиваю: «А где у вас бактерицидная лампа?» Они: «Для чего?» А нашим чиновникам от медицины, почему-то позарез нужна.
У меня 13 клиник в республике. С момента приобретения площадей до получения лицензии я жду два года. Два года на открытие клиники – и это при моих-то связях! А если человек живет не в Уфе и только начинает, сколько раз ему нужно сюда приехать? А 16 марта 2012 года вышло постановление Правительства РФ: чтобы быть руководителем медицинской фирмы, которую ты создал на свои деньги, будучи медиком и стоматологом, тебе надо еще иметь сертификат-первичку на организацию здравоохранения! А этому еще полгода надо учиться. Постановление приняли 16 марта, а оно уже через две недели вступает в силу. И как черные вороны бросились на нас контролеры. Где, спрашивают, сертификат? Откуда он возьмется, если я узнал о нем две недели назад. А чиновник куда смотрел? Кто автор этого постановления, который не дал хотя бы год на обучение? Голикова медицинского образования не имеет, Зурабов не имел – страной огромной командовали. А я открыл клинику на свои деньги, это мои риски, и все еще я что-то должен. Хорошо, я медик. Меня оштрафовали, я обучусь и через полгода принесу им бумажку. Кстати, обучаться я должен в госучреждении типа нашего медуниверситета, который имеет лицензию на такое обучение. Но у них штатов не хватает, они не могут обучать сразу 100 человек. Начинается любимая забава: продажа этих сертификатов. А как быть тому экономисту, юристу, который за свои деньги открыл клинику? Он взял к себе замами врачей, сертифицированных специалистов, сам должен менеджером работать – если по уму. Он никогда не получит первичку по организации здравоохранения! Чтобы ее получить, надо иметь медицинское образование. То есть мы оттолкнули от медицины огромное количество инвесторов. Не только от стоматологии, от всей медицины. Я писал куда только мог…
Другой вопрос. Чтобы быть руководителем своей же фирмы, надо иметь пять лет стажа. Почему после вуза без этих пяти лет разрешено работать в государственных учреждениях, а в своей клинике работать нельзя? И это помощь бизнесу? Больше скажу: тут вообще нет логики. Мне после института, где я обучался пять лет, прошел годичную интернатуру, нужно иметь пять лет стажа, а тем, кто после училища, в котором обучают три года, надо иметь стаж в три года? Абсурд! От этих глупостей хочется сбежать куда-нибудь далеко…
Индивидуальных предпринимателей в России с этого года стало резко меньше. Вдвое увеличили сумму, которую надо отчислять в пенсионный фонд, – вот тебе и поддержка бизнеса! В 2008-м, в кризис, банкам дали 7,5 млрд долларов, которые сразу ушли в офшоры. Нет бы сказать: дорогие наши предприниматели, вы создаете рабочие места, поэтому всем вам снижаем налог на прибыль на такую-то сумму… Все мы пропорционально имели бы какую-то пользу от этого. Почему кого-то поддержали, а меня нет? И моего соседа – нет?
– Так ты тоскуешь по честности?
– Можно и так сказать.
