Я не увидела на лице Николая Константиновича слез. Такое впечатление, что он так и не поверил в ее кончину. Красавица Оленька Кашкина - дочь его учителя, профессора Петербургского института инженеров путей сообщения, внучка одного из основателей Московской консерватории, его Оленька - для него жива. Вне времени, точнее - вопреки ему.
Ведь когда он в войну строил на Западном фронте защитные рубежи, она, такая хрупкая, но несгибаемая, выхаживала в эвакуации его детей. И вкалывала так, что иному мужику не под силу. Фронту требовались продукты, и Оля, генетик по образованию, выпускница биофака Ленинградского университета, работала свинаркой под Казанью. Потом вязала сетки для маскировки артиллерии. Когда Николая послали восстанавливать только что освобожденный от фашистов Киев, она поехала за ним следом. И на разруху насмотрелась, и под бомбежками побывала.
А потом был Севастополь. И именно там Николай Проскуряков в полной мере проявил себя как талантливый руководитель, ас градостроительного искусства. Севастополь представлял собой весной 1944 года одну сплошную руину. На весь город - пара уцелевших домов. Ни воды, ни света, ничего. И вот тут-то пригодились те знания, которые он получил в Петербургском институте инженеров путей сообщения. Эта альма-матер давала в 20-х годах теперь уже прошлого столетия такую общеинженерную подготовку, что ее выпускники могли решать даже архитектурные задачи. Кстати, при царе Николае I лиц, успешно окончивших этот вуз, записывали и в архитекторы.
Но в 1944 году ставилась задача восстановить не только крупный черноморский город, но еще и военно-морской порт. И команда, в которой одну из главных "скрипок" играл Проскуряков, справилась с нею за несколько лет. В начале 50-х Севастополь был полностью возрожден. Кстати, на восстановление Лондона (а он пострадал в войну гораздо меньше) власти британской столицы отводили десятилетия. А тут за считанные годы был сделан невероятный рывок: стертый с лица земли город вновь ожил.
Я спросила Николая Константиновича, как он оценивает тот факт, что Крым теперь - заграница? "С болью в душе" оценивает. Он ведь не заграницу, а родную причерноморскую землю поднимал из пепла. Как к родной к ней относится и поныне, что бы там политики, националисты ни говорили.
Когда в 50-х годах он вернулся из Севастополя в Москву, то возглавил Управление промышленности стройматериалов и стал одним из "отцов" столичной стройиндустрии, один Бог знает, чего это стоило. Но такую индустрию из нескольких десятков заводов он все-таки создал. Позже Проскуряков работал в Госстрое СССР, редактировал журнал с "нежным" названием "Бетон и железобетон". Он был близко знаком и дружен с Никитой Хрущевым, видными военачальниками, архитекторами. Их уж нет. А он, осторожно прикрыв "калитку памяти", вступил в новый век. И ему есть что рассказать четверым своим внукам.
Они должны знать, как деду дались в молодости Днепрогэс, Краснохолмские мосты в столице, как он приближал Победу, решал пресловутую жилищную проблему москвичей. И как недешево дались правительственные награды и звания - "Почетный строитель Севастополя", "Отличник городского хозяйства Москвы".
...Он сидит в своем старом кресле в квартире на Новинском бульваре, где всегда было многолюдно. Нет Оленьки. Но сыновья Костя и Миша - рядом. И оба, можно сказать, пошли по стопам отца. Михаил тоже работал в Госстрое. Константин - профессор, преподаватель МЭИ, специализируется на проблемах безопасности атомной энергетики. Внук Алешка - кандидат технических наук, внучка Оленька - студентка МГУ, будущий журналист. А Соня и Ванечка - школьники. Все они у деда - частые гости. Какой им век на роду написан? Время покажет. А ему, их деду, достался хоть и трудный, но - век любви...
15:58
ВИНК знает цену бензина
09:26
Друг северного человека
