30 лет назад, 29 августа 1996 года, при заходе на посадку у города Лонгйир архипелага Шпицберген потерпел катастрофу лайнер Ту-154М авиакомпании «Внуковские авиалинии». Жертвами трагедии стали все 130 пассажиров и 11 членов экипажа. Большую часть их составляли работники треста «Арктик-уголь», направлявшиеся на самые северные в мире рудники, которые наша страна арендовала у Норвегии. Самолет из Москвы ждали горняки смены, готовившиеся к отправке на родину из российских поселков Баренцбург и Пирамида. В 10.15 по местному времени (в 12.15 по московскому) ожидалась его посадка. Но не случилось...
Что же произошло при подлете самолета к взлетно-посадочной полосе? Расположенный далеко за полярным кругом аэродром совсем не прост. Его еще во время Второй мировой возводили немцы, вписав полосы между местными горами с ювелирной точностью. Отсюда бомбардировщики люфтваффе взлетали и шли бомбить морские конвои союзников и советские базы Кольского полуострова. Теперь для посадки самолетов было предусмотрено два варианта. Один с востока, со стороны моря, что позволяет без проблем визуально выйти на глиссаду. Другой — более сложный, с курсом над горами и снижением в изогнутой узкой лощине, которая требует от пилота перед самой посадкой довернуть влево еще на 17 градусов.
У экипажа под командованием опытного Евгения Николаева, естественно, было намерение запросить посадку попроще, со стороны моря. На борту находился весь командный состав первой авиаэскадрильи: два пилота-инструктора, штурман и бортинженер. Но в кабине случилась неразбериха из-за плохого знания английского. Экипаж попытался запросить разрешение на использование взлетно-посадочной полосы № 10, но этот запрос был неправильно переведен и не понят авиадиспетчером на земле. Ответ на повторный запрос был неправильно истолкован уже на борту: пилоты не поняли расхожий термин Runway In Use (в авиации он означает, что ВПП — в работе). В общем, после некоторой языковой сумятицы экипаж решил заходить на посадку со стороны горной гряды.
— Мне довелось открывать в свое время этот маршрут, — рассказывает бывший заместитель командира летного отряда Ту-154 «Внуковских авиалиний», пилот первого класса Николай Виноградов. — Туда же мы совершили экспериментальный полет с летчиком-испытателем Рубеном Есаяном сразу после катастрофы. Преднамеренно выбрали тот же курс, которым следовал разбившийся Ту-154, но мы шли на большей высоте и благополучно приземлились. А погибший экипаж просто не понял, что сбился с курса и летит прямо в гору. Переговоры с диспетчером вел плохо знавший английский язык штурман, хотя, как потом стало известно, в экипаже был бортинженер Толя Петров, владевший и английским, и немецким. Он попытался поправлять проложившего неверный курс штурмана, когда понял, что они с диспетчером плохо понимают друг друга. Но бортинженера не послушали...
Алексей Морозов, тогда молодой еще сотрудник Межгосударственного авиакомитета, а ныне один из его руководителей, прибыл на место катастрофы в качестве члена комиссии по расследованию.
— Вся проблема свелась к тому, — вспоминает один из из уполномоченных от Российской Федерации, член комиссии по расследованию происшествий, — что экипаж не смог убедить диспетчера в том, что технические характеристики лайнера вполне позволяют ему приземлиться на полосу с моря. И все из-за неправильного использования терминологии, которая и вывела самолет к горам. В кабине возникло мнение, что это земля их не понимает, поэтому и выбрали этот курс.
Самое любопытное в этой печальной истории: как признался Николай Виноградов, пилотировать тот роковой рейс должен был он. И все наверняка бы обошлось, ведь он этот аэродром и терминологию знал назубок, но обстоятельства сложились иначе.
— Вы не поверите, — делится воспоминаниями с нами Николай Сергеевич, — но помешал случай. Незадолго перед командировкой приснился сон, будто я сижу в компании друзей и говорю, мол, слетаю на Шпицберген и наконец-то уеду в долгожданный отпуск на Большую землю. И вдруг слышу неизвестный голос: «Нет уж, поезжай прямо сейчас». Я так и сделал...
Что ж, со временем многое из случившегося в нашей жизни обрастает некими мистическими подробностями, которые внятным объяснениям не поддаются.
А это уже не мистика, а факты. И Николай Виноградов, и другие представители РФ, принимавшие участие в расследовании, вспоминая те трагические события, отмечали продуктивную совместную работу с норвежской стороной, подчеркивали благожелательность партнеров. Тогда хозяева проявили заботу о сотрудниках российских рудников и родственниках погибших. В местной католической церкви отслужили панихиду по погибшим, устроили поминки в трапезной и всех определили на ночлег. В Норвегии объявили траур, ведь случилась самая большая авиакатастрофа на их территории. А в вердикте по поводу причин катастрофы норвежцы упомянули помехи в радиоэфире, которые регулярно случаются в этих широтах при изменении теплого течения Гольфстрима. Видимо, хотели хоть как-то подсластить горькую пилюлю.
Да, было дело, когда отношения наших стран были вполне человеческими.
P.S. И, кстати, о пользе изучения иностранного языка в школе. Бывает, когда тройка по английскому оборачивается большой бедой. Это мы к тому, что нынешним российским школьникам сократили число учебных часов на изучение иностранных языков...
