8 марта 80-летний юбилей отметил один из величайших легкоатлетов в нашей истории, Олимпийский чемпион 1960 года в беге на 10.000 метров, многократный рекордсмен мира в беге на длинные дистанции Петр Болотников.
О его спортивных успехах известно всем. Но Болотников проявил таланты во многих сферах жизни. Человек искрометного юмора, прекрасный рассказчик. На праздниках всех удивляет искрометным исполнением частушек, зачастую собственного сочинения вкупе с виртуозной игрой на балалайке.
Детство он провел в деревне, а школьные годы пришлись на военное время, и все работы на селе выполняли женщины да подростки. Так что всеми сельскохозяйственными профессиями Петр овладел. Потом переехал в Москву, где работал на строительных объектах электромонтером.
Спортивную карьеру начал до армейской службы. Как ни странно, не с бега, а велоспорта, коньков и даже гимнастики. И потом долгие годы стайер Болотников в легкоатлетической сборной даже любого шестовика мог превзойти по количеству подтягиваний на перекладине, выходу силой, и подъемов переворотом.
Закончив бегать, Петр Григорьевич более 20 лет находился на руководящей спортивной работе. Но когда ему было 55 лет, крупный спортивный чиновник не побоялся начать все сначала, поехав работать в Алжир, где он тренировал местных юношей. Не изображал из себя мэтра, а активно искал таланты, сам с юношами бегал, выполнял с ними любые упражнения. В провинциальном городке подготовил много спортсменов для национальной сборной.
Выйдя на пенсию, тоже никогда не сидел на месте. Большой загородный дом построил практически сам, всеми строительными специальностями овладел на профессиональном уровне.
- Но, проживая у себя на даче, особую склонность я обнаружил к столярному делу. - рассказывает Болотников корреспонденту «Труда» о своих рабочих навыках. - Всю мебель в доме я сделал своими руками. Так что запросто мог бы «шабашить» у новых русских: табуретку могу смастерить за час, а расписную «эксклюзивную» лавку с резными узорами — часа за три. Мой отец был известным во всей округе краснодеревщиком. Он погиб в 1942 году, так что непосредственно у него научиться я не успел. Но, возможно, на генном уровне проявилась. Плюс жизнь заставила. Круглым сиротой я остался в 12 лет. Жил не в детском доме, а в родительском. Я сам управлялся с хозяйством. Потом рано начал работать, и по разным причинам еще до службы в армии пришлось освоить несколько профессий, в основном строительных.
Еще я мог бы шофером работать. Вожу лихо, но надежно. Я еще пару лет назад передвигался по Москве и области только на своей машине. В этом деле больших успехов добился мой друг по сборной, соавтор моей победы в Риме Евгений Жуков. Завершив карьеру бегуна, он ушел в автоспорт, где стал мастером спорта.
— Отчего вы сказали «соавтор победы»? Бег — индивидуальный вид спорта.
— Алексею Десятчикову и Евгению Жукову по силам было попасть в призеры, но их перед финалом проинструктировали, что главная задача — работать на Болотникова, а я даже об этом не знал. У меня было несколько очень опасных зарубежных соперников, и товарищи по команде сделали все, чтобы не возникло досадных помех — не взяли в «коробочку», или чтобы не пришлось обходить соперников по третьей дорожке. А последние два километра Алексей Десятчиков лидировал, держа оптимальный для меня темп. На финише он был четвертым, но руководство сборной по достоинству оценило его товарищескую помощь партнеру и присвоило звание заслуженного мастера спорта.
— Многие нынешние чемпионы уверяют, что между легкоатлетами, выступающими в одном виде за сборную, дружба невозможна. Или вы были настолько сильнее своих товарищей по команде, что конкуренции не боялись?
— С Куцем мы были лучшими друзьями с момента моего появления в сборной и до его последних дней. Возможно, все дело в Куце, в его бесконечной порядочности, честности и преданности друзьям? И конкуренция никогда не омрачала нашу дружбу. Тренер Григорий Исаевич Никифоров, правда, проводил нам ударные тренировки отдельно, чтоб мы друг друга не «накормили». Он знал, что Куцу даже во время тренировочной пробежки легче умереть, чем уступить хотя бы секунду. А в остальное время мы были «не разлей вода». Даже техосмотр всегда вместе проходили. Если у Володи покрышки на колесах поновее, он сначала сам отправляется, а потом переставляем на мою машину.
— А с кем из зарубежных коллег вы дружили?
— Многократный рекордсмен мира Рон Кларк был очень приветливым и порядочным человеком. Если бы не языковый барьер, думаю, у нас бы сложились, как минимум, товарищеские отношения. Другой рекордсмен мира, француз Мишель Жази немного знал по-русски, и это нас сразу сблизило. Но самые яркие впечатления оставил чех Эмиль Затопек. Великий спортсмен — четырехкратный олимпийский чемпион, после войны из бегунов на длинные дистанции так много побед никто не одерживал. И человек прекрасный, интересный во всех отношениях. При своей бешенной популярности на Западе он с удовольствием приезжал к нам на тренировочные сборы и даже не скрывал методики тренировок. Затопек очень хорошо говорил по-русски. Но в 1968 году попал в очень неприятную ситуацию. В России у него было много друзей. Однако он в числе 200 сограждан подписал знаменитое воззвание против ввода советских танков в Чехословакию. За это при первой же встрече Володя Куц от души влепил Эмилю подзатыльник: он поступок своего чешского друга воспринял как личное оскорбление. Вот такой человек был Куц. Считал, что имеет право как друг: с Затопеком еще ближе был знаком, чем я — они и на дорожке успели посоревноваться. Вскоре и я с Эмилем встретился на одном спортивном празднике, но он очень холодно меня приветствовал.
- Долгое время о Затопеке в России ходили слухи, что он сидит в тюрьме ...
- Как ни странно, этому способствовали западные журналисты. Эмиль находился в опале у государственных мужей Чехословакии, хотя у простого народа продолжал пользоваться любовью. Хотя его жизнь мало освещалась даже в чехословацких СМИ. Английские газетчики как-то приехали в спортшколу, где Эмиль работал. А он, надо сказать, был очень демократичным и скромным человеком, при всех своих регалиях. И вот он, директор спортшколы, то ли постеснялся "припахать" своих подчиненных в нерабочее время, ото ли вообще никого под рукой не оказалось. Так что перед приездом иностранных журналистов он полез сам красить облупившуюся крышу школы. И вот, когда пытался дотянуться кисточкой до самых труднодоступны мест крыши, его и засняли западные фотокоры, приехавшие гораздо раньше оговоренного для встречи времени. Этот снимок попал на страницы какого-то английского издания. И надпись сообщала читателям, что вот так истязают на каторжных работах великого спортсмена за его антисоветские взгляды. А уж потом и до нас дошла эта информация о сидящем в застенках Затопеке. 50 и 60-летние юбилеи великого спортсмена официально не отмечались, а вот 75 лет ему исполнилось уже при президенте Вацлаве Гавеле, к тому времени он опять стал национальным символом. Эмиль выслал мне официальное приглашение на празднество. При встрече отказывался признать во мне Болотникова — я отрастил длинную бороду. Только когда я заговорил, он обнял меня, прослезился и усадил рядом с собой. Уже тогда неважно себя чувствовал — ноги отказывали. Вскоре он скончался. Незадолго до смерти Эмиль тепло отнесся ко мне, и Куца добрыми словами вспоминал.
— Вас своим близким другом называли и знаменитые футболисты. Вы — футбольный болельщик?
— К футбольным знатокам себя никогда не относил, но являюсь рьяным болельщиком «Спартака». И конечно, я всегда переживал за нашу сборную. В 1956 году в Мельбурне я не пропустил ни одного матча советской команды, потом сдружился с футболистами за время долгой дороги домой на пароходе и поезде Владивосток-Москва. И в дальнейшем по роду своей деятельности много общался не только со своими одноклубниками — Сальниковым, Нетто, но и Бубукиным, Понедельником, Валей Ивановым. Я не так хорошо разбираюсь в футболе, чтобы в должной мере оценить их спортивные дарования, но в общении с ними убедился: все они люди острого ума и высокой культуры. Кроме легкой атлетики, я в большей мере интересовался боксом и гимнастикой, и много друзей имею среди представителей этих видов спорта.
— У Затопека ноги отказывали на старости лет. Куц вообще молодым умер — в 49 лет. Можно ли сказать: такова неизбежная плата за мировые рекорды в беге?
— Куц абсолютно не следил за здоровьем. По окончанию беговой карьеры свои большие нагрузки резко сменил обездвиживанием. Не утруждал себя ни физкультурой, ни диетой. С 60 килограммов быстро нарастил вес до 110. В этом плане он не пример для молодых спортсменов. А вот большинство стайеров международного класса дожили до преклонных лет. Уж на что я в начале 1960-х сверхнагрузками надорвал сердечную мышцу, и то — потом четко спланированными тренировками полностью восстановил здоровье.
Но когда в 1985 году я уехал тренером в Алжир, там зачастую бегал со своими подопечными кроссы, а порой даже скоростные отрезки. Плавать их всех научил, гимнастикой вместе с ними занимался, все показывая на своем примере. Никто из молодых учеников не мог соперничать со мной по количеству подтягиваний на перекладине, хотя они очень старались: не хотели отставать от своего 60-летнего тренера.
— И сколько раз у вас получалось?
— В возрасте 59 лет я подтягивался 40 раз, а на тренировках иногда приходилось пробегать по 45 километров в день. Иначе мои алжирские воспитанники тренировались бы намного меньше. Они сами мне в этом признавались.
— А какие же ваши показатели в молодости?
— Подтягивался 60 раз в один заход. Правда, до того, как заняться бегом на длинные дистанции, я успел добиться какого-то уровня и в гимнастике. А в день набегал до 70 километров,
— Каким образом удавалось себя заставить совершать такие подвиги?
— Было много факторов, помогавших справляться с такими нагрузками. Во-первых, длинные кроссы я любил бегать в компании — за разговорами, за анекдотами такая большая работа давалась легче. Во-вторых, длинные кроссы любил бегать на фоне красивых пейзажей. Например, когда весной накручивали километры в Абхазии, хотя бегали и по шоссе, но все равно, горные виды захватывали дух и тянули посмотреть — а что там еще за горизонтом. В-третьих, очень строгий тренер. Первое время я тренировался у Петра Степанова — человека эрудированного, умнейшего. Но недостаточно жесткого, чтобы заставить своих учеников работать на пределе. Именно по этой причине, я считаю, мой друг Леша Десятчиков на Олимпиаде не смог занять место выше четвертого. А вот Григорий Никифоров мог заставить и Куца, и меня работать через «не могу». Хотя он тоже гибкость проявлял. Иногда специально мне и Володе Куцу «разносил» тренировки на разное время дня
— В те годы, когда многие уже выходят на пенсию, вы решились работать в незнакомой стране …
— … и ничуть об этом никогда не жалел. Одно дело, видеть мир во время кратковременных поездок на соревнования. А другое — все дотошно осмотреть своими глазами. Когда в 1985 году в очередной раз произошла реорганизации (почти что ликвидация) спортивного общества «Спартак», я был так расстроен, что внушил себе: мне нечего терять.
— Вся ваша жизнь всегда была на виду у любителей спорта. За исключением алжирского периода.
— Я 4 года прожил в городе Батна. Остались прекрасные впечатления об этой стране, и особенно об интересной провинции. Окрестности Батны совсем не типичны для Африки, даже для ее севера. Это недалеко от границы с Тунисом, в среднегорье. Так что зимы прохладные со снегом. А природа местами даже напоминает Россию и некоторые другие регионы СССР. Из всех советских граждан, работавших тогда в Батне, я единственный имел машину и объездил на ней всю страну. Несмотря на большой объем работы, я умудрялся с женой регулярно выбираться в лес или на рыбалку. Чем, кстати, вызывал неодобрение у местных жителей, считавших, что женщина вообще не имеет права выходить из дома. Тем не менее, я всегда и везде предпочитал не враждовать, а вести конструктивный диалог. В отличие от многих тренеров, приезжающих работать в чужую страну, я с первых же дней начал настойчиво изучать один из государственных языков — французский и какое-то количество слов выучил на арабском. Так что услугами переводчика не пользовался. Постепенно и работники гостиницы, в которой мы жили, не без моего участия пришли к мысли, что женщина — тоже человек. И, несмотря на то, что в конце 1980-х годов и в алжирскую молодежь начали внедрять всякие экстремистские настроения (однажды высоко в горах деревенские парни чуть было не скинули меня в пропасть вместе с машиной и женой), у меня остались дружеские отношения не только со всеми моими воспитанниками, но и даже местными тренерами, поначалу видевшими во мне нежелательного конкурента. Кстати, долгое время, тренируясь у меня, мои ученики даже не знали, что я — олимпийский чемпион. Тем не менее, метод воспитания личным примером всегда действовал эффективнее, чем давлением на них авторитетом прошлых заслуг.
— После Алжира вы продолжали тренироваться?
— Я убедился: к спортивным упражнениям во многом побуждают хороший стимул и хорошая компания. По возвращению в Москву стимула уже для меня самого стало меньше. А после выхода на пенсию физкультуру заменил длительными прогулками с любимой собакой и хозяйственными работами по даче.
— Наша легкая атлетика когда-нибудь выйдет на тот уровень, на каком находилась в эпоху ваших выступлений?
- Талантливые стайеры из Кении Эфиопии, Марокко тогда только начинали выступать на международных соревнованиях и еще не реализовали себя в полной мере. Н вот почему нынешние наши стайеры показывают результаты хуже, чем мы с Куцем 50 лет назад – это не всегда мне понятно. И все же, надо нынешних наших легкоатлетов не огульно критиковать, а реально им помогать и стимулировать их прогресс. Я вообще очень не люблю, когда все, кому не лень, критикуют наших бегунов или футболистов и хоккеистов. Спорт высших достижений становится все более сложной наукой, и я не столь хорошо знаю ситуацию, чтобы высказать конструктивные предложения. Ребята из нашей сборной трудятся добросовестно, но те, кто «на подходе», зачастую лишены даже тех возможностей и стимулов, которые мы имели полвека назад. Скажу откровенно: в начале карьеры бегуна, при всей моей громадной любви к спорту, немалое значение имели и материальные выгоды, которые я получал при выполнении норматива мастера, при попадании в сборную. Звезды мирового спорта получают деньги несравненно большие, чем имели мы. Но перед тем, как дойти до уровня сборной, сейчас талантливый бегун должен адски трудиться, да при этом еще тратить свои деньги. Меня вообще тревожит ситуация с массовой физической культурой и юношеским спортом, а чемпионов надо начинать готовить именно здесь.
